...И тьма следует за ним

      …Сухие сосновые иглы трещат под подошвой замшевых ботинок. Холодный воздух пробирается под легкую куртку, и Уилл вздрагивает, застегивая молнию до самого горла. В сумерках лес кажется чужим и опасным. Неестественную тишину прерывают нервные выдохи и вдохи. Словно ножом разрезает дрожащий воздух пронзительный птичий крик. Уилл оборачивается на звук и видит его. Дорогое пальто, ладно сидящее на широких плечах, прямая спина, цепкий взгляд и тень острой улыбки на губах. Он делает шаг навстречу и Уилл невольно отступает. Снова кричит ворон, грузно приземлившись на ветку за его спиной. Он слегка склоняет голову к плечу, придавая лицу надменно-удивленное выражение, и послушно замирает. Тени за его спиной приходят в движение, силясь коснуться каблуков начищенных туфель, но боязливо останавливаются на полпути, извиваясь гибкими щупальцами.       Уилл делает глубокий вдох, и холод наполняет легкие, замещает кислород и расходится по артериям прямиком к трепещущему пока-еще-горячему сердцу. Он делает еще один шаг вперед, и лунный свет подчеркивает острую линию челюсти, серебром оседает на ресницах и аккуратно уложенных волосах и преломляется в больших асимметричных глазах.       Глазах Уилла.       Тот только смотрит на протянутую в ожидании руку в черной кожаной перчатке. Другой молчит, терпеливо ждет его решения, но едва заметное движение бровей, уголки губ убеждают в том, что выбора никогда и не было. Делая шаг навстречу, Уилл думает, может, он и не нужен был. Он берет чужую (чужую ли?) руку в свои и неловко стягивает перчатку, настороженно вглядываясь в собственное отражение. На дне зрачков светлых глаз прячется смех и что-то… пугающее. Перчатка летит на землю, Уилл опускает взгляд, проводит пальцами по сбитым костяшкам. Внезапно Другой перехватывает его запястье и прижимается к нему оглушительно-горячими губами. Уилл не спускает глаз с того, как его двойник оттягивает рукав куртки, коротко лижет переплетения вен, поглаживая большим пальцем внутреннюю сторону ладони. Дыхание сбивается и он неосознанно подается вперед, зачарованно следя за языком, ласкающим запястье. Он поднимает взгляд и смыкает влажные губы на указательном пальце. Его рот горячий, и Уилл не понимает, почему допускает все это. Двойник походит вплотную, прижимает свободную ладонь к его лицу, медленно проводит по жесткой щетине, заглядывает в глаза. Коротко улыбается и целует. В удивлении Уилл распахивает глаза. Тени за спиной становятся все гуще, стекая в их сторону. Расползаются ветвями черных деревьев и острых оленьих рогов, окружая, запечатывая. Прохладные руки расстегивают куртку, проникают под одежду, прикасаются к коже. Уилл чувствует жар, поднимающийся из глубин воспаленного сознания, лихорадка захватывает тело постепенно, дюйм за дюймом, вместе с руками, губами и тяжелым телом доппельгангера, увлекающим за собой вниз, на ковер из опавших игл.       Когда одежды не остается, приходят пробирающий до костей холод и раздирающая на части боль. Уилл цепенеет под жестокими прикосновениями пальцев, терзающими поцелуями. Он не знает, отдает ли себя или суть его берут силой, извращая, выворачивая наизнанку. Тени изгибаются в дикой пляске, накрывая их обоих с головой, и там, где было двое — переплетение вен и душ. Одна кровь наполняет сердца, одна жажда расправляет крылья под ребрами. Уиллу ужасно и восхитительно больно, и он не может найти (не хочет искать) границу между собой и им. Тьма обнимает два тела, слившихся в странной борьбе, затекает в ноздри, уши, заполняет внутренности. Уилл давится собственным криком, и отражение эхом вторит ему.       Он — ярость и голод.       Он — раскаяние и боль.       Непослушными пальцами Уилл цепляется за темные локоны и видит, видит, как тень обращается в Нечто. Из сгустков черноты выступают обсидиановые рога, словно смола стекает тьма по сухим мышцам, острым ребрам, длинным рукам. Задыхаясь в сильных объятиях, Уилл смеется, смех его хриплый и надрывный. Прижимается щекой к изгибу чужой шеи, глядя в блестящие глаза Тьмы. Он улыбается отчаянно, безумно, и — Уилл готов поставить на кон все — видит довольный изгиб черных губ.

***

      — …Все существующее есть некоторым образом семя того, что из него произойдет.       Обнимая, словно старого друга, густая тень ложится на плечи доктора. Тот сидит, расслабленный и властный, закинув ногу на ногу. Изящным движением кисти покачивая бокал в умелых пальцах, смотрит. Ждет ответа, вглядываясь в штормовую глубину. И то, что рождается на дне, заставляет его, всегда собранного и хладнокровного, созданного по всем законам золотого сечения, забыться в восхищении. Уилл на секунду прикрывает глаза, а затем, вдохнув, произносит:       — Я то, что будет, а не то, что было.       Ганнибал Лектер едва заметно подается вперед, проводит мимолетно языком по алым губам...

...И тьма следует за ним.