Принц и Принцесса.

Тупица. Я ревела в душе. Идиотка. Я сидела в ванной, свернувшись комочком, и рыдала навзрыд. Вода мерно журчала, наполняя ванную. Головная боль прошла. Вместо нее поселилась другая. Будто сердце вырвали. Будто его разбили на тысячу осколков. Я просто захлебывалась слезами: так было мучительно больно. Словно я умирала заживо. Или уже умерла. Как дошла до своей комнаты, я не помнила. В голове была только одна мысль: это все. Конец. Все кончилось, даже не успев толком начаться. Я раз за разом прокручивала наш последний диалог, будто мне было мало той боли, что прочно поселилась вместо сердца. «Да что Вы знаете о том, как любят драконы?»… Драконы любят лишь один раз в своей жизни. И неважно, сколько их жизнь будет длиться. Самая частая причина, по которой ко мне приходили братья за покоем, – это их единственная любовь, которая умерла. Смертные долго не живут. Даже волшебники. А бессмертными мой отец уже давно никого не делает. Даже мать мою и ту не сделал. С какой стати он изменит своему правилу ради меня? Да и Северус (новый поток слез от одного только его имени) точно не захочет стать бессмертным. Да и не любит он меня… От этой мысли я сползла под воду. Утонуть бы сейчас. Задохнуться от нехватки кислорода. Наивная. Дура. Идиотка. Тупица. Я снова села в ванной и от отчаяния ударила кулаком в борт ванной. Ай. Больно. Да что же это такое?! Я ударила двумя ладонями по воде, подняв кучу брызг. Да будь все проклято! Вот когда я успела его полюбить? Вот когда?! Вернуться бы назад да понадавать бы себе пощечин по лицу, чтобы не смела влюбляться в этого эгоистичного ублюдка. У меня даже малодушно мелькнула мысль, а не признать бы сейчас свое призвание, да вернуться обратно? Все равно уже тут делать нечего. А Северус (тяжелый, судорожный вздох) никогда меня не полюбит. Слишком много причин. Слишком много но. Слишком много всего. Выйдя из ванной, я забралась в постель, свернулась калачиком и накрыла себя одеялом. Идиотка. Дура. Тупица. Никогда вы не будете вместе. Можешь забыть. Похоронить эту идею. Извиняться перед ним я не буду. Не заслужил. Месяц. Долгий месяц я не разговаривала с Северусом. Он со мной. Месяц молчания. Тридцать дней. Ни одного взгляда в его сторону. Ни одного взгляда в мою сторону. Оба надменные, холодные, равнодушные, гордые. Настоящие Принц и Принцесса. Оба полукровки. Каждый раз, когда я оказывалась с Северусом в одном помещении, у меня разрывалось сердце. Но он никогда не увидит моих слез, моей боли. Ничего он больше не увидит. Мы игнорировали друг друга, не замечали друг друга, будто и не было ничего. Да и что было? Только моя нечаянная любовь к нему? Это не считается. Идиотка. Тупица. Дура. Наивная. По вечерам меня скручивало от боли. Я скулила, как брошенные щенок. А еще по вечерам меня звало мое призвание. Признай, признай, признай. Я шипела от двойной боли, но упрямо не признавала. Хватит с меня и одного признания. Моей идиотской любви к этому чертовому колдуну, для которого я ничего не значу. Никто из моих братьев не приходил, хотя я знала, что они все следят за каждым моим шагом, ожидая того момента, когда я сдамся и признаю. Или это не поражение? Днем я была неприступно-холодной, а по вечерам, как только закрывала дверь в свою комнату, я сползала вниз и начинала рыдать. Глухо. Отчаянно. Задыхаясь от боли. Без надежды на что-либо. Я хотела разодрать когтями свою грудь, чтобы выпустить уже наконец оттуда этот клубок боли, но я знала, что это не поможет: там была черная дыра. Бесконечная, как небо. Иногда я летала, но разве от себя улетишь? Я уже начинала жалеть, что я бессмертная. Как бы славно было покончить с собой, прекратить эту пытку: видеть его каждый день и знать, что надежды нет. Никаких шансов. Ты никто, Айва, для него. Ничто. Он не любит тебя. И никогда не полюбит. Никогда. Самое жестокое слово. Оно не оставляет ничего. Только одна темнота вокруг. Без воздуха. Без жизни. Без ничего. Я не ходила в Хогсмид. Только класс, Большой Зал и комната. И все. Вот твоя проторенная дорожка. Ни шагу с нее. Меня даже лестницы перестали раздражать. В моей жизни осталась только боль. И больше ничего. Да еще призвание.