Вопрос выживания

Тому достаточно одного взгляда чтобы признать: присланный Марком Руффало омега действительно великолепен. Большинство омег-мужчин делится на две категории - шлюх, как правило женоподобных и нездорово-тощих, и чернорабочих с тупыми лицами, бездумными взглядами, а также, разумеется, безнадежно подорванным здоровьем, но Хэмсворт не похож ни на первое, ни на второе. Он выглядит статным, сильным, крупным и смотрит с живым любопытством, как сытый дикий зверь. Кажется, он несколько смущен и беспокойно трет запястья, непривычный к их наготе: в Австралии среди омег до сих пор принято носить не только ошейники, но и называемые "кандалами" браслеты - Том отлично понимает, что тот чувствует. Сам он тоже не сразу привык к тому, что в Штатах, в отличие от Британии, альфы не носят ошейники и до сих пор ощущал себя не полностью одетым, появляясь в обществе без него. - Крис? - Да, сэр. - Можешь сесть, - Том кивает на стул. - Тебя прислал доктор Руффало? - Да, сэр, - Крис поспешно опускается на стул и вцепляется в сиденье левой рукой. Может быть, у него головокружения. Если он на днях отказался от подавляющих течку препаратов - это вполне понятно. - Спасибо. - Это он дал тебе этот ужасный ошейник? Крис поднимает руку, чтобы дотронуться до блестящей полоски лакированной красной кожи. Ошейник ему явно мал и впивается в шею. - Да, сэр. - Во-первых, не зови меня "сэр". Будет лучше, если ты станешь обращаться ко мне по имени, - Том улыбается и встает с места, чтобы подойти ближе. Ему чертовски не хватает опыта общения с омегами, и то, что Крис Хэмсворт едва ли часто имел дело с альфами - ничуть не облегчает контакт. - Во-вторых, - он склоняется к Крису и пытается ухватить его за ошейник, но не может, тот затянут слишком плотно, - завтра же я куплю тебе новый. Этот явно не по размеру. - Спасибо, - Крис делает глубокий вдох и облизывается. У него красивые, мягкие губы до которых так и хочется дотронуться. - Доктор Руффало сказал, что я могу рассчитывать на должность секретаря. Это правда? - Ты ведь образован? - Том похлопывает его по шее чуть выше алой лакированной полоски. - Умеешь читать и писать? Крис заметно морщится, но не уходит от прикосновения. - Я же не из Китая. В Австралии есть школы для омег и почти все мы пользуемся своим правом учиться. Так что да, я умею читать, писать, считать, - он снова облизывает губы. Похоже дело не только в волнении. Руффало забрал его четыре дня назад, тогда же запретил принимать таблетки, а значит ломка уже началась и стресс от перелета мог ухудшить ее. - И работать за компьютером - немного. Не знаю, что передал доктор Руффало, но я работал на своего отца, вел счета в небольшом семейном деле и вполне успешно. - Очень хорошо. Мне нужен ответственный личный помощник и я буду рад, если ты справишься с этой работой. Он старается говорить мягко и спокойно как с животным или умственно-отсталым. Крису это обращение явно не по нраву, но он, конечно, не говорит ни слова против. Не в праве говорить. - Я хочу задать несколько вопросов: на тот случай, если в присланных мне данных есть ошибка, - Том садится на стул рядом с Крисом и опять дотрагивается до его шеи: многих омег успокаивают прикосновения. - Тебе скоро исполнится двадцать девять лет, ты омега второй категории? - Да. - Ты принимал "Новозет" с восемнадцати и у тебя ни разу не было течки, так? - Ни разу, вы правы. - Можешь обращаться ко мне на "ты" - если ты будешь моим личным омегой, мы должны быть близки. У тебя трое сиблингов, две дельты и бета? Крис кивает и откидывается на спинку стула. Чуть ниже ошейника видны красные пятна - тоже явное следствие отказа от таблеток. "Новозет" - это плохо, особенно если пить его десять лет подряд. Почти все препараты для подавления течек так или иначе вредят здоровью, но не все портят почки так сильно, как "Новозет". Том был уверен, что это средство запретили везде, кроме Африки и Ближнего Востока, но, видимо, австралийский рынок по-прежнему остается открытым для препаратов на морфийной основе. Он качает головой, думая о сотнях и тысячах омег, которые умерли из-за этой дряни, мочась под себя кровью. Что ж, Руффало определенно совершил хорошее дело, сняв с этой гадости молодого мужчину и избавив его от подобной участи. - По тесту в шестнадцать лет тебя определили как дельту второй категории, но в восемнадцать ты был признан омегой? - Да. Можно я тоже задам один вопрос? Том кивает, глядя ему в глаза. - Ты станешь моей альфой во всем, это правда? - Некоторые омеги, особенно неопытные, стыдятся говорить с альфами о течках, и Крис явно из таких. - Если нет, то мне нужно опять пить мои таблетки. - Нет-нет, не калечь себя больше этим отвратительным средством. Конечно я буду твоим альфой и когда ты потечешь - я буду вязать тебя всякий раз, когда возникнет необходимость. Крис снова делает глубокий вдох. Он явно доволен, может быть, даже счастлив, хоть и выглядит не вполне здоровым. Не важно, насколько комфортной была его прежняя жизнь - для омеги неестественно не вязаться и не находится под властью альфы, никто не стал бы это оспаривать. Том не чувствует ни малейших сомнений в его отношении: скорее всего, резкий переход от блокираторов к стимуляторам будет неприятным и может вызвать новые недомогания, но это, не самая худшая участь для омеги. Зато место личного секретаря главы североамериканского отделения "Хиддлстон и Хопкинс фарматекс" - определенно одна из лучших. Том считает себя хорошим человеком. Он никогда не причинял вреда, когда мог его избежать. - Можешь быть свободен, - он касается шеи Криса в последний раз и встает со своего места. - Ты понадобишься мне в понедельник, а сейчас тебе стоит отправиться к мистеру Рэннеру, начальнику охраны: этажом ниже, первая дверь налево. Он даст тебе карточку доступа к твоей комнате в жилом корпусе и необходимым рабочим помещениям. Он протягивает руку Крису, и тот тоже поднимается, чтобы встать рядом. ~ * ~ Когда Марк входит в приватный кабинет ресторана, Том уже ждет его там. Его лучшая приветственная улыбка выглядит так, будто Том родился с количеством зубов, вдвое превышающим норму - Марк всегда потрясался умению Тома, несмотря на это не выглядеть пугающим. - Ты задержался. Я уже думал отужинать без тебя. - Чертовы аэропорты, - Марк отодвигает стул и, опустившись на него, тянется к бутылке божоле: после перелетов он всегда чувствует чудовищную жажду и не видит никакого смысла ей сопротивляться. - Значит, хотел пораньше вернуться к себе и своему новому приобретению? - К приобретению, как ты его называешь, возвращаться пока рановато. Сколько он обходится без своего "Новозета"? Неделю? Я не хочу пока давать ему стимуляторы, пусть выходит из блока сам. - Твое дело. Он тебе нравится? - Симпатичный, - Том кивает. - Скажем так: его вязка определенно не будет с моей стороны жертвой ради науки. Как ты нашел его? - Совершенно случайно, - Марк отставляет бокал и снова наполняет его. - Оказывается, в Австралии не такая уж и редкость - омеги вроде него, не шлюхи и не чернорабочие. А когда я услышал о том, что он опустился на три пункта между первым и вторым тестами - сразу понял, что он именно тот, кто тебе нужен для исследования стимулятора. - Если только первый тест не был ошибочным. - О, да. Официант явно не торопится, Марк смотрит на часы, а потом снова переводит взгляд на Тома. Тот выглядит весьма оживленным. Общество омеги - даже принимающей препараты для подавления течки, не говоря уж об отказавшихся от подобных препаратах - всегда плодотворно для альф. Сам Марк тоже не из любителей случек с омегами, но всегда старается держаться к ним поближе именно поэтому: ему нравится то ощущение власти, которое может дать только омега. Будет ужасно, если омеги исчезнут с лица земли, точно так же, как и если исчезнут альфы. Марк рад сделать все возможное, чтобы предотвратить вымирание. О вымирании не принято говорить открыто, но вряд ли кто-то станет отрицать эту проблему. Миллионы лет назад, на заре формирования вида, вероятно все омеги были женщинами, а альфы - мужчинами, их слияние сделало homo sapiens видом, главенствующим на планете. Согласно исследованиям антропологов, беты и дельты появились уже во времена становления общинного строя, тогда же было и заложено начало вымирания омег и альф: мужчины-омеги бесплодны, как и большинство женщин-альф. Количество альф и омег рождающихся у бет и дельт постепенно сокращается, а зеро как более поздняя мутация вовсе неспособны к воспроизводству альф и омег. Вместе все это складывается в весьма неутешительную картину: если ситуация не изменится кардинально, всего несколько веков спустя альфы и омеги практически полностью вымрут. Мир будет принадлежать разновидностям человека, которые неспособны испускать феромоны сами и с трудом следуют чужому запаху. Без альф в мире наступит анархия. В средние века, когда общество еще нуждалось в поддержке религии, был сочинен торжественный гимн: "Мир держится на альфах, которые правят нами, которые вынашивают в своих головах величайшие идеи. Благословенны да будут альфы. Мир держится на бетах, которые следуют словам альф, которые претворяют в жизнь их идеи. Благословенны да будут беты. Мир держится на дельтах, которые берут на себя тяжелый физический труд, которые кормят и поят нас своим усердием. Благословенны да будут дельты. Мир держится на зеро, которые составляют законы, которые следят за их соблюдением, свободные от влияния чужой воли. Благословенны да будут зеро. Мир держится на омегах, которые утешают нас, которые даруют нам свою любовь и свою покорность. Благословенны да будут омеги. Да будет так всегда: и сегодня, и завтра, и во все грядущие дни". Марку всегда нравился этот стих, и он всегда был уверен, что каждый из альф обязан приложить все силы для сохранения популяции. Именно это он и делал - со всем усердием, которого мог достичь. И его друзья, такие как Том, рады были помочь. Исследования проводились тайно, но Марк не раз сверялся с буквой закона: согласие омег не обязательно, представители прочих же классов участвовали исключительно в опытах безопасных для жизни и добровольных. Теперь у него - вернее у его друга - есть великолепный образец омеги для эксперимента, и дальнейшая успешность исследования зависит от Тома. Марк доверяет ему: Том надежен, Том хочет того же, что и он сам - не допустить вымирания. - Когда ты планируешь начать курс? - После первой вязки. Не стоит торопить время - мы же не хотим получить заурядный гормональный срыв. Том наливает вина и себе. Он поднимает бокал в безмолвном тосте, и Марк кивает ему: за выживание вида - до дна. ~ * ~ Приступы боли начались уже через двое суток после отказа от "Новозета" - первый спазм Крис ощутил как раз в тот момент когда доктор Руффало застегнул у него на шее новый ошейник, слишком узкий и больно давящий. Потом был еще один - в самолете, такой сильный, что Крис захотел заскулить будто побитая собака: ни разу в жизни он не чувствовал подобной боли и даже не предполагал, что отказ от таблеток повлечет за собой такое. Но потом постепенно спазмы стали привычнее - он до сих пор на миг замирает, почувствовав режущую боль, но тут же возвращается к своим обязанностям. Крис хочет показать себя с лучшей стороны. Он не может позволить боли помешать. Работа однообразная, но несложная: бумаги и электронные письма, иногда - телефонные звонки. Альфа - "Том", Крис постоянно мысленно себя поправляет, понимая: должен научиться обращаться по имени - обещает, что работы станет больше после завершения испытательного срока, но Крис не сомневается в своих способностях. Несмотря на боль, он чувствует себя в последние дни лучше, будто протрезвев впервые за долгое время. Он слышал, что подавляющие течку препараты плохо воздействуют на память и способности к концентрации, но даже не предполагал, как сильно это воздействие. Еще хуже спазмов - первые признаки приближающиеся течки. Временами на Криса накатывает невыносимо сильное желание физического контакта с альфой, хотя бы сквозь одежду. Он хочет прижаться к Тому всем телом, почувствовать его тепло и запах. Влечение навязчивое, сбивающее с толка и унизительное. Крис снова и снова ловит себя на чувстве стыда за природу омеги - впервые за десять лет прошедших с тех пор, как он смирился с результатом повторного теста. Одно дело - чувствовать на себе оценивающие взгляды представителей более высоких типов, и другое - быть зависимым от другого просто потому, что рожден омегой. Чувствуя, как подкатывает новый спазм, Крис откладывает нераспечатанные бумажные письма - вряд ли в них что-то важное, они могут подождать пару минут. Закусив губу, он опускается на свой стул и невольно тянется к больному месту, накрывает ладонью будто кровоточащую царапину. - Живот сильно болит? - Том поднимается со своего места. Сейчас, в утреннем свете, проникающим в окна кабинета, он похож на прото-альфу из школьного учебника. Крис хорошо помнит эти картинки: похожий на подобие паука, созданное из человеческого тела - с длинными конечностями, бледной кожей, безгубым ртом, с вытянутым телом, прото-альфа склонялся к прото-омеге - волосатой, как обезьяна, женщине, раздавшейся от бесчисленных родов, с грудями, набухшими от молока. - Это из-за "Новозета" - и, боюсь, тебе еще долго придется мучиться. В какой-то мере ты чувствовал эту боль все время, но обезболивающее в составе препарата просто нейтрализовывало ощущение, - Том подходит к нему ближе и, быстро склонившись, опускает свою ладонь на руку Криса. Боль тут же становится тише - или, вернее, так кажется: феромоны альфы кажутся раздражителем, заслуживающим больше внимания, чем спазмы. - Спустись на пятый или первый этаж и купи в любом автомате шоколадный батончик. - Я не люблю сладкое. - Ты не любишь - но омега любит. Тебя, скорее всего, научили не разделять эти два понятия, но я думаю, что лучше разделять. Например, я - мой тип делает меня тем кто я есть, но мы не одно и то же: Тому нравятся только мужчины, в основном беты, но альфа хочет спариваться с омегами любого пола, - Том склоняется к нему ближе. - Конечно, у вас есть что-то общее: омега любит выглядеть красивой и мне кажется, что Крису тоже нравится выглядеть красивым. Это объясняет почему ты такой красивый, хоть и подавлял в себе проявления омеги. Он дотрагивается другой рукой до аккуратно заколотых волос Криса, и тот вздрагивает, а потом подается ему навстречу. - Но есть вещи, которые у вас не общие - омеги, как правило, любят сладкое, и после шоколадного батончика тебе скорее всего станет лучше. Возьми лучше два, второй на вечер. Он подается назад и распрямляется. Тепло его прикосновений тут же рассеивается, и боль возвращается. Уже не такая острая, скорее ноющая, она будто заливает тело изнутри. Крис совсем не уверен, что от сладкого ему действительно может стать легче. - Раз уж мы об этом заговорили, то я спрошу сейчас, - Том облизывает губы, глядя ему прямо в глаза. - У тебя есть опыт секса с мужчинами? - Небольшой, - Крис пожимает плечами. Он удивлен, что этот вопрос не прозвучал раньше. - Но не с альфами. - Мы не так сильно отличаемся от бет, не в физическом плане, по крайней мере. Мне просто нужно знать, сумеешь ли ты подготовиться к вязке - похоже, она случится очень скоро. А теперь я позволяю тебе взять небольшой перерыв, минут на десять. Крис послушно поднимается с места. Даже если он и не верит в то, что шоколадный батончик может помочь - немного пройтись будет кстати. Это здание кажется ему слишком большим, как и видимый из окон жилой корпус. Здания североамериканского отделения "Хиддлстон и Хопкинс фарматекс" почти полностью независимы от окружающего мира, только поставки продуктов связывают их с ближайшим городом, они - будто остров из стекла и бетона посреди холмов Индианы. Фабрики располагаются чуть дальше к югу, из окон кабинета директора можно увидеть только тянущиеся к ним дороги, явно совсем новые, с четкой разметкой. Странное место, неуютное. Том снова заговаривает с ним, когда Крис уже почти перешагивает порог кабинета. - Тебе нравится чувствовать себя поумневшим без "Новозета", правда? - Да, но, - Крис облизывает губы и оборачивается, - мне не нравится другое. То, что мне постоянно хочется... Он осекается, будто давится словами, чувствуя, как при одной только мысли о сексе с альфой у него внутри что-то меняется, рвется. Говоря словами Тома, сейчас Крис хочет выглядеть спокойно и уверенно, а омега хочет ползать по полу на четвереньках, упрашивая прикоснуться к ней, снять с нее одежду, чтобы начать ласки как можно скорее. - Секса со мной? Не волнуйся, так будет не все время - после того, как развяжешься постепенно научишься это контролировать. Том улыбается ему еще раз, терпеливо и нежно. Сейчас он выглядит хорошим человеком, заслуживающим всего доверия, на которое Крис способен.