Красная линия.

Белла На следующее утро, в 8 часов, я сидела на небольшой табуретке, на кухне и делала пометки в своем блокноте. Спать с Эдвардом в одной постели было просто великолепно, никакого стеснения и неуклюжести, и это все благодаря ему. Он не душил меня в кровати своими объятиями, и я была этому рада. Как только я начала засыпать, он отвернулся на свою сторону и уснул. Поэтому мне даже удалось, немного выспаться. Я так и думала, что проснусь первой, когда мой будильник безжалостно зазвенел в полвосьмого. Я быстро нажала кнопку, выключая его, и окончательно проснувшись, перевернулась на спину, чтобы убедиться, что не потревожила Эдварда. Я онемела, ослепла и разучилась дышать от увиденного. Он был так красив во сне. Я даже не смотрела на его накачанную грудь. Меня полностью поработило его лицо. Губки были сложены бантиком, как у маленького ребенка, упрямого, но милого. Они были такими полными и мягкими на взгляд, что мне немедленно захотелось его поцеловать и не отрываться. Его закрытые глаза привлекали еще больше. Посмотрите на эти ресницы! Они длиннее, чем у меня! И такие черные, что так необычно на его светлой коже, и если не всматриваться долго было похоже, что у него глаза подведены карандашом, но сейчас, на солнце я могла увидеть, что это не так. Я протянула руку и почти коснулась его, но быстро опомнилась. О, я уверена, Эдвард был бы в восторге проснуться о того, что я ткну ему пальцем прямо в глаз. Я улыбнулась и разглядела щетину на его лице, и меня одолели мысли о том, как он будет выглядеть с трехдневной щетиной. Да. Я знаю. Я всегда тяготела к настоящим плохим мальчикам. Много лет я анализировала только себя и свои мозги. И вот я впервые делаю это с кем-то другим. Я была настолько зла на себя, что могу все это испортить. Слишком, слишком близко к Эдварду. Как я могу спрашивать у него какие-то личные вещи о его жизни и работе, а потом как ни в чем не бывало кувыркаться с ним в постели? «Я люблю принадлежать тебе» Почему это делало меня такой счастливой и в то же самое время такое несчастной? Улыбнувшись, я смотрела на него еще несколько минут. Мне нравится, как его руки расположены под его лицом, и обнимают одеяло, подобранное под себя, и положение, как будто он смотрел на меня когда засыпал. Похоже, я начинаю принимать желаемое за действительное. Объятия. То как он спит очень о многом мне говорит. И вот интересно, он всегда спит голый или только после секса? Наверно не так уж и всегда, если такое вообще возможно. Я знаю, что у любой медали две стороны, и каждая история имеет две точки зрения, но я уже ненавижу его мать. Я могу понять, что его отец холодный и черствый, но мама любящая свое дитя, холит и лелеет его, учит любить. И он – единственный ребенок. Как она не могла любить это лицо? Я представляю, что когда он был маленьким, то был в десять тысяч раз более восхитительным. Интересно, на что был похож его голос? И вот я вообразила маленького Эдварда, пытающегося привлечь внимание его мамы. Я хотела разыскать её и хорошенько врезать. Я знаю, я очень не права, сразу же обвиняя во всех грехах её. Сменим пластинку, и вспомним кое-что более приятное… Прошлая ночь была настолько удивительной, что я до сих пор не могу поверить, как прекрасно себя чувствую. И моя плоть, моя киска… чувствовала себя теперь не просто как самый чувствительный орган и даже не как что-то порванное, как до вчерашнего вечера. Нет, теперь,… я была счастлива, и лежу тут и вздыхаю по этому поводу. Я люблю его брови. Они имеют такую форму, что когда приподнимаются, то сразу видно, то он насмехается надо мной, или над чем-либо. Разглядывая их, я снова поразилась насколько они темные относительно его светлой кожи. Я думала, что они должны соответствовать цвету волос и быть такими же бронзовыми. Интересно он их красит или они такие и есть? Все возможно, ведь он работает в индустрии развлечений. О Господи, послушай себя, Белла! Я превращаю его в кого-то финансового воротилу. Я все-таки хотела наклониться и поцеловать его ротик, который был так мило сложен, но вот мое утреннее дыхание… Вчера вечером мы ели креветки с чесноком… ФУУ! Я приложила руку к своему рту. Теперь надо держать стакан и щетку в тумбочке со своей стороны кровати. И косметику, пожалуй, тоже. Будильник снова зазвонил, и я подскочила, снова выключая его. Я посмотрела на Эдварда. Он даже не шелохнулся. Держу пари, он не привык просыпаться в такую рань, из-за своей работы. Как же я уйду, не разбудив его? Я должна его потрясти за плечо или что-нибудь другое? В кино это выглядит довольно просто. Пара просыпается одновременно, несколько минут остроумничают, а потом встает человек и показывает свою голую задницу. И почему в жизни все не так просто? О, ГОСПОДИ! Я же совсем голая! И я забыла про это. Но мне понравилось спать обнаженной, под теплым стеганым одеялом всю ночь. И я теперь абсолютно точно солидарна в этом с Эдвардом. Это было очень естественно и расслабляющее. И теперь, когда солнце уже взошло, я чувствовала себя просто фантастически идя по комнате обнаженной. Внутри я была скованна, стыдясь того, что делает Эдвард, чтобы я почувствовала себя свободно и уверено, будучи нагой. Двенадцать лет католической школы не прошли даром, и даже одна ночь, пусть и с таким потрясающим парнем как Эдвард, этого не исправят. Надеюсь, он не думает, что я теперь весь день буду ходить топ-лесс. Я никогда не смогу этого сделать. И еще сегодня я должна буду сообщить своему преподавателю, на чем будет основано мое исследование, и дать ему немного информации об Эдварде. Ничего особенного, просто основная информация о нем и почему он для меня так интересен. Наш профессор – доктор Джеймс Коллир, примерно одного с Эдвардом возраста, я думаю около 27 или 28 лет. Он был блондином с голубыми, даже ледяными глазами и всегда со щетиной на лице. Он занимался с тремя девочками, и мне всегда удавалось держать себя очень профессионально и сдержанно при нем. Я знала, что не могу сказать ему, что мой предмет исследования доводил меня до удивительных оргазмов по ночам, но были также вопросы, которые я должна была спросить у него лично. Я могла это сделать после занятия, так как он был не против. Это была часть нашего исследования. Если есть вопросы или сложности, он всегда просил нам к нему приехать и поговорить. В конце концов, мы имеем дело с людьми и ему не хотелось, чтобы мы наносили им вред своим незнанием или сомнениями. И еще он никогда бы нам не позволил иметь дело с самоубийцами, например. Мы не были готовы к такому. И если что-нибудь, когда-нибудь шло не так, то мы вызывали Джеймса или 911 немедленно. Я должна его звать доктор Коллир, не Джеймс. Он был спокоен и не так привередлив и жесток как большинство учителей. Я уверена, что могу поговорить с ним, и он поможет мне. Я лежала в кровати еще пару минут, но больше терпеть было невозможно. Я хотела в туалет. Медленно сползая с кровати, я не спускала взгляд с Эдварда. Он не пошевелился. Он спит как мертвец. Прикусив нижнюю губу, я вылезла из-под одеяла весящего наверно тонну. Я пошла, Эдвард все еще спал, и мои руки по инстинкту прикрыли грудь, пока я на цыпочках пересекала спальню до ванной, не сводя с него глаз. ТЬФУ!!! Я споткнулась и упала как бутерброд – маслом вниз. Грудь была всмятку, еще более плоской, чем прежде! Великолепно! Что, черт возьми, это было? Я посмотрела на ноги и поняла, что споткнулась о тапочки Эдварда. О, Боже, пожалуйста, не просыпайся, пожалуйста, не просыпайся, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Я высунула голову в щелку в двери, и посмотрела сквозь свои волосы и наполовину открытые глаза. Он все еще лежал, только слегка застонал и перевернулся на живот, обхватывая руками подушку, но лицо осталось все таким же мирным и довольным. Интересно это действительно удобно спасть в кровати незнакомца? И я снова начала анализировать его. Он обнимает подушку. Объятия матери? Девушки, которую он любил? Боже, Белла, может ему просто нравиться обнимать подушку, и нет никакого другого подтекста, КОТОРЫЙ ТЫ ПОЧЕМУ-ТО ИЩЕШЬ?! Я должна уйти, пока он и правда не проснулся. Быстро ползя по полу, я оказалась в ванной, наконец-то, встав и взяв мой банный халат. Господи, пусть он спал, и не видел, как я ползала голая по комнате, пожалуйста! Я навсегда буду твоей должницей. Пока я была в ванной, я успела воспользоваться туалетом, дважды почистить зубы и попытаться уложить свои волосы. Представляя, что мне придется вернуться туда, меня потряхивало. Я ожидала увидеть, что он сидит на кровати и угорает надо мной. И тогда я просто умру, и пропадут мои 13 будущих дней абсолютного счастья пропадом. В ванной же я успела заметить и его личные вещи: зубную щетку черно-красного цвета, дезодорант-распылитель. Я улыбнулась, потому что это было очень личное, но уже такое близкое, и снова вернулась к своим непослушным волосам. Уфф, проклятье! Больше никогда не буду ложиться спать с мокрой головой, потому что с утра получается невероятный шухер! Конечно, влажные волосы Эдварда высыхают довольно быстро, и когда он проводит сквозь них своими пальцами… ЧЕРТ БЫ ЕГО ПОБРАЛ!!! Великолепно, теперь я ревную к красоте Эдварда. Возможно, скоро я смогу сама стать неплохим объектом для чьего-либо исследования. Одному Богу известно, что я нуждаюсь в помощи больше, чем он. Я услышала, как внизу в гостиной комнате включился телевизор, и мои руки буквально застыли в воздухе, над головой, а глаза вылезли из орбит. Он. Я услышала, как переключаются каналы и улыбнулась, задавая вопросом, что же он выберет? Новости? ЩЕЛК. Нет. Хорошо, я ненавижу новости. Они всегда только о плохом. Утренняя разминка? ЩЕЛК. Нет. Хорошо, я ненавижу людей, которые с утра пораньше машут руками и ногами. Губка Боб? Я улыбнулась, ожидая следующего щелчка на пульте, но его не было. Он остановился. О, кажется, я услышала, как моя нижняя челюсть упала на пол. О, мой Бог, он смотрит Губку Боба?! Я прикрыла рот ладонью, боясь, что не смогу сдержать идиотского смеха. Почему он смотрит ЭТО? Он вообще в курсе, что я здесь и уже проснулась? Это что, такие новые ролевые игры? Или у него извращенное чувство юмора? Я бы могла поверить во что угодно, кроме того, что ему нравиться Губка Боб по утрам. Он умен, и замечателен. Но там все еще включен этот мультик. В кухне зашевелились. Пару раз хлопнула дверь холодильника. Он что, собирается готовить завтрак? Ну вот, теперь я чувствую себя виноватой, потому что мне нравиться смотреть как он готовит. И мне нравиться есть то, что он готовит. Он великий маленький повар. Моя мама никогда не любила кулинарию, и каждое утро я ела pop tart или что-нибудь подобное им. И теперь, когда я живу одна, я вообще не заботилась о собственном пропитании. Это угнетает. Я быстренько что-то перехватываю в университетском кафетерии или закусочных у него и у дома. Только кушать в одиночестве было отвратительно плохо. Розали и Элис иногда присоединялись ко мне, но они жили с родителями, поэтому у них никаких проблем не было. Здорово, что теперь здесь со мной живет кто-то еще. Прийти вчера домой НЕ в пустую квартиру и иметь возможность просто сказать «привет» кому-то невероятное чувство. И приветствие Эдварда было феноменальным. Я надеялась, что смогу после такой ночи поддерживать с Эдвардом нормальный диалог. Нет, я думаю, что он никогда не допустит, чтобы я чувствовала себя неудобно, только хорошей и особенной… и очень… возбужденной. - Эй, Гэри, где ты?! – крикнул Губка Боб, когда я наконец-то решила выйти. Эдварду наверняка хочется в туалет, и мне бы не хотелось, чтобы он сердился, что он готовит завтрак, а я его элементарно пописать не впускаю. Я повернула засов и потянула дверь на себя, пытаясь её открыть. Но, конечно, дверь снова заклинила. - Нет, - я выдохнула, смотря на гребаный ржавый засов, - Пожалуйста, нет. Только не сейчас. Все время это случается. Долбаная дверь, долбанная дверная ручка и засов!! Нет!! Почему?!! Почему именно сейчас?! Бог меня ненавидит! Я притянула ручку со всей силы. Иногда это срабатывало. Но не стоит питать иллюзий по поводу сегодня, и я не смогу попасть в гостиную выйдя отсюда. Шум дергающейся деревянной двери наверно должен был привлечь внимание и вызывать странные ассоциации по типу: «Психованная девочка застряла в ванной!». Я могу сделать это. Просто приложи усилия, девочка. Давай! Двигайся! Снова дернув за ручку, я выругалась, потому что она должна уже была поддаться, но… сегодня видимо, не с моей удачей. Это было невероятно и немыслимо. Но именно это и случилось. Он пришел. - Белла? – я услышала его прекрасный голос, - Ты в порядке? Казалось, его забавила эта ситуация, это было удивительно, но именно это я и услышала. Я прислонилась к стене около двери и уже не пыталась ничего сделать, хотя надеюсь, что я могу выйти отсюда СЕГОДНЯ! - Я в порядке, - ответила я, пытаясь казаться непринужденной, - Дверь иногда заклинивает. Вот и сейчас. Ну же, двигайся, блядская твоя натура, ДВИГАЙСЯ! Я мысленно обращалась к двери, не к Эдварду. - Ладно, - сказал он и ушел. Я прислушивалась, но смеха или хихиканья не было. Все, что я смогла услышать это Губка Боб и еще какой-то мульт-персонаж. Я почувствовала, что начинаю рычать, снова начиная дергать дверь, наваливаясь всей массой тела, и упираясь одной ногой об стену. Боже, я заключенная в собственном туалете! Меня охватила паника, когда я поняла, что первое что делают люди с утра – идут в туалет, я ведь тоже делаю это. Я уверена, что и Эдвард хочет, и наверняка ненавидит меня с моим кишечно-желудочным трактом. И единственное что он мог бы использовать взамен – кухонная раковина. О нет, только не это! В любое другое время после нескольких моих попыток дверь бы поддалась. Но именно сегодня, естественно, она приклеилась к косяку, словно на ЦЕМЕНТ!!! Я ненавижу свою жизнь. Я услышала как он на кухне открыл кран, после того как приготовил завтрак. Черт! Как он может вообще иметь дело с водой, с утра не… хм… пописав? Он что – робот?! Прошло еще несколько минут, и все что я могла услышать это звуки мытья посуды и мультик, который смотрел Эдвард. Наконец я сдалась и приняла поражение. Но что я должна теперь делать? Позвать его? Боже,… с ума сойти. Постучаться? Нет, глупо! Но ведь ясно, что сам он больше не придет. Закрыв глаза и опустив лицо в свои руки, я подавила гордость и позвала его: - Эдвард? Вода затихла, и я услышала шаги, приближающиеся к двери. - Да, Белла? – промурлыкал он, типа не понимая, что мне от него нужно. Я поглядела на свое ярко красное лицо в отражении зеркала напротив и снова закрыла глаза. - Дверь заклинила, и я не могу её открыть, - я выдавила слова желая сползти по стенке или умереть на месте. - О, я уже понял, - сказал он, определенно улыбаясь. Я рассердилась, стиснув зубы. - Можешь помочь мне? – спросила я, чувствуя себя не очень удобно. Он заставил меня просить у него помощи, зная, как это оскорбительно для меня. Это он так пытается отыграться на мне за вчерашние вопросы… или уже за сегодняшние? - Возможно, - ответил он, медленно наслаждаясь властью, - или… я мог бы оставить там тебя на весь день. Это кажется довольно забавной перспективой. Ты могла бы стать моей личной заключенной. Но я думаю, что еда не пролезет под узким дверным проемом. Ух, ты, а звучит не плохо. Но, черт возьми, у меня сегодня есть занятия. - Эдвард, пожалуйста? – мой голос дрожал. Что он со мной творит… - у меня сегодня есть действительно важные занятия. - Хммм… - я услышала его ровный голос, - Проблема. Бедная маленькая Белла… Я ворчала про себя. Он снова играл со мной. Ведь это он игрушка - не я. Нет. Он не игрушка, не говори так. Я ругала себя. Он иногда играет, и просто ему это искренне нравиться. И мне это нравиться… в большинстве своем. - Эдвард, - заскулила я, чувствуя себя четырехлетней девочкой, - ты обещал, что будешь хорошим маленьким… мальчиком, - я заметила слово «игрушка» на «мальчик», надеясь, что он не уловит разницы. Я никогда не смогу его так унизить, назвав игрушкой. Я хочу, чтобы он видел себя кем-то бóльшим, чем просто игрушкой. Для меня он значил гораздо больше. И надеюсь этого достаточно, чтобы заставить его прекратить играть со мной. - Хорошо, прекрасная Белла, отойди! Я спасу тебя! – его голос звучал так, словно он принц, спасавший меня от дракона, и я улыбнулась. Он такой милый. Толчок. Я отскочила так далеко как смогла теперь стоя в душевой кабине. Комната была небольшой и я действительно не хотела быть убитой дверью, слетевшей с петель. Надеюсь, что этого хватит. Я ожидала, что будет дальше. Одним лишь движением ноги о дверь Эдвард выбил ее, оставляя небольшую дыру на противоположной стене. Я взвизгнула, когда дверь пролетела мимо меня, совсем не ожидая, что это будет так. Дверь действительно СИЛЬНО ЗАЕЛА! Я использовала всю свою силу и так и не смогла сдвинуть её с места. Боже, какая же я слабая. Наверно стоит пить молоко. Эдвард вошел, осматривая дверь и дыру в стене, откуда сыпалась известка. Боже, он пнул дверь,… он открыл её одним пинком,… и у него не было никаких ботинок на ногах. Я прямо сейчас упаду в обморок. - Ууууупс, - он немного поежился, смотря на пробоину с сожалением в глазах, - я все починю, Белла. Я не могла не улыбнуться. - Не волнуйся об этом, - я так и не сдвинулась, заворожено наблюдая за его почти раздетым телом, только в одних сильно облегающих серых шортах. Он смотрел на меня, и его глаза изучали мое тело. - Ты в порядке? – спросил он обеспокоенно. - Да, все отлично, - ответила я, как всегда покраснев, - это проклятая дверь постоянно заедает. Спасибо. Я была очень смущена и даже боялась представить, что он обо мне подумал. Держу пари, что раньше ему еще никто не платил и 10000 $ за две недели времени с ним. - Что ж, ты спасена, прекрасная Белла, - он подошел и его голос снова звучал по-королевски. Он пристально смотрел на меня, а затем зарылся носом в моих волосах, - Как ты вознаградишь меня? «Можешь делать со мной все что хочешь», почти сказала я, «если есть хоть что-то, чего ты достоин». Но я точно знала, что он просил не ЭТО. Боже, его взгляд убийственен, когда он так смотрит на меня. Может быть, он вчера что-то подсыпал в мои яйца и теперь я дрожу каждый раз, когда вижу его. Единственное, что я смогла пропищать: - Поцелуй? Я откашлялась, не желая показаться смешной. - Хмм… да, - он улыбнулся, приоткрыл свой ротик и накрыл им мои губы. Одна его рука упиралась в душевую кабинку, а другая об холодные плитки на стене. Я была так рада, что дважды почистила зубы и язык. А он, даже притом, что не заходил в ванну, был таким вкусным. Как он это ДЕЛАЕТ?! Он целовал меня долго и жадно, и, кажется, у меня закружилась голова. Тело по инерции попятилось, и через минуту я оказалась прижата к стене в душе. Не позволив мне выйти, он последовал за мной в кабинку, закрыв за собой дверь и продолжая целовать. Я застонала, надеясь, что он не откроет воду и не окатит нас ею. - Перестань пытаться сбежать от меня, - промурлыкал он, целуя меня еще более властно, - Мне это не нравиться. - Прости, - выдохнула я, не имея больше ни сил, ни желания сбежать. Его руки опирались на стену с двух сторон от меня, а его язык мягко, но настойчиво продолжал исследовать мой рот. Я вернула ему поцелуй, следуя за ним и поддаваясь инстинктам, надеясь, что ему это понравиться так же как и мне. Я так отвратительно неопытна. Ненавижу себя за это. И вот он застонал!!! ЧЧЕРТ, я заставила ЕГО стонать?! Держите меня семеро! - Белла… - прошептал он, и его рука потянула пояс моего банного халата, открывая доступ к телу, но мои руки были уперты в бока. Я не знала, куда их деть. Чертовы руки! - Сюда, - сказал он, словно читая мои мысли и положил мои руки на себя, все еще стоя ко мне, нос к носу, - Дотронься до меня, Белла. Он переместил мои руки к себе вниз на спину и снова поцеловал меня. Я же продолжила движение руками по его спине вверх-вниз. Он так теплый и мягкий, его кожа словно у ребенка. Это нельзя увидеть, только почувствовать. И сильные мускулы под кожей. Моим рукам потребовалось несколько секунд, чтобы набраться смелости и переместиться вниз к его шортам и, забравшись под них погладить по упругой попке. Он простонал мне в рот, и его рука двинулась вниз по животу, а потом его пальцы начали мягко поглаживать мой клитор. Я распахнула глаза, почти задохнувшись. Нет, только не сейчас,… не сейчас,…не надо,… нужен перерыв!!! Правда ведь??? Мое тело немедленно отреагировало на эти прикосновения, как счастливый щенок, прыгающий и радующийся завидев своего хозяина. Так я себя чувствовала. - Аааах, - услышала я свой голос, притом, что была уверена, что ничего говорить не хотела, - Разве тебе не нужен душ? ЧТО?!!!! ЧТО СО МНОЙ НЕ ТАК?!!!! Я ПРОСТО КАКАЯ-ТО ФРИГИДНАЯ ДУРА!!!!! Он улыбнулся и посмотрел исподлобья, но продолжил меня целовать. - Не сейчас, - бормотал он, целуя снова и снова, - Но спасибо за заботу. - Прости, - сказала я, - я понятия не имею, какого черта со мной не правильно. ПОЦЕЛУЙ. - Я думаю, что меня в детстве уронили головой об пол, - попыталась я ему сказать в губы. ПОЦЕЛУЙ. - С тобой все в порядке, - и еще раз поцеловал. Мы медленно сползли по стенке на пол душевой кабинки. О нет, что он творит? - Хмм… Эдвард… который час? – спросила я. - Заткнись, Белла, - потребовал он, но очень мягко, пожирая мои губы. Это – просто замечательно. Отличное предложение. Заткнись, Белла! Да. Давно пора. Спасибо, Эдвард. Прежде чем я подумала об этом, оказалась лежащей на полу, на кафеле, и его губы скользнули вниз по моей шее, и моя одежда оказалась задранной. Руками он мягко сжимал грудь, а затем пальцы сжали сосок. - Аааххх, - выдохнула я, разглядывая потолок, еле дыша. Я снова его рабыня. Он – самое опасное существо из всех. Охотник за моим сердцем, уже вонзивший в меня свои клыки. Все что у него есть, привлекает меня – его лицо, голос… даже запах. Так, что я не могу сказать ему «нет»… так, что я не могу сопротивляться ему,… даже если бы хотела. Хуже чем убийца, более опытный, более сложный. Он собирается убить меня. Он собирается разбить мне сердце. Он обольщает и завоевывает МЕНЯ,… так легко,… слишком легко. Я никогда и никого так не хотела… за всю свою жизнь. И сейчас я хочу его. Он просил доверять ему. И я хочу,… но внутренний голос упорно твердил: «Не надо». Но даже сейчас, понимая все это, я ничего не могу поделать со своим неистовым желанием,… я хочу его, я нуждаюсь в нем, я ЖАЖДУ его. Он как лекарство, без которого мне плохо,… без него у меня зуд и почти физическая ломка,… он как личный сорт героина. Вчера в университете без него было невыносимо, и сегодня это отнимет еще больше времени. Время без него такое бессмысленное. Я не знаю, могу ли я вообще контролировать себя? Теперь я в его власти. Я попала в его сети. Я принадлежу ему. Я не могу знать его мысли,… и он не позволит мне их узнать. Я хочу, чтобы он говорил мне, о чем думает. Я так боюсь, что он уйдет, исчезнет, растает как дым, будто его и не было. - Ты понятия не имеешь,… как долго я тебя ждала, - мой голос задыхался в любовной истоме, а его глаза широко распахнулись и смотрели прямо в мои. Он лежал между моих ног, и я чувствовала, как он был возбужден и тверд. И если он попросит объяснить,… я даже не знаю, найду ли слова. Я просто ЧУВСТВУЮ это. После недолгой паузы я услышала его мягкий голос. - Ты не должна больше ждать, Белла, - сказал он тихо, - я здесь,… и я хочу тебя. Я так сильно тебя хочу… Я не знала, что и ответить. Я судорожно соображала все еще пытаясь найти шанс ускользнуть на занятия. Эдвард оглянулся, посмотрел на меня и извиняющимся тоном заметил: - Но наверно это не то время и не то место. Я почувствовала ком в горле и навернувшиеся слезы, когда он попятился назад, чтобы встать, и потянул меня за собой, прикрывая меня одеждой и завязывая пояс на халате. Он улыбнулся и поцеловал меня в лоб. - Все хорошо, Белла, - он убеждал меня свои голосом, - Я подожду. И когда ты будешь готова, я буду рядом. У нас много времени. И прости за… (он кивнул в сторону душевой кабинки)… мы, кажется всегда хотим все закончить здесь. Волшебство какое-то. Волшебство везде, где есть ты. Боже, как быстро я пала. Я думаю, что уже люблю его. - Пойдем, я приготовлю тебе завтрак, - он выпустил меня из душа и шел за мной, смотря, чтобы я себя не покалечила. Он продолжал держать меня зза руку, и когда я пришла на кухню, и когда садилась на табурет. Я сразу вспомнила, как в клубе он провожал меня до ВИП-комнаты. Он поцеловал меня в темечко, а затем подал стакан апельсинового сока. - Попей, - улыбнулся он, и отвернулся, убирая пакет с оставшимся соком в холодильник. А потом он вернулся, положив рядом со мной блокнот и ручку поверх него. - Поспеши в университет, и я буду здесь, когда ты вернешься, - сказал Эдвард и направился в ванную, - и я был в порядке, пока ты не сказала ЭТО! О, теперь ему нужен туалет. Я хихикнула про себя, надеясь, что он не попадет в ловушку как и я. Наверно он умнее меня и сообразит оставить дверь приоткрытой на дюйм. Я постаралась отвлечься от шумевшей воды и открыла блокнот, пытаясь сосредоточиться, на вопросах, которые бы я хотела ему задать, перед тем как уйду. И пока я сижу тут и слушаю, как Эдвард чистит зубы моя рука начала непроизвольно писать: Я люблю твои волосы. Я люблю твою кожу. Я люблю прикасаться к тебе. Я люблю нравиться тебе. Я люблю тебе принадлежать. И что это значит? Моя рука, живя своей собственной жизнью, записала все те вещи, которые он говорил мне вчера вечером. Белла, ты же видишь в этом тайный смысл? Вот, дерьмо. Он вернулся, а я захлопнула блокнот и отбросила ручку на журнальный столик. Мой мозг мне подсказывал, что к моменту его возвращения я должна быть рассержена. Но как только он показался с обнаженной грудью и со своей прекрасной небольшой попкой обтянутой шортами… и босиком,… я просто не смогла. Исследование становиться куда сложнее. Теперь я познавала не только Эдварда, но и себя с совершенно новых сторон. - Во сколько ты сегодня уходишь? – спросил Эдвард, узнавая мои планы. - Через час, - я посмотрела на часы, висевшие на стене, - и вернусь где-то в 2 часа дня. - Отлично. Моя задница вместе со мной к этому времени будет на месте, - сказал он легко и игриво, наклоняясь через столик ко мне, - что бы ты хотела на завтрак? Я хищно улыбнулась, как настоящая плохая девочка. - Вааааааааау, - промурлыкал Эдвард с улыбкой, - Посмотрите на эту улыбочку! Я впечатлен! И это только после одной ночи… ты меня очаровала. Я закусила нижнюю губу и улыбнулась, не понимая, почему его слова так удивительно на меня влияют. - Тосты были бы идеальным вариантом, - я облегчила его задачу, хотя и есть особо не хотелось. - Это – все? – он казался разочарованным. Я кивнула, ухмыльнувшись. - Ты точно в порядке? – спросил он, выглядя заинтересованным, доставая хлеб из хлебницы. - Ты шутишь? – усмехнулась я, - я чувствую себя потрясающе. Для университета я сегодня буду катастрофой, потому что постоянно буду думать о прошлой ночи. Он улыбнулся и погрузил хлеб в тостер, нажав рычаг. - Будешь думать обо мне сегодня в университете? – он казался этим фактом удивленным, но счастливым. - Определенно, - высказалась я, допивая сок. - Я тоже буду думать о тебе, Белла, - он закусил свою нижнюю губу, смотря на меня и ожидая, когда приготовиться тост, - мне давно не было так хорошо. Я улыбнулась, наслаждаясь звуком его голоса, и каждым произнесенным словом. Я попыталась снова сосредоточиться, если еще не было слишком поздно, и, повернувшись, сказала: - Что ж, у нас будет много времени для разговора, после того, как я вернусь, так что не опаздывай. Тост выскочил, легко и быстро. - Масло? – спросил он. - Пожалуй, - усмехнулась я, наблюдая за ним, когда масло таяло на горячем тосте, - Ты слышал, что я сказала про… разговор? - Да, я слышал тебя, - ответил он дружелюбно, - я буду здесь, на этом самом диване, вовремя, доктор Белла. Он поставил тост передо мной и усмехнулся, отходя мыть посуду. Мне на самом деле не очень хочется, чтобы он мыл за мной посуду, но, черт возьми, мне это так нравиться. Я понятия не имею, какого черта это происходит, но я просто в восторге от этого. Стоит обратить на это внимание. И он подсмеивается надо мной, когда зовет меня доктор Белла? Мне кажется, я догадалась. Нужно поговорить с ним об этом. - Ммм... Белла? – спросил он, продолжая мыть, - у меня есть небольшие планы на сегодня. Ничего особенного, просто работа на стороне, в 12. Она закончиться где-то через час полтора, но я должен успеть вовремя вернуться домой. Я поеду на электричке, поэтому если вдруг где застряну и немного припоздаю, не хочу чтобы ты думала, что я халявлю или пытаюсь тебя надуть. Ладно? Он всегда спрашивает меня все ли нормально. Как будто он боится меня… или чего-то другого. Он выполняет свою работы с мыслями о том, что ДЕЙСТВИТЕЛЬНО фактически принадлежит мне, и это меня беспокоит. И он постоянно потакает моим желаниям, каждый раз отвечая: «Да, Белла», о чем бы я не попросила. Меня тревожит, что он такой послушный, слово домашний питомец. Как же мне изменить это? Я должна подумать об этом на занятиях и все-таки получить ответы на свои вопросы у доктора Коллира. Но я решила кое-что попробовать прямо здесь и сейчас, даже притом, что не брала у него интервью. - Эдвард… - сказала я, пытаясь сделать свой голос наиболее приятным, - А что если бы я сказала тебе,… что я против этого? И я хочу, чтобы ты сидел тут весь день на стуле, не двигаясь. Ты сделаешь это? - Да, - сказал он, даже не задумываясь над словами, облизывая масло с большого пальца, чтобы его не оставалось, - Хочешь чтобы я был одет или раздет? Я еле вздохнула. Моя нижняя челюсть поздоровалась с полом в буквальном смысле и теперь вряд ли скоро поднимется обратно. Но он выглядел так, словно все было в порядке. - Что? – спросил он, слегка улыбнувшись. Но в этот раз ответить ему тем же я не могла. Я испытывала к нему невероятное чувство жалости и не знала, как помочь. - Эдвард, пять часов сидя на стуле без движения! – сообщила ему я, словно ребенку объясняя, что 2+2=4. - Легко, - пожал плечами он, - никаких проблем, если это то, чего ты хочешь. - Ну, ладно, я хочу…, - услышала я свой ответ, - я никогда не буду говорить тебе, что тебе делать. А ты должен мне говорить, что ты хочешь сделать, и что я не должна тебе указывать. Если ты не пойдешь на работу, то потеряешь деньги, и у тебя были бы проблемы с твоим боссом. Неужели это не важно? - Это не имеет значения, - он снова пожал плечами, - теперь я принадлежу тебе, и я сделаю все, что ты скажешь. Ты мной управляешь. Если ты говоришь, я просто выполняю это. Мои чувства тут не имеют значения. Я здесь для тебя, Белла. - Я управляю? – я не смогла закончить пораженная этим ответом. Мне срочно нужно успокоиться. Не важно, что он только что сказал. Я психолог и главный принцип в том, чтобы не реагировать слишком остро на все, что говорит пациент. И я нарушила его. Я слишком к нему привязалась, окружила заботой. Но я хочу, чтобы он сказал, чего он хочет, даже если это будет безумие. - Твой тост совсем остыл, Белла, - попытался он сменить тему. - Подожди, - я посмотрела на него и поставила чистое мокрое блюдце в сушилку, - Эдвард, слушай, я не хочу, чтобы так было, понятно? Я хочу, чтобы эти две недели ты был собой. С этого момента, все, что ты чувствуешь, о чем ты думаешь, все, что ты хочешь сделать или сказать, говори это и делай то, что хочешь. Ты можешь сделать это для меня? - Что ты имеешь в виду? – он выглядел смущенно, - Как мне захочется? И кстати, Губка Боб был до сих пор включен, но уже давно оставлен без внимания. - Я знаю, что ты играешь эту роль, когда живешь у кого-то, - начала я, опять смягчаясь, - но возможно по прошествии времени, откроется каков ты… и ты привыкнешь к этому,… потому что у тебя даже нету собственного мнения и желаний. Ты знаешь? Какое,… чего ТЫ хочешь? Что ТЫ любишь? Как, например, вчера, когда ты поцеловал мою ногу, почему ты сделал это? - Это было мило, - ответил он честно, смотря на меня и не делая пауз. - И ты остановился. Почему? – спросила я, откусывая от тоста. - Ты попросила меня, - ответил он, становясь таким непосредственно невинным. - Но если тебе это нравиться, то почему ты не сказал, «нет Белла, я хочу целовать твои ноги и я буду»? – спросила я. - Нет, - его глаза загорелись, - я не хочу, чтобы на меня злилась. - Но если ты… - И я все еще принадлежу тебе, - прервал он меня, приводя этот аргумент. - Эдвард, ты – человек, - я держала себя в руках, даже притом, что хотела на него наорать, - никто не может просто ПРИНАДЛЕЖАТЬ никому. И ты не принадлежишь мне. Ты помогаешь мне с исследованием, и еще помогаешь мне с… другим…делом. Но ты не принадлежишь мне, Эдвард. Я никогда бы ничего подобного не сделала. Я знаю, что все именно так тебя и воспринимают. Просто пойми это и прими как должное. Ясно? - Я понимаю тебя Белла, - его голос казался весьма рассудительным и звучал как у здравомыслящего человека, - И я ценю, то, как ты ко мне относишься. Но ты кое о чем забыла. Ты заплатила мне двадцать тысяч долларов. И в течение еще 13 дней я ДЕЙСВИТЕЛЬНО принадлежу тебе. Если ты скажешь мне сидеть, я буду сидеть. Если ты скажешь мне есть собачий корм, я буду его есть. Даже если ты сделаешь мне больно, я останусь тут и не уйду. Я продался тебе, Белла. У меня не может быть собственных мнений и желаний. Именно это означает быть шлю… Он остановился, но я ведь знала, кем он хотел себя назвать. Это будет долгая и сложная работа. Я не думаю, что достаточно хороша, чтобы помочь ему. Он мой первый пациент. Моя первая любовь. Да, черт подери, я люблю его. Я – такая дура. Как я смогла влюбиться за один день? Ах да, семь оргазмов. - Не сердись на меня, пожалуйста, - он почти умолял, как голосом, так и глазами. Он уже закончил мыть посуду и вытер руки. Боже, вы только послушайте, как он напуган тем, что я могу на него злиться. Он так хочет всем нравиться. Он напуган тем, что его не одобрят. Это из-за родителей. Не получая от них внимания и заботы он боится, что это может повториться в его нынешней жизни и с тем людьми, с кем он сейчас общается. И это значит, что он будет делать все, что ему скажут, и так долго как ему скажут, пока они не скажут что это хорошо и они довольны. Эдвард… мне хотелось расплакаться. - Я не хочу с тобой спорить, Белла, - он медленно подошел ко мне сзади и его руки, обвившись вокруг меня, притянули к себе. Он обнял меня за шею, а его губы прикоснулись к моей макушке и он сказал: - Я этого момента, Белла, я отвечу на все твои вопросы, я обещаю. Я попробую. Но я боюсь того, кем стану в твоих глазах, когда ты узнаешь правду обо мне. Для тебя я стану уродцем. - Нет, Эдвард, - я мягко прикоснулась к его руке, - ты прекрасен. Никогда так не говори, ты никогда не станешь таким для меня. Он поцеловал меня в щеку, и прошелся своими руками, вниз по моим, остановившись у ладоней и переплетая пальцы, а его подбородок покоился на моем плече. Долгое время он молчал, и мне уже пора на занятия. Я не сердилась на Эдварда, я просто очень хотела, чтобы он прекратил считать себя вещью. Игрушкой, рабом, стриптизером. Наверно, требуется гораздо больше двух недель, чтобы вразумить его. Но у меня есть только эти две недели. Я совсем не хотела, чтобы Эдвард уходил на работу к другой суке, которая может заставить его есть собачий корм или стоять голым на коленях в дверном проеме, ожидая её. Именно потому, что я знала, что он это сделает, если та заплатит. Я хотела знать, как он оказался в такой ситуации, что превратило его в того, кем он является и что так его сломило. Я должна была выяснить, хотя это будет невероятно трудно. И вопросы будут очень болезненными. У меня совсем не было времени, чтобы подготовить его и постараться не задеть его чувств. Я влюбилась. И даже если он будет против или зол я должна попытаться помочь ему и пробиться через стены, которые он возвел вокруг себя. И если я не справлюсь и с ним случиться что-то ужасное, то я никогда себе этого не прощу. - Хорошо, Эдвард, - я поцеловала его руку, - Два часа – наш срок. Но если ты опоздаешь, то это нормально, земля не остановиться и небеса не упадут на нас. Просто постарайся быть вовремя. Я встала и взяла сумку, кидая туда ручку и блокнот. - Возвращайся вовремя, - я повернулась к нему и посмотрела в глаза. Он выглядел таким хрупким, - И когда я вернусь домой, мы еще немного поговорим. Ладно? Он улыбнулся и выдохнул с облегчением. Это потому что я не злюсь на него? - Да, Белла, - согласился он, - спасибо. Я не знала, за что он меня благодарил, но ответила – Пожалуйста. - Пока, - я шла к двери, когда повернулась и встретилась с его взглядом, следящим за мной. - Иди сюда, - улыбнулась я неспособная к сопротивлению. Он с улыбкой подошел ко мне и его руки обрамили мое лицо, и прежде чем губы прикоснулись к моим, он шепнул: - Ты вспомнила. - Как будто бы я МОГУ ЗАБЫТЬ попрощаться с тобой, - ответила я, почувствовав его губы на своих губах, влажные, мягкие и гладкие, словно горячая вода. Какой же он вкусный! Он поцеловал меня очень глубоко, разрушив все мои стремления покинуть дом. Я должна была сказать ему, что иногда лучше этого не делать. Наконец-то он освободил меня от своих объятий и я, поглядев ему в глаза и перестав дрожать, направилась к двери. Эдвард, кажется, еле сдерживал смех, а я задалась вопросом: почему? - Хорошего дня, Белла, - он широко улыбнулся. - И тебе, - я улыбнулась ему, все еще не понимая, какого черта происходит, - увидимся вечером, куколка. Он посмотрел в пол, когда я отошла и услышала его хихиканье. Я решила проигнорировать это и продолжила свой путь на крыльцо дома, подойдя уже к двери. - Я не могу… - услышала я его бормотание, и даже испугалась, не понимая, что он имеет в виду. Может я слишком далеко зашла со своими расспросам или предположениями? Я уже была готова просить прощения, когда он подошел. - Белла,- он положил руки мне на плечи. - Да? – нахмурилась я. Он снова улыбнулся, все еще пытаясь сдержать смех. - Что? - Разве ты не думаешь,…. что в универ,…. следует одеться иначе? – спросил он, все еще держась. Я осмотрела себя и увидела, что все, что на мне было надето это мой розовый банный халат, завязанный поясом. - ОЙ, БЛЯЯЯЯЯЯЯ! – закричала я, не веря в то, что происходило, и совершенно не понимая этого. Эдвард рассмеялся во весь голос, когда я вернулась в комнату. Я хлопнула дверью думая, что он наверняка пойдет за мной, но его захватила такая истерика, что он согнулся пополам и упал на колени, держась за живот. - Теперь он решит, что супер важен, - ворчала я, слыша его надрывный истеричный смех, все более и боле громкий. Удержаться было сложно, и я сама улыбнулась. А потом ненависть к этой ситуации прошла как то сама собой и я расслабилась, смеясь во весь голос. Пытаясь сказть хоть что-то между приступами смеха он выдавил: - Твой учитель психологии будет счастлив видеть тебя… если ты так придешь в универ… правда ведь… - Заткнись, - засмеялась я, бросив подушку ему в лицо. - Твои маленькие миленькие коленки, - не мог угомонить он, запыхаясь, - и Тэдди Биар на спине твоего халатика! В универе! Он смеялся от души, и я была искренне этому рада. Я вышла из комнаты в джинсах и футболке, а он все еще смотрел в пол сотрясаемый смехом. Его глаза взметнулись на меня. - Стой, Белла, подожди! – он схватил меня за ногу, когда я проходила мимо. - Что маленький сварливый домовой? – пожурила я его, накидывая рюкзак на плечо. - Это правда был медведь на спине? – он снова захохотал. Улыбнувшись, я дернула свободную ногу пытаясь отойти от него, и решила пошутить: - Возможно, я подумаю над тем, кто ты такой и что с тобой делать. Может, я даже захочу, чтобы ты был послушным и покорным! Я уже была в прихожей, пока Эдвард продолжал ржать и сказал: - СТОЙ, БЕЛЛА, СТОЙ! - Что? – я повернулась вокруг и улыбнулась, увидев, как он лежит на спине в дверном проеме, придерживая её открытой. - Я буду по тебе скучать, - сказал он совершенно серьезно, хотя глазами он улыбался. - Я тоже буду скучать, маленький нахал, - улыбнулась я, не желая покидать своего дома под хихиканье Эдварда Калена, заставившего мое сердце петь. Может быть, я все-таки смогу ему помочь. Боже, пусть он позволит сделать это Я прибежала на занятия, надеясь получить ответы на свои вопросы от доктора Коллира. Теперь, когда Эдвард был рядом, заставить свой мозг соображать было первоочередной задачей. Это казалось невозможным всякий раз, когда я только о нем думала. Черт. Мне нужно сосредоточиться.