Пробуждение

      Я открыл глаза и попытался определить где я нахожусь. Прошло два месяца, а я все еще тут. Одинокая металлическая кровать. Сырые бетонные стены. Тюремная камера, похожая на клетку. Слишком угнетающая обстановка для всеобщего героя и примера для подражания. Я ходил по камере, с каждым шагом приближаясь к маленькому грязному окну, откуда был виден клочок окружающего мира.       За окном была ночь. Я сел на холодный пол и задумался. Я был героем, спасал мир, следовал за мечтой. А теперь гнию тут, как самый опасный преступник. Наташа говорит, что это потому, что я стал разрушительным и опасным. Из-за Баки. Но не может быть такого, чтобы любовь разрушала. Хотя я уже убедился, что все мои принципы и правила не подходят этому миру.       Но все же я не мог поверить в предательство человека, которого полюбил. Для меня это было гораздо хуже заключения. Особенно больно осознавать, что это все было частью отвратительного плана. Меня предали мои же друзья…       — Роджерс, на выход.       Я завел руки за спину и вышел через открытую дверь. Яркий свет ламп ослеплял. Меня подтолкнули к комнате, огороженной сеткой и толстым стеклом. Наконец мои глаза привыкли к свету, и я сел за стол.       — Стив, привет. Никто не знает, что мы здесь, — Наташа положила руку на мое запястье.       — Что ты здесь делаешь? Ты предала меня!       — Прости, Роджерс, так было нужно. Только так мы можем уничтожить «Гидру».       — Без моей помощи? Закинув меня сюда, как последнего уголовника? — я встал и собрался выходить.       — Ты можешь не верить мне, но поговори с ним, — Наташа отодвинула стул и отошла к темному углу комнаты. Только тогда я заметил силуэт человека, стоящего там. Романофф что-то прошептала ему и покинула помещение.       Он молчал, прислушиваясь. Я начал говорить, когда стук каблуков Наташи стал совсем тихим.       — Ты предатель, Барнс. Я верил тебе. Я… любил тебя…       — Они активировали его. Я не хотел. Я не знал, что делаю, Стив. Это был план Фьюри и Старка. Но теперь «Гидра» уничтожена. И я вытащу тебя отсюда, — как заведенный повторял он, не слушая меня.       Злость переполняла меня. Я заткнул уши ладонями, но звук его голоса проникал сквозь пальцы, как вода. Он был настойчив и серьезен. Я никогда не видел его таким. Но все же я был разочарован, несмотря на его растерянный и виноватый взгляд. Баки что-то говорил, извинялся, но у меня не было желания слушать его. Я вскочил с места и выбежал из комнаты. На коридоре меня встретил дежурный и толкнул в мою камеру.       — Я люблю тебя, Стив! — услышал я, падая на пол.       Я поднялся через час. На кровати лежал мой щит и костюм Капитана Америки.       В эту же ночь я покинул эту тюрьму.