Спаси...

После того случая меня отстранили от занятий на месяц, изолировав в карцере, где стены были окрашены в холодный голубой тон. Сону и Веронику поместили в госпиталь. Второй диагностировали серьезный перелом правой ноги, и, как минимум, два месяца восстановления. С Соной дела обстояли гораздо хуже, по этому из города для нее привезли доктора, который, буквально, собрал ее лицо по частям. Ее ждала очень долгая реабилитация. Девушку все время накачивали обезболивающем, потому что боль, которую она испытывала, была неописуемой. Каждый день ребята по очереди приходили, и мы переговаривались через стену, до тех пор пока надзирателю это не надоело, и он не пригрозил им наказанием, на подобие моего. Все, что я могла делать, так это тренироваться и лежать, рассматривая потолок, пока в один день не зашел инструктор: -Сино, я понимаю, что держать тебя здесь бесполезно.-сказал он с неким сожалением, и дверь за ним закрылась с тяжелым скрипом. Его серые глаза смотрели в пол, с некой болью. Он долго мялся стоя у порога, но затем все же переборов себя, взглянул мне в глаза и начал: -Я знал твоего отца. Мы служили вместе.-я напряглась, чувствуя, как вот-вот слезы польются вновь. От его интонации сжималось все внутри, хотелось заткнуть уши и убежать, но невозможно все время скрываться от своих воспоминаний.-Мы познакомились в кадетском корпусе, будучи твоего возраста, и все время соперничали: кто сильнее, кто быстрее, между нами не было стабильных победителей, в чем-то он был лучше, в чем то я. Не смотря, на всю нашу кажущуюся враждебность, мы были друзьями, которые ночами вместе мечтали полететь. Мы вместе грезили о легионе разведки. Быть такими же свободными и сильными, как солдаты, что столкнулись нос к носу со смертью и вернулись. Вот, что обсуждали мы вглядываясь в небо усыпанное миллиардами звезд, которые потухали и загорались ежесекундно. Чем становились мы старше, тем больше наша боязнь перед стеной увеличивалась, было страшно представить, что однажды мы окажемся за ней. Перед нами раскинутся необъятные земли кишащие тварями, что желают твоей смерти, там негде прятаться, некуда бежать. Ты остаешься один на один с монстрами, и все, что тебе остается- это бороться до последнего. Мы вместе попали в десятку, но мы не были сильными, мы предали свои юношеские мечты, от чего я испытываю сожаление до сих пор. Нет ничего хуже чем измена... измена себе... В тот момент наши пути разошлись. Твой отец выбрал гарнизон, а я военную полицию. Мы предпочли забыть о друг друге, потому что лишь мы знали, как мы мечтали защищать человечество, а затем разошлись в разные стороны. Он воспитал тебя такой, каким хотел быть сам. Твой огонь на много сильнее чем его и мой. Ты все сможешь...-инструктор Райс запнулся, его глаза задрожали, и казалось, что вот- вот по его щеке прокатиться хрустальная слеза. Он закусил губу, нервно выдыхая.-Он был моим единственным другом на протяжении жизни, всегда я вспоминал его с улыбкой на лице, потому что те времена, всегда ассоциируются у меня с чем-то светлым. Расскажи как он умер... Сердце сорвалось и свалилось куда-то в области живота, под ложечкой противно засосало, а в горле пересохло. В момент мне стало не хватать воздуха, который я вдыхала. Единственное, что стояло у меня перед глазами это тело моего отца. «Акира, пожалуйста...». Через меня, словно прошлось 220 вольт. Мужчина выжидающе смотрел на меня, изучая, как меняется моя мимика. -Я... Я убила его... Эти слова звучали в ушах, противно блуждая по сосудам, повторяясь шепчущим эхом. На моем лице растянулась широкая улыбка, а по щекам потекли слезы, которые я не в силах была удержать. Боль внутри меня ломала ребра, вырываясь бешеной волной на ружу. Мужчина ошеломленно смотрел на меня, пытаясь понять мои эмоции и чувства, но это было невозможно даже для меня самой. -Когда стена была прорвана, я метнулась к пролому, чтобы убедиться, что с отцом все в порядке, но к сожалению первые титаны уже вошли в город. Я слышала крики, видела глупые улыбки, на лицах смерти, но я их не боялась. Найти отца было не сложно. Он лежал в переулке, брошенный всеми сослуживцами, и теми, кого он считал друзьями. Он не кричал, не молил. Тихо ждал своей судьбы, но появилась я. От чего он заплакал и попросил, чтобы я ушла и не видела его в таком состоянии, чтобы бежала как можно дальше. Но я в слезах, уверяла, что спасу его, во, чтобы то ни стало. Я снимала с него УПМ, одевая на себя, а с каждым моим действием за спиной раздавались шаги. Они были все громче и четче. Биение моего сердца вторило им. Титан возвышался над домами, окружавшие нас, но в моей голове металась только одна мысль- защитить отца, спасти его,но меня отвлек его тихий голос: «Акира, у меня сломан позвоночник, я больше никогда не смогу ходить. Моя жизнь кончена... Лиши меня страданий». Эта просьба стала моим приговором. До сих пор, она звучит надо мной. Я слышу его голос. Слышу его последний вздох, последний стук сердца, вижу его кровь на своих руках... Но... Он умер с улыбкой на лице... Сказав, что гордиться мной... Мои слова растворилась в гнетущей тишине, как погребальный звон нависая над нами. Райс схватился за голову, и по его лицу покатились крупные капли слез. Он хотел кричать от горя, но не мог. Его лицо выражало ужас, а я почувствовала некое облегчение и опустошенность, потому что инструктор стал первым человеком, которому я осмелилась рассказать это, но это были не все мои скелеты в шкафу. Я обняла его, почувствовав, как его тело сотрясается в беззвучных рыданиях, я не смогла сдержаться и зарыдала во весь голос, на, что Райс притянул меня к себе и обнял так крепко, как смог, затем, я не заметно для себя погрузилась в сон, в объятьях мужчины. Очнулась я уже в общей казарме. Стоило мне открыть глаза, как меня окружили девушки с какими-то вопросами. Их голоса сливались в непонятную симфонию, от чего начала болеть голова. -Ну ка, отойдите от нее!-крикнул Наоки и отпихнул молодых дам. -Акира, как ты?-его взгляд был обеспокоен до предела. За его спиной стояли Миро и Лео, ровно с таким же взглядом. Пока есть люди, ради которых стоит жить, я буду дышать и бороться за них. -Все в порядке...