Ты принадлежишь мне, Дим-Димыч.

      Томные вздохи доносились в сумраке. Мычания. Резкие вскрики, которые в ту же секунду куда-то пропадали и вновь появлялись. По стене плашмей «разлеглось» юношеское тело, извивавшееся под чужим телом, намного превосходящее в физическом складе, чем его, столь хрупкое, словно карточный домик… Слышались причмокивания, удары об стену, столь чёткие и жёсткие.  — Прекрати сопротивляться, — шептал возбужденный до нельзя явный доминант в этой ситуации. Фиолетовые глаза смотрели на шокированного и разъяренного брюнета, который пытался предотвратить любые действия бывшего «лучшего друга». Почему бывшего? Потому какой, мать твою, друг, сначала впечатает тебя в стену и поцелует в губы, да ещё и скажет слова любви прямо в лоб.  — Убери от меня руки, — голос предательски дрожал. Юноша облизал обсохшие от частого дыхания губы, сжимая ладони в кулаки, — Я сказал убери от меня руки, сукин ты сын!       Доминант в тот же момент сменился в лице. Бывалые голубые глаза меняли оттенок от настроения хозяина, будто бы тот был не человеком, а каким-то магом или ещё кем-то, из всей этой мифической сферы. Сейчас они постепенно становились багрового оттенка. Пальцы сильнее сжимались на запястьях друга, а тело прижималось в плотную, не давая сделать и вдоха. Он в ярости.  — Повтори как ты меня назвал? — его лицо вновь приблизилось к лицу парня на недозволительное расстояние. — Я сказал, чтобы ты убрал от меня руки. Как ты вообще мог сделать такое?  — Какое такое? Какое?! — голос сорвался на крик, от чего Дима отвернул голову в сторону, однако Ноля это не устроило ни коем разом, поэтому, впившись тонкими пальцами в щеки, он развернул того обратно к себе, вглядываясь в беглые карие глаза, — Я терпел. Очень долго терпел, Дима. Три года безответной любви, томных вздохов и мечтаний о том, что когда-нибудь ты ответишь мне взаимностью. А когда мне выпал такой грандиозный шанс превратиться в человека, хоть и на месяц, я решил, что вот, вот он мой шанс наконец-то быть с тобой, наконец-то приблизиться к своей маленькой, но мечте. Я хотел быть рядом, хотел смеяться вместе с тобой и любоваться твоей столь завораживающей улыбкой, — пальцы лишь сильнее сжались, впиваясь ногтями в гладкую кожу, — Я думал. думал. думал. и думал, что же мне делать. Как мне быть. Как признаться. Я пытался делать намёки, пытался сблизиться и перейти новый уровень наших с тобой отношений. Но., — послышался нервный смех, внезапно стало тихо, атмосфера становилась всё более угнетенной и пугающей… Злобная улыбка «украсила» губы парня, — Это было бесполезно. Все мои действия были бесполезны, потому что ты всё это время был влюблен в какую-то шлюху! Чем она лучше меня?! Просто тем, что у неё между ног дырка? Чем я хуже?! Чем?! Я тебе покажу. покажу, что я в сто, нет, в тысячу раз лучше, чем эта твоя спидозная Катя!       Ноль впился в губы озадаченного брюнета, целуя грубо и властно. Скользкий язык изучал рот сопротивляющегося Димы. Весь рот кареглазого под его властью, так же, как и тело бедняги. По телу разгуливала одна из рук, повторяя все изгибы тела и забираясь туда, где ей не положено быть. Подушечки пальцев скользили по животу, обводили каждый кубик пресса, двигаясь выше, к грудной клетке. Из уст вырвался вскрик. Теплые пальцы сжали прохладные бусинки, то оттягивая их, то вновь вжимая с большей силой, будто бы впечатывая в тело, как и самого хозяина в стенку.       Парень пытался вырваться из столь сильной хватки. Наступал на ноги, бил в районе коленных чашек, от чего в ответ слышал лишь томное шипение и язвительный смешок. Маты, крики, удары — ничего из этого не действовало на возбужденного юношу  — Даже если ты меня возненавидишь — я сделаю это, — послышался сладкий голосок над ухом юноши и неожиданно, земля ушла из-под ног. Легким движением Ноль запрокинул непонимающего парня себе на плечо и широкими шагами направился к кровати.        И тут… до брюнета дошло, о чем говорил Ноль… Зрачки сузились от страха, а дыхание перехватило. Неужели он правда собирается.  — Нет, нет, пусти. Пусти меня! Пусти!!! Кулаки ударялись об широкую спину, попадая прямиком по позвоночнику. Ногами он ударялся в район паха, однако, даже это не помогало. ничего. не помогало.        Пару резких движений и парень уже валяется на кровати, словно какое-то бревно. Часто дыша, тело отодвигается назад, прижимаясь к прохладной стенке настолько сильно, словно она может хоть как-то спасти его от надвигающегося зверя. Увы, Дима, это не так.  — Не приближайся ко мне. Не смей, только попробуй. Послышался смешок.  — Не беспокойся, я буду нежен с тобой, возможно… — рука медленно огладила щеку юноши, от чего тот дернулся в сторону, — Я посетил множество сайтов и посмотрел такие видео, о которых ты, наверное, никогда и не задумывался. Надо будет сказать спасибо твоему другу за то, что он предоставил мне такую возможность.  — Что? Другу? — брюнет сжал в руках одеяло, — Если это всё пранк, то он зашёл слишком далеко, Ноль.  — Пранк? Ты до сих пор считаешь, что это шутка? Хах, Дима, оказывается ты такой дебил. Хорошо, ты можешь считать это пранком, но. — его рука обхватили щиколотку и резко потянула на себя, заставляя юношу отлипнуть от стенки и упасть на спину. В ту же секунду синеволосый навис над бренным телом, вглядываясь в испуганные глаза друга, — Я всё равно не остановлюсь!       Грубыми движениями парень начал снимать штаны с брюнета, дергая их, словно пытаясь разорвать к чертям собачьим. Дима изо всех сил пытался предотвратить действия друга, но всё тщетно. Пальцы впивались в руки синеволосого, оставляя после себя яркие отметины и царапины, из которых тонкой струей лилась алая кровь. «Хватит! Стой! Прекрати!» — только и мог кричать парень, отталкивая от себя возбужденного друга. Но что ему слова? Что ему эти действия? Если Ноль решил действовать, значит он не остановится ни при каких возникших преградах.       С громким звяком железа от ремня, штаны столкнулись с полом. Тело покрывалось разгоряченными поцелуями, после которых оставались красные кровоподтёки и яркие отметины зубов, настолько глубокие, будто бы Ноль пытался не просто укусить его, а оторвать кусок плоти.  — Мой, запомни. Ты только мой! Ты и твоё тело принадлежат мне одному. Я заставлю тебя забыть обо всех, а уж особенно, об этой Кате!  — Ты сумасшедший!  — А ты угадай, из-за кого я превратился в такое чудище?!        Это было последней каплей. Ноль сдерживался из последних сил, но, похоже, столь сильный напор эмоций дал о себе знать. Смятение, страх, боль, разочарование, ненависть, возбужденность — все это слилось в одно единое, заставляя бедного парня страдать из-за неопределенности. Одна часть кричит, что всё, хватит, перестань, ты делаешь лишь хуже, а другая лишь сильнее налегает, затмевая все рамки приличия и разрушая ту самую рамку…       Кровь закипает лишь об одной мысли о том, что Дима мог целовать эту мразь. Этими сладкими и пухлыми губками. В голове возникали образы. Как эти двое нежатся в кровати, обнимаются и занимаются сексом. А Ноль. Ноль вновь один в виде фиксика, убивается горем и рыдает в подушку, как смазливая девочка-школьница, которую отшили…  — Прошу, Ноль. Остановись, — сквозь слезы молил юноша. Но синеволосому плевать, он будто бы не слышит. Продолжает покрывать тело поцелуями, спускаясь все ниже и ниже, стягивая указательным пальцем боксеры. Сильный укус и вскрик Димыча. Брюнет вновь стал сопротивляться, когда почувствовал в районе нижнего отверстия какой-то предмет довольно-таки внушительных размеров.       Не вытерпев, Ноль выдернул свой ремень и обвязал им запястья брюнета, настолько туго, что у него после этого останутся синяки.  — Тебе все равно не сбежать, — слегка безумным голосом произнес Ноль, усмехаясь.        Он легким движением руки снял боксеры, откидывая их на пол, под мглу ночи.       Двое пальцев грубо вошли в колечко сжатых мышц, от чего из уст Димы вырвался болезненный стон, а по щекам потек соленый пот, очерчивая скулы и шею, оставляя после себя мокрую дорожку. Грудь судорожно поднималась то вверх, то вниз из-за частого дыхания кареглазого. По щекам начинали течь слезы. Он беспомощен… Руки связаны ремнем, а ноги держит Ноль. Ему остается только молить о пощаде и извиваться, как глисту. — Прошу. прекрати. — всхлипывая прошептал Димыч, однако вместо ответа пальцы лишь сильнее вошли в юношу, царапая стенки. Из уст вновь вырвался громкий вскрик.       Пальцы бесцеремонно продолжали двигаться внутри брюнета, растягивая нижний проход для более интересных целей. Лицо доминантна искажалось в злорадной улыбке, а глаза горели ярким пламенем желания. По губам медленно провелся язык, явно предвкушая последующие действия хозяина.  — Ты такой красивый, Дима. — шептал синеволосый, вытаскивая покрытые жидкостью пальцы из ануса. Слизав стекающую на ладонь жидкость, юноша усмехнулся, — Но ты знаешь. это только начало, — возбужденно проговорил на ухо парня Ноль, кусая за ушную раковину. Неожиданное движение бедрами.       Зрачки карих глаз сузились, а тело начало выгибаться в агониях из-за быстрых и рваных толчков и смен наклонов. Изо рта вылетали маты, крики боли, а по щекам скатывались слезы, будто бы воды Кайетуру.        Юноша двигался рвано, жестко, грубо и быстро. Жаркие поцелуи покрывали шею брюнета, вновь впиваясь белоснежными зубами в уже алую от укусов и засосов кожу, по которой медленно стекала кровь. Привкус железа такой пряный.       Дима извивался подобно дождевому червю, которого переехала машина, расчленив бедное тело на две части. Ноги дрыгались в судорогах. Он кричал, умолял, но это лишь сильнее заводило синеволосого. Крики агонии. Сладкие слезы. Покрасневшее от злобы и боли лицо Димыча — это так... возбуждает.       По белой простыне стала растекаться алая жидкость, окрашивая постельное белье в алый оттенок. — Запомни. Ты принадлежишь мне и только мне. Ты — мой!        Пальцы раздирали кожу до крови. Звук становился все более заглушенным, а перед глазами возникал туман. В них терялись те самые искорки жизни, которые присущи живым людям.       Это кошмар. Такого не может быть. Жуткий длинною в ночь кошмар…