Путешествие к свету.

Глава 15. Последняя ночь. Мы собирались выдвигаться с утра, поэтому ночь решили провести на этом же месте. Я отказался принимать в себя Рафаэля до начала поисков, но здесь, по большей части, скрывался и личный мотив. Мы сидели у небольшого костра, молча наблюдая за огнём. Я не знал мыслей других, но уверен, что думали мы все одинаково. Завтра, когда будет заключён договор с оком, мы встанем на тропу войны против Аянами и всей Барбургской империи; дороги дальше не будет, и некуда будет отступать. Либо мы одержим победу в этом сражении, либо погибнем в лапах этого чудовища. Только было одно большое «но». Я совсем не собирался умирать. Отомстить за отца, папу, за всё Раггское королевство, за Микагэ… Я должен быть сильным, чтобы вернувшись, я мог честно пожать руку Хакурену и сказать ему, что, наконец, достоин стать его другом. Мы должны воскресить наше королевство, чтобы у людей снова была надежда на светлое будущее! Конечно, всё это были мои самые заветные мечты, ради которых и жизнь можно было отдать. Кто знает, куда заведёт нас сотрудничество с оком, которое до этого служило Верлорену, помогая убивать невинных людей. Возможно, это всего лишь ловушка, но плана лучше у нас нет… Да и вряд ли уже будет. Мы итак слишком долго сидели на месте, ничего не предпринимая, в то время как Аянами уже мог собрать войска для создания новой войны. Хотя, конечно, для него всё это было лишь формальностью. Ему было наплевать на войну, на возможные потери, всё чего он желал – возрождение. — Ну всё, я пошла спать, — первой подала голос Изида, поднимаясь на ноги и направляясь куда-то в глубину леса, — завтра подъём в шесть утра. Не проспите. Я ничего ей не ответил, а Фрау лишь презрительно фыркнул. Эти двое спорили до самой темноты, пытаясь выяснить, кому же принадлежит тот предмет, который так не хотел отдавать Фрау. Поначалу я вслушивался в их крики, пытаясь понять смысл перебранки, но потом просто плюнул на это гиблое дело и пошёл вздремнуть у костра. Когда я проснулся, они уже сидели рядом со мной в гробовой тишине. Фрау что-то бубнил себе под нос, а Изида победоносно улыбалась. Мне не пришлось спрашивать, кто выиграл спор. И, насколько я понял, их сделка состоится тоже с утра, когда он убедится, что око не причинит мне вреда. — Тэйто, — тихо заговорил Фрау, всё ещё наблюдая за языками пламени, — ты же знаешь, что будет завтра. Мы сами подписываем себе приговор. — Это мой крест, — грустно улыбнулся я, — его нельзя отдать кому-то другому… Я должен выполнить своё предназначение, оправдав надежды столь многих людей. В голове снова завертелись лица. Много лиц. Мой отец, доверивший мне око Михаэля; папа, обучающий меня с ним обращаться; Микагэ – мой первый лучший друг; Хакурен, которому я очень обязан; Кастор и Лабрадор, которые всегда верили в мои силы; сёстры Розали, Афина и Либи, которых всегда волновало моё самочувствие; Фрау… который уже не раз рисковал своей жизнью по вине моей неосторожности. Все эти люди верят в меня и в мои силы, и я приложу все усилия, чтобы оправдать их доверие. Слишком много поставлено на кон, чтобы отступать, даже не попробовал начать бой. — Я итак благодарен судьбе, что ты пошёл со мной, Фрау… — слова вырвались сами по себе, но я чувствовал, что должен сказать ему это, — Ты ни разу не покинул меня, несмотря на мои глупые выходки… Я не могу себе представить, чтобы было, не будь тебя рядом со мной. В воздухе повисла напряжённая тишина, прерываемая лишь тихим посапыванием Микагэ, лежащего близ костра. Признание далось мне не легко, но я больше не знал, как отблагодарить Фрау за то, что он для меня делает… У меня по прежнему оставалось ощущение, что я насильственно удерживаю его около себя посредством ошейника. Одна попытка его снять была упущена, а на вторую у нас уже просто нет времени. Конечно, если я подниму эту тему, то Фрау будет всё отрицать… Но я всё равно чувствую себя не по себе от этой привязанности. Не потому, что не хотел находиться рядом с ним; только из-за того, что не хотел рисковать его жизнью… — Ты единственный, чей потери я не переживу, — неожиданно произнёс Фрау, посмотрев мне в глаза, — чёртов малец, перевернул всю мою жизнь, в один прекрасный день свалившись ко мне на руки с неба, — он улыбался, но его улыбка была печальной, — никогда ещё не чувствовал себя так паршиво. Мы давно не разговаривали на столь откровенные темы. Не ожидав от него столь личных слов, я смотрел на епископа во все глаза, стараясь понять причину неожиданной открытости. Почему-то создалось навязчивое ощущение, что у нас осталось совсем мало времени, чтобы быть вместе… Будто это была наша последняя ночь. Сейчас мне вспомнились последние слова Рафаэля, о которых я решил умолчать, зная, что Фрау ни за что не согласиться на сделку, узнай настоящие правила игры: «Я покажу тебе место, даже позволю уничтожить ящик» — довольно парировал Рафаэль, — «Но, взамен, поглощу твою душу, став полноправным хозяином твоего тела. Уж больно ты хорош, Тэйто Кляйн.» Конечно, узнай об этом Фрау, мы бы уже «первым рейсом» мчались подальше от этого места, дабы придумать новый план действий. Но, увы, сейчас уже нет другого выбора. Утром свершиться то, ради чего мы прошли этот долгий путь. Я найду ящик, а Фрау его уничтожит, если к тому времени у меня уже не будет власти над собственным телом. А раз не будет ящика, то и Верлорен не возродиться. Сейчас, это главная цель. Вздохнув, я придвинулся к Фрау, положив голову к нему на колени. Казалось, что слова больше не нужны, а чувства можно выразить и без единого звука. Я почувствовал, как его тёплая рука начала нежно водить по моим волосам, и на глаза навернулись слёзы, которых я больше не мог сдерживать. «Фрау» — мысленно звал его я, сильнее прижимаясь к нему, — «Фрау…» Я уже сидел у него на коленях, с силой сжимая белоснежную шею. Крепкое объятие даровало нам ещё больше тепла, так необходимого в эти тёмные времена. Все проблемы, ссоры сейчас были совсем не важны. Ведь это могли быть последние часы, когда мы может сидеть вот так, в тишине, не волнуясь ни о чём на свете… Силы будто покинули меня, не давая разомкнуть долгожданные объятия. Тонкие струйки слёз медленно продолжали стекать по моим щекам, впитываясь в светлую рубаху Фрау. Давно я не позволял себе проявить слабость, особенно, при ком-то… На слове «постороннем» у меня онемел язык. Я не мог сказать этого слова, имея в виду глупого епископа. Он уже давно не был мне чужим. У меня даже не хватило бы слов, чтобы описать степень наших взаимоотношений… Мы знали друг о друге слишком много, чтобы называться просто друзьями. Могло ли так быть, что я его… Неожиданное открытие заставило меня задержать дыхание; даже слёзы остановились. Всё тело напряглось и было неизвестно, почему я так отреагировал на свои мысли. — Всё в порядке? – взволнованно проговорил Фрау, чуть отстранившись, чтобы заглянуть мне в лицо. Не знаю, что он там увидел, но это его явно рассмешило, так как по его физиономии расплылась довольная улыбка. — Ты чего смотришь на меня? – хмыкнул я, отводя взгляд в сторону; тихая обстановка растворилась, но мне казалось, что между нами всё равно что-то изменилось… — Не уж-то возбудился?! – неожиданно прогрохотал Фрау, начиная задыхаться от смеха, распирающего его лёгкие. Полминуты я просто сидел в недоумении, стараясь понять смысл сказанного епископом, но так только до меня дошло… — Ах ты поганый тупископ! – взорвался я, кидаясь на Фрау, — Да я тебе покажу, как шутки шутить! Я тут ему душу раскрываю, а он!.. Завалившись на Фрау, я прижал его к земле, начиная колотить по груди. Он всё не мог успокоиться, заливая окрестность задорным смехом, от которого на душе становилось очень тепло. Не выдержав, меня тоже понесло на глупое хихиканье, и я, скатившись с Фрау, тоже улёгся на спину, стараясь усмирить разбушевавшееся дыхание. — Дурак ты, Фрау, — фыркал я, тыкая епископа в бок, — вот только тебе в голову могут приходить столь пошлые мысли! — Ну а чего ты сидел с каменным лицом, будто проглотил сотню глаз-рыб, а? – продолжал издеваться он, — Я уж подумал, что у тебя припадок и мне откачивать тебя придётся. Фрау снова начал тихо посмеиваться, а я посмотрел на звёздное небо, вспоминая причину моего «остолбенения». — Я думал о том… — тихо начал я, но Фрау всё равно мог меня услышать, — Что чувствую по отношению к тебе. Смех мгновенно стих, вновь погружая нас в пучину тишины. — О чём? – неверующим голосом повторил Фрау, явно находясь в напряжении. — Ты слышал, — буркнул я, ложась на бок, чтобы находиться к нему спиной. У меня не хватило бы сил заговорить об этом, если бы я наткнулся на его пронзительный взгляд. Фрау молчал около минуты. Я сосчитал 25 быстрых вдохов, что выдавало его волнение с головой. Но лучше сейчас, нежели когда… Нет. У нас есть только это «сейчас», другого шанса уже может и не быть. — И что же ты чувствуешь? – почти беззвучно произнёс Фрау, будто боясь этих слов. — Я скажу тебе, — выдохнул я, — только если ты ответишь мне на один вопрос. — Фрау промолчал, и я расценил это, как знак согласия, — Помнишь тот день, когда мы играли в твою игру «Правда или ложь»? Тогда ты сказал, что ты любил всего единожды…и до сих пор любишь этого человека, — я сделал паузу, стараясь подобрать нужные слова, — Скажи, ты до сих пор любишь того человека? Голос предательски подрагивал, но я всё же должен был спросить его об этом. Если его сердце отдано другому… Так и быть, не хочу быть для него обузой. А то этот дурачок ещё и вздумает ответственность на себя брать. — Да. — прошептал Фрау скорее для себя, нежели мне в ответ, — Вряд ли когда-нибудь разлюблю… Жаль только, что он этого не помнит. Грудь сдавило болью отчаяния, но я не подал виду, лишь с силой сдавливая рукой то место, где бешено колотилось сердце, разрывающееся на части. Наверное, это был мой последний шанс рассказать ему всю правду, но сейчас я уже точно не смог бы произнести те слова, зная о его чувствах. Конечно, я не был достоин внимания такого, как Фрау… Да кто я вообще такой? Беглый раб, убийца, оружие массового поражения… Я создаю только неприятности, а Фрау постоянно выручает; наверняка, просто из жалости. Зря я вообще на что-то надеялся. Обидно только, что скоро я растворюсь, а он так никогда и не узнает правду… Уже никогда. Неожиданно, чья-то рука схватила меня за бок, снова приводя в лежачее положение на спине. Открыв глаза, я увидел нависшего надо мной Фрау, в глазах которого плескалась… злоба? Он неотрывно смотрел на меня, будто выискивая что-то, известное только ему одному. А я всё пытался понять, что же его так разозлило. — Эй… — только начал я, но договорить мне уже не дали. Мягкие губы Фрау резко накрыли мои, не давая времени на раздумья. Нежное прикосновение заставило меня вздрогнуть, но я совсем не желал отстраняться… Губы моего возлюбленного оставались неподвижны, позволяя мне решать дальнейшую цепочку событий. Наверное, мне стоило подумать над этой ситуацией, но сейчас, когда я буквально кожей чувствовал исходящий от Фрау жар, мысли вылетели из головы, позволяя чувствам взять верх над разумом. Руки взметнулись вверх, обнимая сильную спину Фрау. Прижимая его плотнее к себе, я первым начал поцелуй, осторожно обведя языком контур его губ. Ему не нужно было слов, чтобы понять моё решение. Сильная рука обхватила меня за талию, желая ещё большего соприкосновения тел. Его губы стали блуждать по моему лицу, оставляя влажную дорожку поцелуев от виска до кончиков губ. Я отрывисто дышал, стараясь держать ситуацию под контролем, но всё мое естество само тянулось к Фрау, требуя ещё большего. Не помню, что на меня нашло, но мои пальцы сами скользнули под его рубашку, начиная медленно изучать каждый изгиб его тела. Из уст Фрау вырывались тихие стоны, в то время как я обводил подушечками пальцев тонкие полоски шрамов, оставленные в многочисленных боях. — Тэйто… — нежно шептал он, в перерывах, когда уже не хватало дыхания. Казалось, будто мы выпали из реальности, уходя в запредельный мир, доступный только нам двоим. Воспользовавшись удобным моментом, я стянул с Фрау его рубаху, желая посмотреть на его тело при лунном сиянии. Тёмно-синее свечение позволяло в полной мере рассмотреть каждую деталь его рельефа, в котором, кажется, совсем не было изъянов. «Красивый» — мысленно подумал я, а епископ тепло улыбнулся. Заключив меня в объятия, Фрау перевернулся так, что теперь я оказался сидящим у него на животе. Теперь ему не стоило труда с лёгкостью лишить меня верхней одежды, намереваясь повторить мои действия… Его пальцы были куда нежнее моих. Мягкая кожа по очереди очерчивала все мои боевые шрамы, оставленные на сражениях без правил. Фрау изучал моё клеймо, которое, как мне показалось, он видел чем-то волшебным, а не знаком раба. Я то и дело закусывал губу, стараясь не выдать своего состояния, хотя было прекрасно известно, что любимый итак всё понимает… Его рука медленно очертила круг вокруг пупка, плавно поднимаясь вверх. Он слегка коснулся сосков, заставляя меня в очередной раз забыть, как дышать. Пальцы Фрау очертили мои ключицы, и снова спустились по изгибу спины, привлекая меня вниз. Я наклонился, снова касаясь полуоткрытых губ Фрау. Его сбивчивое дыхание придавало мне уверенности; он тоже был взволнован… Фрау снова перекатился, прижимая меня к мягкой траве. Сейчас в его глазах плескались разносторонние чувства, но у меня просто не было сил, чтобы понять их значение… Сейчас мне только хотелось, чтобы он был ещё ближе… - Ну почему же ты ничего не помнишь… - с отчаянием выдохнул он, чуть отстраняясь от меня. В его глазах читалась невыносимая боль, такая, будто он предавал кого-то очень важного. Я чувствовал, как в нём сражаются два абсолютно противоположных чувства, но сейчас… Сейчас я не мог ему позволить уйти. Только не этой ночью. Набравшись смелости, я вновь прильнул к нему, накрывая его губы робким неумелым поцелуем. - Будь со мной, - шептал я ему в губы, - Сегодня, всегда… - Вечно, - выдохнул он, вовлекая меня в страстный поцелуй. Его рука скользнула вниз, останавливаясь у каёмки штанов. В его взгляде читалась неуверенность и сомнение, вполне объяснимое в данной ситуации. Я не смог выдавить из себя ни единого звука, поэтому оставалось только слабо улыбнуться, давая своё согласие. Епископ не стал медлить, с лёгкостью лишая меня последней одежды, в то время как в моё сознание стал медленно прокрадываться страх. Ты снова придвигаешься ко мне, даря спасительный поцелуй с воздухом, а твоя рука начинает медленное движение, доводящее до немыслимого сумасшествия. Кажется, я что-то шепчу в небольших перерывах, но твоё теплое дыхание успокаивает меня, даруя смелость в следующей секунде. Я чувствую, если ты не остановишься, то этим дело и закончится. Но эта ночь… Я не хочу, чтобы всё так… — Хватит. – на выдохе произношу я, уже находясь в полуобморочном состоянии, — Сделай это… Ты смотришь на меня виноватым взглядом. Чувствую, что ты всё ещё боишься… — Скажи мне, ты будешь улыбаться, после того, как отомстишь Аянами? – тихо произносишь ты то, что я ожидал меньше всего услышать, — Если да, то я готов принести тебе его голову. На секунду задумываюсь, а после киваю, не смея даже думать о том, что ждёт меня в этом будущем. — Я тебя… — обними губами произношу я, но ты закрываешь их поцелуем. — Скажешь, — нежно улыбаешься ты, — когда мы выберемся из нашей передряги. Улыбаюсь тебе в ответ, чувствуя себя самым счастливым человеком во всём мире. Господи, спасибо, что ты не дал ему узнать правду. Спасибо, за данную нам ночь… Ты входишь в меня без предупреждения, заставляя потерять контроль и дать волю стонам, сдерживаемым до этого времени. Ты прижимаешь меня ещё крепче, а мои руки буквально вцепляются в твою спину, оставляя борозды от впившихся в кожу ногтей. — Тише, всё хорошо… — шепчешь мне на ухо всякую ерунду, заставляющую потихоньку расслабляться. Вскоре боль отступает, освобождая место новым ощущениям, ранее неизвестным мне. Моё тело рефлекторно начинается двигаться в такт твоим движениям, и мы оба чувствуем, как становимся одним целым… Твои стоны смешиваются с моими, но ты даже и не думаешь их скрывать. Увеличиваешь темп, доводя меня до исступления, и наслаждаешься этим чувством. Я обнимаю тебя крепче, желая впитать как можно больше твоего жара, твоего запаха… Я никогда не забуду эти ощущения, даже если кану в небытие. Признание вновь готово слететь с моих губ, но ты сказал…а значит, я буду молчать. Ты целуешь меня ещё более пылко, заставляя всё больше утопать в неизвестном блаженстве, окутывающем наши тела. Твои руки исследуют всё моё тело, касаясь самых чувствительных точек, а мне лишь остаётся тихо постанывать, догадываясь, когда ты успел их запомнить. — Фрау, я… — вырывается из моего горла, когда уже не остаётся сил даже на один вдох. В последний раз входишь в меня с такой силой, что из груди вырывается крик, слышимый даже на самих небесах. Твоё лицо прячется за моим плечом, стараясь не показать всех эмоций. Но я вовремя перехватываю тебя, осторожно придерживая тебя за подбородок и целую…перед тем, как окончательно раствориться в нашем огне чувств… Ты уже спал, тихо посапывая в такт так и не проснувшемуся Мигагэ. Прижатый твоей властной рукой, я не мог сдвинуться с места, да мне и как-то не хотелось убирать голову с твоей согревающей груди. Слушая твоё ровное дыхание, я думал о сегодняшней ночи и грядущем дне… Я знал, что как только мы найдём ящик Пандоры, ты всё же узнаешь все условия нашего договора, но тогда уже не будет шанса всё отменить. А сейчас, я просто был безумно счастлив, что мои последние часы я провёл с тем человеком, который стал для меня самым дорогим на свете. И пусть моя душа исчезнет, я уверен, его тёплую улыбку и небесные глаза я никогда не смогу забыть. Даже смерть этого не изменит. — Я люблю тебя Фрау, — улыбнулся я, зная, что он всё равно этого не услышит, — и всегда буду любить. Тэйто вскоре заснул, утомлённый столь эмоциональными событиями дня. Возможно, он был просто сильно уставшим, а может просто не захотел замечать того, что как только он подал голос, дыхание лежащего рядом с ним человека мгновенно оборвалось. Нет, конечно же, хитрый Фрау не спал. Он не хотел этой ночью засыпать первым. Пользуясь тем, что Тэйто уже закрыл глаза, он просто улыбался небу, благодаря его за этот шанс. — Я тоже люблю тебя, Тэйто Кляйн, — тихо прошептал Фрау, когда мальчишка уже действительно заснул. Именно так закончилась эта счастливая история, уступая место новым событиям. Уже через пару часов должно было встать солнце, а это означало только одно: война началась.