Целендор. Дочери тьмы.

«Вокруг темнота. Лишь сверчки изредка подпевают ночному дождю в аккомпанемент лошадиным оковам, что бьются о земную гладь. Я не мог видеть это, но я все прекрасно слышал, и чувствовал. Меня обездвижили, но не убили, растоптали, но не унизили, оглушили, но не лишили слуха. Мое тело тряслось и казалось, будто оно вот-вот рассыплется от изнеможения. Во всем теле не капли влаги. Сухо. Меня сгубили собственные дети, те кому я больше всех доверял, кого я любил. Предательство, последнее что я мог ожидать, особенно от Луи. Мы счастливая семья…» Резкое торможение. -Приехали, - сухо отозвался Луи. Оба вампира соскочили с облучка и направились выуживать тело, по их мнению мертвого вампира. — Тяжелый гад, - недовольно буркнула Клодия, — хоть об усопших так не выражаются, но его кости весят целую тонну! — с недовольной гримасой она бросила свою часть тела на землю. — Помоги мне, в конце концов это ты приложила больше усилий, — подытожил брюнет. Вампирша тяжело вздохнула, и вместе они дотащили тело до реки Миссисипи, где плавно спустили вод гладь воды. Вначале было огромное черное пятно, позже все вернулось на круги своя и вода казалась такой-же спокойной. - Покойся с миром, лунный принц, пусть дьявольские ветра унесут тебя в царство мертвых. Он все равно мешал нам, нашей любви, ведь так, Луи? - Клодия развернулась лицом к Луи и обняла его, — Я старалась для нас, — Луи обнял малышку одной рукой, а взгляд его устремился куда-то в даль, в даль реки Миссисипи, куда, возможно, уносило тело Лестата. — Пошли Луи, - она дернула его за манжет и они ушли, оставив после себя осадок предательства. Мимо проплывавший крокодил даже не подозревал, что станет жертвой, что его могучее тело будет барахтаться в воде, борясь за жизнь, извиваясь, а чьи-то клыки все сильнее впивались, высасывая последние капли жизни. Вот и все, бездыханное тело рептилии выполнило свою основную миссию, осталось дело за малым. Вода забурлила и оттуда стала показываться черная фигура, обезображенная, грязная и жаждущая мщения. Лестату повезло, его выносливость и умение выживать в экстренных ситуациях спасло ему жизнь. Если можно ее так назвать. Мимо пробегающая водная крыса стала ему закуской, и опираясь о дерево, он отбросил шкурку грызуна и плюхнулся на камень. Нужно срочно утолить жажду, крысы и рептилии подойдут только на аперитив. Что же делать дальше и как существовать? Он опять один, опять все с начала, как же надоело! Шли дни, Лестат скрывался в лесах, питаясь мелкой живностью, а под утро нырял под воду, в самую глубокую часть реки, что бы утренние лучи солнца до него на достали, и сидел там до захода солнца, наблюдая сквозь толщу воды за чайками, что кружили над рекой. «Что же ты жрешь крыс?», — вдруг пронеслось в голове у вампира. Он насторожился и замер. «Показалось. Похоже я изголодался по настоящей креольской крови» — но грызуна все же Лестат отбросил. Никогда он не думал о том, как скатится до такого, что крокодил покажется ему настоящим угощением. Пора выбираться из этой ямы. «И ты знаешь способ», — повторилось в сознании. Лестат узнал этот голос. Мощный, что некогда перевернул жизнь юного монсеньера, одарив его бессмертными богатствами и черным даром. — Никогда бы не подумал, что ты сможешь вспомнить обо мне, спустя столько лет, заиграли отцовские чувства? — в слух усмехнулся вампир, ломая ветки деревьев и кустарников. «Прогулки по Целендору, которые заканчивались головной болью, надеюсь запомнились тебе наилучшим образом» — это был толчок. Толчок в новую жизнь. Но вопрос не в этом, а в том, готов ли ты? Готов к тем или иным испытаниям? Готов ли к поцелую со смертью? Ответ на данный вопрос можно узнать, только сунув свой нос. Да сунуть так, чтоб не оторвали. «Вопрос не в том, смогу ли я попасть, а лишь в том, смогу ли там адаптироваться. А вдруг воспоминания, что нахлынут, поглотят меня. Что, если во мне проснутся чувства, или какой-нибудь неведомый голос собьет с нужного пути? К черту предрассудки!» — Смерть, давай займемся любовью?