Доброе утро

Первую сигарету Стайлз выкурил после похорон отца. А потом ещё пачку, после чего выблевал пустой желудок за пятнадцать минут. Но уже тогда горечь никотина въелась ему в кожу и язык, заставляя каждый раз сплёвывать горькую слюну. Никто ему ничего не сказал. Разве что Скотт. Он пытался образумить друга, но был откровенно послан на хер со своими советами, желательно, надолго. Желательно, навсегда. Потому что он не понимает. Не ему позвонили в четыре утра, сообщая, что отца застрелил какой-то торчок. Скончался до приезда скорой. «Не мучился…», - сказали ему. Ему какая разница? У него больше никого не осталось. Не Скотту пришлось расписываться в документах на дом, потому что Стайлз уже совершеннолетний. Ему не нужна опека. Ни хуя. Ему нужен отец. Следующая пачка была открыта, когда Лидия покончила с собой, окончательно сойдя с ума в Доме Эха. Было проще. Тошнило, но блевать не тянуло. Прогресс. Скотт молчал. Он и до этого почти ничего не говорил. Новая Бета. Нахер друга. Он сломался. Больше не нужен. С тех пор, пачка всегда была при нём. Хоть он и не курил. Просто ощущение её в кармане магическим образом успокаивало. Малия была забыта. Да и чего помнить? Тупо секс. Разрядка, не больше. Койот не возражала. Прекрасно. Пачка была открыта, когда Хейл вернулся. В честь праздника, что ли. Оборотень поморщился от запаха, молча забирая пачку. Стайлз отдал. Ещё купит. Дерек не позволил. Просто сказал: «Бросай». Стайлз ответил: «Иди в задницу», закуривая сигарету. Мужчина молча забрал её и выбросил куда подальше. Стайлз потянулся за новой, но его руки перехватили, сдавливая в районе запястий. Дерек повторил: «Бросай». Стайлз ответил: «Иди в задницу». Хейл пошёл той же ночью, вытрахивая на раскуроченной кровати из парня мысли о сигаретах. Стайлз был не против. Он только хрипел сорванным горлом и подмахивал бёдрами в такт толчкам, хватаясь за чужие плечи и глотая слёзы. Дерек говорит: «Бросай». Стайлз больше не покупает сигареты.