За гранью (Beyond)

Наверное, у многих со школой ассоциируются хорошие вещи. Друзья, веселье, игры и многое другое. Так и должно быть. Но только не для меня. В школе я словно невидимка — я не соответствую ученикам этой школы. Мне нравится читать, слушать музыку, делать записи в дневнике. Я не люблю большие компании. Иногда полезно остаться наедине с собой и своими мыслями. Мне кажется, что мудрость приобретается именно так. Но вот мой друг считает иначе. Если я начну рассказывать о Зейне, то остановлюсь только завтра. О нём нельзя рассказать в трёх словах. Хотя, возможно: общительный и жизнерадостный идиот. Это будет точным описанием. Хотя, на самом деле так и есть. Он хороший парень, но порой бывает жутко скрытным. Небо затянули тучи, и весь город погрузился во мрак. Кажется, даже природа передаёт всеобщее уныние. Дождь — обычное явление для Лондона, но я не смогу к этому привыкнуть, наверное, никогда. Мне больше по душе солнце. Сразу хочется улыбаться, да и вообще радоваться жизни. Я подошёл к школе и вытащил из уха один наушник. Кажется, места более унылого, чем это, в городе нет. Но такое чувство, что это правда, только для меня — остальные вполне радуются жизни. На школьном дворе играют дети, смех и крик которых разносится далеко за территорию. На крыльце стоят старшеклассники и обсуждают удачные выходные. Учителя сидят в своих кабинетах и ждут начала урока, чтобы выплеснуть на учеников своё раздражение, вызванное их монотонной, скучной жизнью. Только мистер Стивенс стоит на крыльце и выкуривает очередную папиросу, пока директор ничего не видит. Это единственный учитель в школе, с которым я имею хорошие отношения. Его вполне устраивает его жизнь и зарплата. Наверное, именно поэтому он не пытается срываться на нас. Если вы хотите долго, безостановочно подискутировать, то вам точно нужно обратиться к нему, ведь с ним можно обсуждать даже самую незначительную тему весь урок. И будьте готовы, что обсуждение продлится на следующем занятии. Это мне и нравится в нём — он общается с нами на равных. Я поздоровался с мистером Стивенсом, и мы завели разговор о книге, которую он заметил у меня на прошлом занятии. Разговор затянулся, но всё не может быть так хорошо. Только не у меня. Прозвенел звонок, и мне пришлось идти на урок. Математика не так уж и плоха. Это лучше, чем физкультура — там я точно аутсайдер. Ни точности, ни координации. Мой спортивный предел — смотреть футбол по телевизору и критиковать защитников сборной. Да, всё настолько драматично. Зайдя в класс, я сразу же подошёл к своему месту. У меня всё хорошо с оценками, но я предпочитаю задние парты, потому что там тебя не замечают, и ты сидишь, словно в своём маленьком мирке. Возможно это первые признаки шизофрении или другой тяжелой болезни, но так легче выжить в этом адском месте. Лучше не высовываться. Первые уроки прошли вполне спокойно, что вселяло в меня надежду на первый день без насмешек. Но в жизни ничего не бывает по плану. У судьбы своя концепция и наши пожелания она не учитывает. Найдя меня в коридоре, Зейн потащил меня в столовую. Вот это место можно по праву считать адским котлом. Ну или худшим из девяти кругов ада. В этом месте тебя могут не только оскорбить или публично унизить, но и облить тебя слашем, либо вылить в твою сумку кашу, которую миссис Девайн, кстати, готовит отвратно. Если после слаша одежду можно постирать, то учебники после каши восстановлению не подлежат. Теперь я держу сумку на коленях, чтобы не стать жертвой очередной «шутки». — Ты идёшь на вечеринку к Люку? — спросил Зейн, бросая поднос на стол и садясь напротив меня. — Нет. Меня не приглашали. К тому же ты лучше меня знаешь, что я не люблю такие мероприятия. — сказал я, открывая йогурт. — Знаю. Но возможно ли, что приход сексуального кудрявого футболиста способен что-то изменить? — улыбнулся Зейн. — Нет, потому что с этим сексуальным футболистом придёт «надутая» брюнетка. К тому же тётя просила помочь ей с подготовкой дома к продаже. — Вы всё-таки переезжаете? — удивился парень. — Да. Энди нашёл приличный дом за городом. Там нужен ремонт, но зато рента за него на шестьдесят процентов меньше. Это то, что нужно. После смерти родителей мы влезли в долги. Я даже не знаю, смогу ли я пойти в университет. Энди — это мой дядя. Муж сестры моей мамы. С Ванессой они вместе уже более 15 лет. Он как-то сразу влился в нашу семью. С ним можно посмеяться, но если вдруг тебе нужна помощь, то он мгновенно станет серьёзным и попытается помочь тебе всеми возможными и невозможными способами. — Да, я слышал об этом. Это хреново, друг. — нахмурился Зейн. — Может быть, я могу чем-то помочь? — Нет, Зи. Мы справимся сами. Спасибо. Я покачал головой и посмотрел на йогурт. Чёрт. А ложку то я забыл. Я посмотрел на ведро с ложками в конце столовой и простонал, роняя голову на стол. — Ты чего? — приподнял бровь Зейн. — Ничего. — покачал я головой, вставая со своего места. Я опустил взгляд на стол и увидел ложку, что лежала около коробочки с йогуртом. Я готов поклясться, что её не было здесь минуту назад. — Спасибо, Зи. Ты меня спас. — В каком смысле? — приподнял бровь Зейн. — Я имею в виду, что мне не нужно идти за ложкой. Спасибо, что захватил. — Эм… Я ничего не брал. Ты её сам, наверное, взял. — нахмурился брюнет. — Я тоже ничего не брал. Я забыл про неё. — Ну не прилетела же она. Ты, наверное, взял её и забыл. Такое бывает. Забей. Я нахмурился, но кивнул, садясь на стул. Странно. Мне показалось, что её не было на столе. Что-то я стал невнимательным в последнее время. Откинув ненужные мысли, я начал есть свой йогурт, начиная думать о всякой ерунде, вроде енотов. Мне кажется, что енотик хорошо бы смотрелся в футболке с Капитаном Америкой. Или его щитом. Может быть, завести енотика? У меня был бы свой Капитан Америка. Хотя, лучше было бы конечно иметь самого Кэпа. Интересно, а кто топ в Стони? Так, стоп. Куда меня понесло? Всё началось с енотика. День пролетел так быстро, что я даже не заметил, как пришло время возвращаться домой. Выйдя из школы, я свернул налево и пошёл по широкой аллее. Включив музыку в наушниках, я отключился от всего мира и погрузился в свои мысли. Если когда-нибудь будут писать книгу о самом унылом человеке, то я вполне сойду. Я шёл по изученной за два года дороге, смотря себе под ноги. Дорога не казалась такой длинной и серой с музыкой, поэтому вскоре я уже был на месте. Зайдя на территорию кладбища, я прошёл мимо ровного ряда надгробий, смотря прямо перед собой и сжимая ремень сумки. Пару лет назад я считал это место жутким и пугающим. Но не сейчас. Теперь я провожу много времени здесь. Первое, куда я иду после школы — кладбище. Это уже как ритуал. Я подошёл к могиле своих родителей и измученно улыбнулся, опускаясь на землю. — Привет, мам. Привет, пап. — прошептал я, смотря на надгробные плиты. За последние два года я научился общаться с ними. Не в прямом смысле, но это хоть что-то. У меня есть тетрадь, в которую я записываю послания для них. Это может быть всё, что угодно. Мои желания, описание моего дня или короткие фразы типа «Я люблю вас». Неважно. Главное, что я рассказываю им о себе. Им так не хватало этого раньше. В моей сумке есть и вторая тетрадь. Это что-то напоминающее дневник. В нём я пишу свои мысли, наброски стихов, эскизы татуировок, короткие фразы, услышанные в метро. Да всё, что угодно. Эта тетрадь — отражение моего внутреннего мира. В этой тетради весь я. Я прислонился спиной к надгробию и открыл свою тетрадь, начиная писать: «Мам, пап, привет. Я снова пришёл к вам. У меня всё хорошо. Вы можете не волноваться. Зейн вернулся из Америки. Говорит, что ему понравилось. Я рад за него. Он обещал зайти к вам на днях, так что ждите его в скором времени. Надеюсь, что у вас всё хорошо. Мы с Ванессой и Энди переезжаем в новый дом. Я буду жить ближе к вам, мам. Надеюсь, ты рада этому, потому что я — да. Я смогу больше времени проводить с вами. Мамуль, папуль, сейчас мне нужно бежать, чтобы помочь Ванессе с домом, но завтра я снова забегу к вам. Обещаю. Целую, люблю Луи.» Хоть я провёл здесь минут десять, но не мог просто ехать домой. Хотя бы на минутку каждый день я должен быть здесь, иначе мой день будет неполным. Я закрыл тетрадь и кинул её в сумку. Туда же бросил ручку. И правда, пора бежать домой. Я итак задержался, хотя обещал тёте вернуться пораньше. Но, думаю, что ничего страшного не случится. Я встал с земли и посмотрел на имена родителей на плите. — Обещаю, что забегу к вам завтра. Целую. Я побежал. Я слабо улыбнулся и кивнул сам себе, направляясь к выходу с кладбища. Выбежав на дорогу, я добежал до автобусной остановки и зашёл в автобус. Хорошо, что успел, а то пришлось бы ждать следующий автобус полчаса. Я был дома уже через сорок минут. — Я дома! — прокричал я, взбегая по лестнице наверх. Я забежал в свою спальню и кинул сумку на пол, пиная её под кровать. На самом деле я бы сейчас с удовольствием занялся тяжким трудом — ничегонеделанием. — Луи, я жду тебя в гостиной! — услышал я крик тёти. Моим планам не суждено сбыться. Ничегонеделание откладывается на неопределенный срок. Прости, Эд Ширан, тебе придётся подождать. Вечером мы погрузимся в мир лени вместе. Я вышел из комнаты и спустился вниз, заходя в гостиную. — С чем нужна помощь? — спросил я, смотря на тётю. — Отнеси эти коробки в прихожую, а потом собери книги и диски с полок и сложи в ту коробку. — сказала тётя, разбирая какие-то бумаги. Тётя так сосредоточена на этих документах. Лёгкие морщинки тронули её лоб, потому что она отчего-то хмурилась. В обычные дни она невозмутима. Даже, если рядом с ней взорвётся бомба, она не подаст виду. Я не понимаю, как ей это удаётся. Я бы хотел тоже обладать этой способностью. Видимо от того, что она не пускает эмоции на лицо, она так молодо выглядит. Многие путают её с моей сестрой. Она и правда выглядит прекрасно для женщины сорока двух лет. Выразительные зелёные глаза, высокие скулы, мягкие карамельные волосы до плеча. Она довольно подтянутая. Не понимаю, как ей это удаётся, если она никогда не переступала порог фитнес-клуба. Это магия какая-то. Я взял коробку, направляясь в прихожую. Нужно закончить с этим быстрее, чтобы вечером можно было спокойно почитать. Но в мои планы снова ворвались посторонние и растоптали их. Ванесса отправила меня в магазин за продуктами к ужину, а потом велела собрать вещи на чердаке. Натянув на себя одежду потеплее, я вышел из дома и пошёл к ближайшему супермаркету. Зайдя в магазин, я взял тележку и пошёл вдоль стеллажей, наполняя тележку продуктами. Мне повезло, что ближайший супермаркет находится буквально за углом. Впереди я увидел парней из школы и запаниковал. Это точно не входило в мои планы. Снова. Схватив тележку, я отошёл назад и свернул, ускоряя шаг. — Томлинсон, стой! — послышалось за моей спиной. А ведь так всё хорошо начиналось. Хотя сегодня в школе было слишком тихо. Это насторожило, но я не думал, что меня убьют в супермаркете. Я остановился и обернулся, смотря на парня перед собой. Хоть мне немного страшно, но бежать я не буду. Я никогда не был трусом. — Что? — спросил я, облокотившись на тележку. Главное делать вид, что мне всё равно. Беззаботность. Ля, ля, ля. — Держи. — сказал он, протягивая мне конверт. — Что это, Люк? — спросил я, нахмурившись. — Это приглашение на вечеринку. Сегодня вечером. Утром не мог найти тебя. Приглашён весь класс, поэтому зовём и тебя. Я взял из его рук конверт и нахмурился, осматривая его. — Эм… Хорошо. Спасибо. — кивнул я, кладя конверт в карман. — И Малику передай, что мы его ждём. Я кивнул и развернулся, продолжая свой увлекательный путь по магазину. Это было странно и настораживало. Я туда точно не пойду. Эта идея мне не нравится. Это точно какой-то розыгрыш. Купив продукты, я вернулся домой, думая о случившемся в магазине. Нужно поговорить с Лотти. Я всегда рассказываю ей о том, что меня волнует. А меня это волнует! Она точно даст мне совет. Я зашёл в спальню Лотти и улыбнулся. Слава Богу, она здесь. — Бу! Проходи. — улыбнулась девушка, садясь на кровати. — Мне нужно поговорить с тобой. Лотти нахмурилась, но кивнула, смотря на меня. Немного подумав, я сел на кровать и начал рассказывать обо всём, что произошло в супермаркете. Сестра всё внимательно выслушала и приподняла бровь. — Луи, милый. Я, конечно же, люблю тебя, но тебе не кажется, что у тебя паранойя? — Лотти, ну я же серьёзно! — Я тоже, Луи! Ты вечно закрываешься в своей комнате и никуда не выходишь. После смерти родителей ты перестал радоваться жизни, Луи. Единственное место, куда ты ходишь — школа. Тебе нужно общаться, милый. Поверь, я желаю тебе только добра. Я закусил губу и опустил взгляд, думая о её словах. Возможно, она права, но я этого не признаю. Не дождётесь. — Я знаю, что ты согласен со мной, Лу. И даже не спорь. Вечером ты пойдёшь отдыхать. И это не обсуждается. Я тяжело вздохнул и кивнул. Может быть, это и правда хорошая идея. Отвлечься мне, и правда, нужно. Не сидеть же мне всю жизнь взаперти. Может быть, я заведу друзей. Кто знает. Мне было легче сидеть дома одному. Это не потому, что я считаю себя лучше других или что-то в этом духе. Нет. Просто… Когда умерли мои родители, мне было четырнадцать. Правда, пары месяцев не хватало до пятнадцати, но всё же. Я был ребёнком. Мой разум ещё не окреп достаточно. Я просто… Не знаю. Я просто боюсь забыть их. Это ведь нормально? Я, и правда, боюсь забыть маму и папу. Я уже начинаю замечать провалы в памяти о них, когда пытаюсь вспомнить их голоса. Они лишь отголосками звучат в моей голове. В каких-то ситуациях я просто не могу вспомнить, чтобы они сделали, если бы были здесь. Это пугает, потому что я начинаю порой чувствовать, что они мне чужие. Это звучит так ужасно. Я ни за что не хочу забывать тёплые объятия мамы, её чрезмерную заботу. Не хочу забывать строгий, но такой заботливый голос отца, наши разговоры в библиотеке. Это всё кажется таким далёким, словно это и не было моей жизнью. Словно я увидел это в фильме. *** Может быть, мне и не стоило соглашаться на эту вечеринку, но назад пути нет. Отступать поздно. Я уже стою напротив нужного дома. Нужно взять себя в руки и идти, иначе они могут подумать, будто я струсил. Подойдя к двери, я толкнул её вперед и зашёл в дом, поморщившись. Громкая музыка, запах алкоголя, табака и чего-то, чего я не знаю. Мне всегда казалось, что вечеринки проводятся иначе. Нет, я не рассчитывал на вечер поэзии. Но мне думалось, что такие вечеринки бывают только в подростковых фильмах. Я и не подозревал, что однажды окажусь в подобном месте. Около барной стойки я увидел Зейна и Аарона, но не стал подходить к ним. Пусть веселятся, а я найду занятие для себя. И всё же это была плохая идея. Пройдясь по нижнему этажу я так и не нашёл себе занятие. Может быть, лучше пойти домой? — Луи! Ты всё-таки пришёл! — услышал я за своей спиной знакомый голос. Вздрогнув, я обернулся, приподнимая бровь. А! Это Люк. Тот самый, который пригласил меня. — Привет, Люк. — сказал я, нервно переминаясь с ноги на ногу. — Как тебе наша вечеринка? — как-то странно улыбнулся парень. — Очень… громко. — уклонился я, улыбнувшись. — Это ещё тихо. Веселье впереди. Отдыхай. — сказал парень, похлопав меня по плечу. Они отошли от меня, и я нахмурился, потирая плечо. Отдыхать. Обычно мой отдых немного отличается от этого. Ладно, нужно расслабиться. Немного подумав, я взял бокал с каким-то напитком и сделал глоток. Горло зажгло от попадания алкоголя, и я поморщился, задерживая дыхание. Как они это пьют? Люк оказался прав. Вскоре стало гораздо громче. Вся гостиная, кухня и прихожая была заполнена людьми. Кто-то даже продолжил веселье на лестнице, так как свободного места нигде не было. Однажды я даже заметил Гарри. Он, конечно же, не обратил внимания, потому что ворковал со своей девушкой. Или кто она ему? Я в очередной раз пожалел, что явился сюда. Да и Лотти хороша. Если бы не она, то я бы остался дома. Решив, что мне здесь, и правда, не место, я поставил бокал на столик и пошёл к выходу, но меня перехватил Люк, ведя обратно. — Кто за то, чтобы поиграть в бутылочку на раздевание? — коварно улыбнулся Люк. В бутылочку? На раздевание? Серьёзно?! Мы с Лотти в восемь лет обладали фантазией получше. Но, кажется, так считаю я один. Все прокричали в знак согласия, и я закатил глаза, убирая руку Люка со своего тела. — Я пойду домой. — сказал я, подняв взгляд на парня. — Спасибо за приглашение. — Даже не думай, Луи! — как-то зловеще произнёс Люк. — Я имею в виду… Будет весело. Оставайся. Он обворожительно улыбнулся, смотря мне в глаза и показывая на пол, чтобы я сел в круг. Он пытался использовать на мне своё обаяние. На девушек это всегда действовало. Хотя, их можно понять. Он недурён собой. Это нельзя отрицать. Вытянутое лицо, с острыми высокими скулами, каре-зеленые глаза, что казались ещё более выразительными при приглушённом свете, пухлые губы. А о его волосах девушки готовы говорить часами: какие они мягкие, блестящие и бла, бла, бла. Это, несомненно, правда. Если бы я был хоть немного заинтересован в отношениях, то я бы влюбился в него сразу. Но меня это не трогает. Роман это не то, что мне нужно сейчас. Тем более безответная любовь. Безответной симпатии вполне достаточно. — Я не хочу играть, Люк. Это не для меня. — покачал я головой. — А что не так? Или боишься остаться без одежды перед нами? Так не стесняйся, сладкий. — сказал Люк, притягивая меня к себе за талию. — Здесь все свои. Я нахмурился и убрал его руки со своего тела, делая шаг назад. — Прекрати. Это не смешно. — нахмурился я. — А, по-моему, забавно. Ребята, как считаете? Все поддержали брюнета, и я нахмурился, осматриваясь. Мне бы сейчас выдержку Ванессы. И Зейн. Кажется, мне нужна его помощь. — Ох, посмотрите на него. Он так напуган. Это нужно видеть — такой трогательный. Ты только не расплачься. — хмыкнул Люк. — Всё ясно — ты пьян. Я пойду домой, уже поздно. Я покачал головой и пошёл к двери, но Люк схватил меня за руку, возвращая обратно. — Не так быстро, Томлинсон. — чуть ли не оскалился он, осматривая моё тело. Интересно, если я ударю его и побегу, то в какого цвета костюме я буду на своих похоронах? Однозначно, лучше этого не делать, если ещё хочу жить. Может, просто побежать? Зачем я вообще пришёл сюда?! — Что ты хочешь? — нахмурился я. — Поиграть. — Ладно. Я останусь ненадолго, и мы поиграем в бутылочку. — А мне нужна не эта игра. — хмыкнул парень. Я испуганно посмотрел на него и сделал шаг назад, но он крепко держал мою руку. Зи, где ты? Ты нужен мне! Срочно! Я кое-как вырвал свою руку из его хватки и начал пятиться назад. Все присутствующие глазели на нас, некоторые даже снимали, но никто из них не пытался помочь мне. Видимо, они уже накачены чем-то, либо их это и правда забавляет. Только вот что может быть забавного в чужом страхе? Этого я никогда не пойму. — Ты, и правда, сейчас заплачешь. — засмеялся Люк. — Прекрати. Хватит. Просто отпусти меня. — сказал я, отходя назад. — А то что? Что ты сделаешь? Напишешь об этом в своей тетрадочке или побежишь жаловаться своей мамочке? Ах, да. Она мертва. — засмеялся Люк, а за ним все остальные. — Не смей говорить о моей маме! — нахмурился я, делая шаг вперед. — Вау, ты умеешь показывать коготки? Ну, давай! Ударь меня! Только ты ничего не сделаешь! Ты трус, Томлинсон! Такой же трус, какими были твои родители! — Замолчи! — прокричал я, поднимая руки и подходя к нему ближе. В этот момент в комнате из ниоткуда взялся сквозняк и грохот, который заглушал всё. Я зажмурился и сжался, отходя к стене. Что это было? Я ничего не понимаю. Когда шум стих, я открыл глаза и шокировано осмотрелся. Господь Всемогущий, что здесь произошло?! Вся мебель перевёрнута, книги и статуэтки, что покоились в шкафах и на полках, теперь валялись на полу. Диван был опрокинут на бок, предварительно оставив вмятину и огромную трещину на стене при столкновении. Вся гостиная оказалась в пыли. Создавалось впечатление, будто это поле боя или что-то в этом духе. Посмотрев на ребят, я понял, что они находятся в глубочайшем шоке, как и я. Значит я не один, кто ничего не понимает. Первыми в себя пришли девушки. Они вскочили на ноги и закричали, убегая из дома. Я немного отошёл от шока и быстро пошёл к выходу. Я ничего не понимаю. Это в выпивку что-то подсыпали или что? Хотя с другой стороны это не могло привидеться сразу всем. Это невозможно. Я оглянулся на дом и нахмурился, срываясь с места. Нужно домой. Срочно. Там безопасно. Хотя, глупо считать свой дом безопасным местом. Думаю, что почти каждый так думает. Беда может случиться с кем угодно, но не со мной, не с моей семьёй. Так думает каждый, но эта ложь быстро рассеивается. Когда мои родители попали в аварию, я даже сильно не переживал. Я был уверен, что с ними всё будет хорошо. Они не могут умереть. Это невозможно. Это же мои родители. Умрёт кто угодно, но не мои родные. Я был убежден в этом и даже не приехал к ним в больницу. Меня бесило, что с ними так носятся. Всё же будет хорошо. Зачем так переживать за них?! Каким же глупым я был. Когда тётя и дядя были с мамой и папой, я психовал, что на меня не обращают внимания. Я так виноват перед ними. Я не могу передать словами, как сильно я сожалею. Я готов отдать все, что у меня есть, лишь бы вернуться назад и побыть рядом с ними ещё немного. Взять маму за руку и чувствовать её пульс. Знать, что её сердце бьётся, а не замерло навеки. Я чувствую себя таким виноватым и ничтожным. Но я был ребёнком. Это, конечно же, не оправдание, да мне и нет оправданий. Я просто идиот, который не достоин своих родителей. Забежав в дом, я быстро поднялся в свою спальню и закрыл дверь, прислоняясь к ней спиной. Я тяжело выдохнул и медленно скатился на пол, притягивая колени к груди. Я не знаю, что произошло в доме Люка, но это пугает меня. И я не знаю, как вести себя в подобной ситуации. Я выбит из зоны комфорта.