Неудавшийся побег
7 июля 2016 г., 08:51
Часть I. Игра на выживание.
— Дядя Петир, вы и вправду уже уезжаете? В карих глазах мальчишки отразилась немая просьба остаться и промелькнул отблеск обиды за возможно столь скорый отъезд Бейлиша. — У меня появились неотложные дела на Севере, Робин. К превеликому сожалению, у меня нет времени на промедление, — это было достаточным объемом информации для паренька, да и не стоило кого попади уведомлять о своих планах. Юный лорд потупил взор и явно приуныл, о чем свидетельствовали поджатые пухлые губы и смешно, еще совсем по-детски, надутые щеки. Петир улыбнулся уголками губ и подбадривающе похлопал его по плечу. — Не волнуйтесь, Робин. Моего отсутствия вы и не заметите. И я даю вам слово, что как только мне предоставится возможность, я обязательно напишу вам письмо, — и, помолчав немного, продолжил: — Я покину замок Рунного камня завтра на рассвете.***
Плотно закрытые оконные ставни не пропускали ни одного солнечного луча даже в разгар осеннего дня. Звуки повседневной жизни замка долетали до башни уже приглушенными, слившимися в один сплошной равномерный гул, под который было так приятно спать. Или просто лежать, устремив неподвижный взгляд заплаканных глаз в одну точку. Если бы люди Болтонов не нагнали их в ту ночь, то… то тогда что? Мыслями о таком, казалось бы, столь близком воссоединении с братом-бастардом себе теперь было не помочь, лишь слезы начинали сильнее литься из покрасневших от долгих рыданий глаз. С ее неудавшейся попытки побега прошло уже больше недели. Больше недели Санса не видела ничего, кроме четырех стен своей комнаты и Болтона, наведывавшегося по ночам. Даже триумфальная победа над войском Баратеона не смягчила гнев мужа за смерть Миранды и удара по его самолюбию. Болтон был в ярости, о чем свидетельствовали до сих пор не зажившие на теле Сансы синяки и глубокий порез на щеке. Что стало с Теоном, одним Старым богам было известно. Создание, предавшее её дом и одновременно с тем нашедшее в себе силы помочь ей бежать, а в этот час упавшее на колени перед своим хозяином в месиво снега, грязи и конского навоза, было просто парализовано ужасом и не могло выдавить из себя ни слова, ни звука. Ведь и мимолетного знакомства с Болтонским бастардом было достаточно для понимания того, что этот зверь был глух к мольбам о пощаде. Его холодные серые глаза в тот момент были похожи на бездонную пустоту. И не было ничего страшнее этой пустоты. А раздувающиеся ноздри и до боли сжатая челюсть были предвестниками надвигающейся бури. Она стояла с Теоном, замерев на месте не в силах и шелохнуться. Рамси обращался к ним тихим, шелковым голосом, который был не более, чем прикрытием для ярости, скрывшейся за ним. Сансу охватил страх, что ей придется вернуться в замок с Болтоном, и за собственными переживаниями она не заметила, как прислужники Рамси с отвращением схватили Теона за его грязное тряпье и оттянули куда-то в сторону. В тот момент последняя из Старков ничего не видела перед собой кроме лица рассерженного, что-то говорящего ей Болтона, но его слова не долетали до ушей девушки — сознание отказывалось воспринимать происходящее с ней. Ее воспоминания о том вечере до сих пор были затянуты легкой туманкой, за которой сознание благоразумно скрывало детали той мрачной ночи. Она лишь помнила, как по дороге домой дала слабину, и несколько слез скатились по ее щекам. По приезде в замок Рамси схватил белую как снег Сансу за руку и быстрым шагом повел ее, запутывающуюся ногами в длинном черном дорожном платье, к башне, где находились ее покои. Позже, когда солнце встало над Севером и возвестило о начале нового дня, очнувшаяся в своих покоях Санса почувствовала боль по всему телу и бесконечное отчаяние в душе. С той самой ночи каждый день стал для нее жалким влачением существования. До самой ночи дочь Старков сидела, запертая в покоях и прикованная за руку цепью к постели, преданная самой себе и своему горю. А поздно вечером приходил он. Непредсказуемый, требовательный и по-своему жестокий. Чаще всего Рамси появлялся ближе к вечеру и, удобно расположившись на стуле, часами сидел, не спеша распивая вино и не сводя пристального взгляда с девушки, чем удерживал ее нервы на пределе и ни на миг не позволял расслабиться. Он мог то резко вскочить и наброситься на нее, принуждая к сексу; мог подойти и неожиданно нежно поцеловать в лоб после чего сразу же покинуть покои. Мог начать глумиться над ней, изводя своими едкими фразами; мог просидеть с ней до самого утра, дудя в охотничий рожок и не давая Сансе уснуть. Болтон мог и вовсе не появиться весь вечер, хотя происходило это очень редко, или же мог просто оставить непослушную жену на пару дней без еды. Однако же большинство из того, что смел делать с Волчицей бастард, оставляло за собой болезненные и уродливые следы на ее теле, что пестрели различными цветами и формами. Так, вся спина девушки уже была испещрена ранами от ударов розг, плечи и грудь были усыпаны мелкими тонкими порезами, а кожа приобрела нездоровый серый оттенок. С той самой ночи она пока ни разу не встретила Теона и даже не знала, был ли он жив или нет, однако, по правде, ей было все равно. Грейджой должен был ответить за предательство ее семьи. Да, он помог ей сбежать и спас от Миранды, но хороший поступок не отменяет плохого поступка. Более того, Теон и сам хотел сбежать, и если бы не та ситуация, в которой они оказались и не направленная на Сансу девушкой с псарни стрела, этот юноша никогда бы не протянул ей руку помощи. Он бы так и стоял в молчании в сторонке, наблюдая с безопасного расстояния за тем, как ее насиловали, издевались над ней и унижали. На этом месте размышления дочери Старка были прерваны звуком поворачивающегося в двери ключа. Судя по всему, это молчаливая служанка принесла редкий обед. Однако девушка ошиблась. Вместо служанки из-за открывающейся двери показался Болтонский бастард. Одарив леди Сансу неискренней, ничего не значащей улыбкой, Рамси сразу же перешел к делу: — Здравствуй, моя любимая жена. Не заскучала в мое отсутствие? «Подонок», — промелькнула, словно стрела, мысль. — Не сильно, милорд. В тесных покоях в одиночестве дышится легче, — съязвила она. Как же Старк желала, чтобы этот мерзкий бастард замертво сейчас упал на каменный пол и больше никогда не встал, никогда бы не посмотрел на нее этими холодными голубыми глазами. Ее воротило от бастарда, и только бы его смерть принесла девушке истинное удовольствие. Выдержав некоторую паузу и окинув оценивающим взглядом Сансу, Рамси продолжил: — Мой отец хотел бы, чтобы ты чуть больше принимала участие в жизни Винтерфелла. Я не могу пойти против его слова и вынужден сообщить, что теперь ты вольна приходить и уходить, когда тебе того захочется — дверь твоей комнаты с этого момента открыта. Я оставлю на входе стражников, которые будут сопровождать тебя по замку во избежание повторения твоих… вылазок. На секунду Санса прикрыла глаза. Значит, боги услышали ее молитвы, и остается набраться терпения и поиграть свою роль еще некоторое время, а потом наконец освободиться от этой ноши. По крайней мере, дочь Старка надеялась, что так и произойдет, и, более того, такое более не повторится. Она совершила большую ошибку, доверившись Петиру, что в конечном итоге разрушил ей жизнь, приняв за нее одно из самых важных решений, и даже не озаботился получением от нее согласия. Теперь же Сансе приходилось расплачиваться за чужой выбор, находиться в родном замке на правах заложницы и выживать в гнезде врагов. Однако она будет сильной и будет бороться до самого конца, для нее еще было не все потеряно. Выберись она отсюда, смогла бы отправиться к Джону, который несомненно защитит ее и не откажет в помощи, поможет отвоевать Винтерфелл назад. — Да, милорд. Изобразив лживую улыбку, Болтон направился к дверям, но на полпути обернулся и небрежно кинул из-за плеча. — Едва не забыл. Лорд Бейлиш оповестил нас о своем скором приезде. Если нам повезет, то его визит будет недолгим, и я надеюсь, что никто... не доставит нам проблем. Он многозначительно посмотрел на Сансу и, не смея ее больше раздражать своим присутствием, покинул покои. На минуту дочь Старка неподвижно замерла на месте, осознавая, что судьба подкидывала ей еще одну возможность обрести жизнь. Это был ее шанс; ей надо было во что бы то ни стало поговорить с Петиром с глазу на глаз, ведь неспроста же он ехал сюда.
