Море и власть

Шаг. Ещё один шаг. Медленно выйти во двор, окинуть взглядом холодных синих глаз каменные дорожки, деревянные домики и корыта. Где-то запел петух, под ногами пробежала пятнистая кошка, играя с солнечным лучом. Ничего, совсем ничего не изменилось. Вот только... Звонкий смех больше не наполняет улицу, не поёт песни родной голос. Милая девушка с тёплыми руками и рыжими волосами ушла навсегда. Луиза, мечтающая о море и приключениях, больше никогда не откроет зелёных очей. Всё потому что зима выдалась особенно холодной, а тканей на одежду не было. Знакомый лекарь сказал, что девочке очень повезло. Она прожила до весны. Виат не верил своим глазам, не верил людям, которые постепенно начали выползать на улицу. Как мир мог жить без неё? Почему солнце не погасло, не облетели юные листья? Молодой человек чувствовал, что с Луизой умерла его часть. Та, что отвечала за чувства и эмоции. Осталась лишь пустота и ненависть. Кого мог ненавидеть этот бедный юноша шестнадцати лет? Короля, который повысил налоги и уничтожил последнюю надежду добыть лекарство. Кардинала, который прогнал Виата, когда тот просил милостыню. Зиму, которая забрала жизнь сестры. Нет, конечно, юноша знал, что в нём не течёт кровь Виолы и Элеонора. Но Луиза была для него самым родным человеком на свете. Теперь же её нет. Виат шагал по каменной дорожке. Куда? Прочь из дома, как можно дальше, чтобы никто не увидел, не заметил его слабость, никогда больше не нашёл. "Когда-нибудь я сяду на корабль с пиратом, возьму в руки шпагу и отправлюсь на поиски сокровищ. Потому что в моём возрасте сидеть на шее родителей — глупо. Представляешь, как будет счастливы мать и отец, когда я отправлю им жемчуга и бриллианты! Я и тебя с собой возьму, когда вырастешь", — когда-то давно говорила Луиза и пропускала длинные русые волосы брата сквозь свои тонкие пальцы. Кожа у неё была бледной, но её покрывала чёрная сажа. Девочка трудилась не покладая рук. А теперь умерла. Воспоминания приносили боль. Их хотелось выжечь огнём, утопить в воде, сбросить с себя тяжким грузом. Однако лишь они заставляли не потерять себя. Пока памяти удавалось сдерживать отравленный разум. —Здравствуйте. Извините меня за дерзость, Ваше Высочество, но капитан давно уже вас ждал. Пророчество сказало нам, что вы придёте сюда. Только не гневайтесь на несчастного Килли, — послышался писклявый, не слишком приятный голос. Перед Виатом стоял низкий человек, смотрел прямо на него своими большими, слишком уж зелёными глазами. Килли был одет в дорогую одежду, на пальцах блестели кольца с драгоценными камнями. Такой человек не может обращаться к нему. Но мужчина смотрел на Виата. И никого вокруг не было. — Милорд, вы меня с кем-то путаете. Я не король и беден как церковная мышь, — спокойно ответил юноша, поклонившись. Вышло на удивление складно, вполне себе элегантно. — О, господин Виат, не стоит говорить таких ужасных слов. Пошлите, пошлите, нам надо идти, — пропищал некий Килли, его пальцы вцепились в старый рукав серой рубахи, и мужчина потащил Виата к большому кораблю. Надо же, одолеваемый воспоминаниями, он пришёл к порту! Как странно, как странно. Следовало вырваться и убежать, но неведомая сила заставляла юношу следовать за своим проводником, разглядывая лица стоящих на палубе. Огромная красная морда с шрамом, пересекающим левую бровь. Вот толстяк с серьгой в носу и растрёпанными чёрными волосами. У самого борта стоит и курит тощий молодой человек с повязкой на глазу и длинными усами. А над кораблём развивается чёрный флаг. "Пираты!" — только и подумал молодой человек перед тем, как красная дверь с витиеватым узором отворилась.