О песне льда и пламени

      С первыми лучами рассвета на развернувшемся перед Винтерфеллом запорошенном снегом поле начали формироваться военные построения Болтона, не оставлявшие Джону возможности оттянуть битву до более позднего времени. Войско Бейлиша не подоспело сюда ни вечером, ни ночью, что означало сражение армий бастардов один на один, и, глядя за активной подготовкой людей противника, Сноу тоже начал поторапливаться и приводить войска к боевой готовности.       У Болтона было численное превосходство, однако он ориентировался на этой местности гораздо лучше того и уже имел опыт сражений. Самым важным было не спешить и не нападать первым, дожидаться первого хода соперника, ведь это представлялось более выгодным положением.       Джону требовалось, чтобы противник пошел первым и, желательно, с конницей. Тогда его люди смогут сперва обстрелять издали приближающегося врага, а затем выдвинуть вперед и своих всадников, которые должны будут разбить остатки конницы Болтона и не допустить ее подхода к основному войску. Если всё пройдет успешно, то по завершению первого этапа битвы Джон потеряет лишь часть конных воинов и станет вновь дожидаться следующего хода второго бастарда. Коли понадобится, он будет дожидаться новых действий Рамси хоть трое суток, но сам вперед не двинется.       Нельзя было допустить победы Болтона, слишком многое зависело от исхода битвы и слишком многое было поставлено на кон. За время, проведенное за сбором войска, он многое успел обдумать и пришел к Винтерфеллу уже с четко поставленной целью: отвоевать замок. Это была великая крепость, способная вынести тяжелые и продолжительные бои, в ней могло укрыться достаточно большое количество людей. И Сноу осознавал, что после падения Стены, Винтерфелл станет последним убежищем и пристанищем для войск и простых людей. Это было место с повышенной военной значимостью и ценностью, это было Сердце Севера. Под этим замком развернутся ключевые сражения и под ним будет вершиться судьба этих земель; под этой крепостью придется в будущем давать отпор ходокам. И для этого Винтерфелл должен был быть отвоеван, должен был находиться в верных руках и сплотить в своих стенах дома Севера.       Решимости придавала и вчерашняя встреча с Болтоном и сестрой. Бастард, поднявшийся до лорда, был хамлив и заносчив, вел себя неподобающим образом и был вопиюще неуважителен и груб к Сансе. Он не клюнул на эти провокации и выбрал молчание вместо слов, не желая опускаться до уровня противника. Рамси пробовал его отговорить от нападения, обещал простить предательство и нарушенную клятву Дозора, говорил отступить и вернуться на Стену, однако он был непоколебим. Джон лишь еще больше уверился, что крепость надо было срочно отвоевывать и спасать сестру из лап нечестивого бастарда. Насколько сильно надо было запугать дочь Старка, что она не осмелилась произнести ни слова, только тоскливо поглядывала на них двоих. Она вообще во многом удивила Сноу — от внешности до так до неузнаваемости изменившемся взглядом. Хоть Санса и сидела на коне, однако это не скрыло, что она заметно подросла, стала еще выше. Интересно, по куда она будет ему? Огненно-рыжие волосы были собраны в красивой высокой прическе, а фигура девушки приобрела женственность. Несколько лет назад перед Сноу стояла девчушка, теперь — девушка.       Изумило его и поведение сводной сестры. Во время их встречи она предстала очень спокойной, даже немного равнодушной к происходящему. Внимательно слушала, что было сказано между двумя бастардами, и пристально наблюдала за ними. Сноу показалось, что ее не смутил ни нож, приставленный к ее горлу сидящим за ней мужчиной, ни угрозы Болтона как в ее сторону, так и в его сторону. Глядя на то, как обращались с Сансой в этом доме, хотелось завыть волком на луну, выкрасть ее и долго обнимать, никуда не выпуская из рук. Через что она прошла, пока он отсиживался на Стене, даже не имея понятия о том, что происходило в остальном мире?       И вот сейчас пришло время проснуться и взглянуть на мир вокруг себя широко раскрытыми глазами. Настало время принимать свои собственные решения и забыть о клейме бастарда. ○○○○○○○○○○       Зловещая тишина накрыла пустынное, зажатое между двумя армиями поле, по которому стелился поземный туман. Это был волнительный момент, когда каждый солдат осознавал, что в самом начале битвы будет задан ее исход. Один просчет, и можно было лишиться шанса на победу. Каждому было известно, что нельзя наступать первым, если не имеешь явного численного преимущества, ибо первая атака всегда была связана с большими потерями в рядах нападающего. В этот раз перевес в численности хоть и присутствовал, однако был не критическим — около пяти тысяч шестисот человек на стороне Болтона и чуть меньше четырех с половиной тысяч воинов у Джона. Стоило учитывать и преданность людей своим лидерам, готовность сражаться за них до конца. Из вчерашней встречи следовал вывод, что Болтон — скользкий тип, поведение и поступки которого не могли не вызвать неприязни, недоверия и недовольства у его людей. Захотят ли воины биться за него? Сомнительно.       Итак, час настал. Внутри все затрепетало от ликования и беспокойства, когда конница Болтона сорвалась с места, начиная сражение. Это как раз было то, что и требовалось Джону. Выполняя роль командующего армией, он громко закричал:       — Лучникам приготовиться!       Сейчас нужно было дождаться попадания скачущих всадников в зону поражения выпущенных из луков стрел и начать обстрел. У них было практически одинаковое количество лошадей: у обоих под тысячу триста людей и надо было срочно убрать это равенство. Войско врага первым двинулось в бой, что было просто замечательным, и теперь людям Волка оставалось убить издали как можно больше людей, а затем выдвинуть вперед свою кавалерию — добить оставшихся в живых всадников противника и не допустить их прохода до пехоты. Пока все складывалось, как нельзя лучше.       Джон сосредоточил все внимание на приближающихся всадниках, выбирая момент для начала обстрела. Нервы были на пределе: в воздухе повисло неимоверное напряжение тысяч людей, а по всему полю разносился угрожающий лязг оружия и упряжи, да топот сотен лошадей.       — Выпустить стрелы!       Рой тонких острых древок взметнулся вверх и, пролетев высоко над полем, обрушился на противника, поражая людей и коней. Убитые животные замертво падали на землю, создавая препятствия для скачущих позади, а их оставшиеся в живых всадники рисковали оказаться затоптанными. Первый удар удался, надо было продолжать стрелять по стройным, легким для попадания рядам кавалерии.       — Приготовиться! — ряды всадников неумолимо приближались. — Стреляй!       Со всех сторон послышался оглушительный, неприятный для слуха свист, и небо вновь покрылось летящими иголками, что при падении на землю оказывались смертоносными восьмидесяти сантиметровыми стрелами. Не успела новая армада окончательно накрыть строй кавалерии, как раздался окрик Давоса:       — Кавалерия разделилась! Джон, взгляните назад за всадников!       Сноу вскинул растерянный взгляд и всмотрелся в даль, пытаясь понять, о чем вел речь командующий армией. Сперва он ничего не разобрал, однако затем за рядами скачущей конницы увидел зазор и двигающуюся следом вторую часть кавалерии. Давос был прав: судя по всему, сперва пошедшие в атаку всадники в один момент времени разделились на две группы. Одна часть так и поскакала вперед, прикрывая собой маневр второй группы, а вторая, большая по величине, замедлилась, отстала и сейчас только подъезжала к месту, где стрелы лучников смогли бы до нее достать.       Сир Давос проявил инициативу и, давая Сноу время на принятие решения, взял командование лучниками на себя. Главнокомандующему же надо было срочно принять решение, что делать дальше.       Рассудив про себя, что лучше было сосредоточиться на первом отряде конницы, ибо если люди Сноу начнут атаковать второй фланг, то рискуют подпустить к себе первый слишком близко. Разумнее было бы еще некоторое время пообстреливать первую группу кавалерии, а уж затем езжать на нее со своей конницей, быстро расправиться с остатками первой линии и встретить вторую. Если всадники Болтона начнут прорываться, то придется подключать к бою часть пехоты.       Последние стрелы были выпущены на конницу врага, и был сразу же отдан приказ кавалерии выступать. Ездоки Джона поскакали вперед, обнажил мечи и приготовились дать отпор врагу.       Через считанные секунды кони двух армий столкнулись на половине поля, относящейся к участку Сноу. Животные врезались друг в друга, опрокидывали один одного, а потерявшие своих всадников кони кидались из стороны в сторону, сбивая с ног выживших людей и создавая помехи для оставшихся в строю. Джон наблюдал, как его люди с легкостью сметали остатки поредевшей первой линии кавалерии Рамси и с минуты на минуту должны были перейти к следующему этапу: снова выступить вперед и в полной боевой готовности встретить вторую часть приближавшейся конницы противника.       Однако внезапно второй фланг, насчитывающий по виду около восьмисот человек опять же разделился напополам. Одна часть поехала дальше, а вторая сначала оторвалась от нее, замедлилась и, исходя из того, что мог увидеть Сноу, вновь разбилась на две группы, одна из которых начала выходить на огромный вольт* направо, а вторая, соответственно — налево.       Не ожидая такого маневра и не особо понимания, чего ожидать дальше, Волк замер на месте, лихорадочно соображая, что же делать теперь. Существовало два варианта действий. При первом из них, если его всадники сумеют задержать третью и четвертую линию конницы врага, надо будет идти в бой с пехотой — задержанные всадники Рамси потеряют скорость и маневренность, и на них уже можно будет идти с меченосцами и одичалыми. Во втором случае, если же оставшихся в живых всадников Сноу будет недостаточно для задержки врага, то его войску выгоднее будет остаться на месте и до последнего вести обстрел надвигавшегося третьего и четвертого фланга кавалерии противника.       Пока же конница Сноу встретила вторую линию и вела с ней ожесточенный бой, не желая отступать ни на шаг назад. Люди Джона, сейчас превосходящие по численности подошедших всадников, постепенно отбрасывали их назад, продвигались потихоньку вперед, прорубая себе путь к следующей атаке кавалерии. До нападения третьего и четвертого фланга конницы Болтона еще оставалось достаточно времени — всадники совершали огромный разворот и до сих пор не завершили своего маневра, а после него ведь им еще предстояло доехать до места сражения. К сожалению, стрелять по ним не представлялось возможным — они были далековато от центра поля, и стрелы до них просто-навсего не долетели бы. Кроме того, Сноу в один миг заметил, что часть пехоты Болтона продвинулась вперед, готовясь, скорее всего, вступить в бой после конницы. Расклад боя в нынешний момент оставлял желать лучшего и заставлял бастарда Эддарда Старка волноваться. Джон не мог присоединиться к ведущемуся сражению, иначе подставил бы под удар заключительной атаки кавалерии врага своих пехотинцев. Обстрелять всадников Болтона он также не мог — тогда бы существовал высокий риск того, что собственные люди Джона окажутся под градом из стрел его же лучников. Оставалось лишь ждать и по мере изменения ситуации продумывать новую стратегию.       А затем произошло то, чего бастард никак не мог ожидать: пехота Болтона, выдвинутая вперед, открыла стрельбу по столкнувшимся в сражении людям, среди которых были как воины Сноу, так и свои воины. Пару мгновений Волк стоял в полном оцепенении, с ужасом в широкораскрытых глазах наблюдая за тем, как Болтон уничтожал собственную кавалерию. Он был выдернут из ступора разнесшимся по рядам криком Давоса:       — Лучникам приготовиться! — третий и четвертый фланг конницы Рамси слились в единый строй, насчитывающий чуть больше трехсот пятидесяти человек, и на полном скаку приближались к войску Волка. Практически вся конница противника погибла от стрел, и теперь можно было спокойно начинать обстрел подступавшего отряда. — Выпустить стрелы!       Далее все развивалось с поразительной скоростью. Давос, уже понявший, что с их противником всегда нужно было оставаться начеку и всегда смотреть в даль и по сторонам, в последний миг успел подметить план врага и, сперва в сердцах ругнувших "Что за чертовщина", закричал войскам и остальным командующим, выхватывая из ножен меч:       — Вперед!       Не смотря на внезапность приказа, одичалые во главе с Тормундом и Вун-Вуном, а вместе с ними и остальные ринулись с боевым кличем с места, пообнажав свои мечи. А уже через мгновение и побежавший со всеми Сноу понял, что происходило, а еще через миг на всех обрушился дождь из стрел.       Пока они всеми силами старались остановить надвигавшуюся и угрожающую им конницу, то пропустили, как пехотинцы Болтона направились вслед за всадниками и, выйдя незамеченными в центр поля, откуда их стрелы могли поразить первые ряды войска Сноу, открыли стрельбу.       Сир Давос принял правильное решение, погнав воинов вперед на врага — стоять на месте было в складывающейся ситуации равносильно самоубийству, а вот бег вперед мог спасти многим жизни.       И Джон, присоединившись к своим людям, сорвался с места в сторону противника, понимая, что это был конец, однако все равно не желая отступать и сдаваться без боя.       Дождь из стрел не прекращался, быстрые и незаметные пакостницы хаотично летели с неба, убивая одних мужей и минуя других, втыкались в землю, что все больше начинала походить на распушившего свои иголки ежика. Боковым зрением Сноу видел, как падали замертво бегущие бок о бок с ним мужчины, а галопирующие им навстречу лошади становились все ближе и уже сами стали попадать под безумный обстрел.       Считанные секунды до столкновения. Бастард выбрал себе противника и, сосредоточившись на рыжем коне, замахнулся мечом. Они сходятся. С глухим ударом столкнувшихся коней и людей, со звяканьем упряжи и лязганьем мечей, с топотом коней и криками людей два войска сошлись на поле боя: кавалерия Болтона по одну сторону и пешее войско Джона с другой. Начался полнейший хаос и неразбериха, что усугублялись нескончаемым градом из стрел.       Лорд Главнокомандующий рассек мечом из валирийской стали грудь выбранного им всадника, окропляя свой меч первыми каплями крови. Чудом он успел отскочить от следующего коня и, резко, по наитию, разворачиваясь в сторону, нанес удар по шее серого коня, что с хрипом завалился на землю, подминая под себя своего седока. Кони скакали со всех сторон, шарахались из стороны в сторону, сбивали один одного, слепо бросались раненные стрелами и мечами на людей. Сноу уже весь покрылся взметаемой из-под копыт коней и людских ног грязью, а его одежда, руки и лицо были перепачканы каплями чужой крови. Он то нападал на выбранную цель, то наобум махал мечом, не зная, откуда ждать опасности. Пока смерть миновала Волка, однако он ощущал, что шансов на выживание у него оставалось все меньше.       Одна из стрел угодила ему в правую ногу и пробила икру насквозь, и бастард Эддарда Старка покачнулся на ногах, стараясь удержать равновесие. Перебарывая боль он шагнул в сторону и в неистовстве и отчаянье проткнул мечом замешкавшегося воина врага, и тут, когда он выдернул оружие из умирающего мужчины, то услышал возле себя топот копыт. Сноу обернулся на звук, взмахивая мечом, и встретился со скачущим на него конем. Поднятое оружие вошло в грудь животного, убивая, однако, не успевшее остановиться, оно налетело на Волка и завалилось на него, подминая под себя. В мгновение ока юноша оказался зажатым под передом коня — увесистая голова и шея животного придавили бастарда к земле. Его правая нога очутилась под туловищем рыжего, а левая — под передними ногами. Туша давила своим весом на Сноу, а из рассеченной мечом груди струилась алая кровь, заливающая его одежду и грудь с лицом.       Пытаясь выбраться из западни, раненый в ногу Джон попробовал скинуть с себя мертвую тушу, но у него ничего не вышло. Усложнило задачу и продолжившееся сражение. Возле лица бастарда то и дело мелькало то копыто, то нога человека, то в поле зрения попадал падающий на землю умирающий или тяжелораненый человек. Волк абсолютно выпал из боя и, когда все-таки сумел выкарабкаться из-под коня, что, если быть честными, и спас своим телом ему жизнь, прикрыв от стрел и защитив от ударов мечей, то, покачиваясь на ногах, сперва не мог сообразить, почему воины начали внезапно отступать, толкать один одного и пятиться назад, наскакивая на своих собратьев. Джона подхватил людской поток, зажал, сдавил и понес назад к лесу. Он крутил головой и изо всех сил пытался оттолкнуть от себя мужчин, хватался за плечи рядом стоящих воинов, старался удержаться на ногах и приподняться над головами окруживших его людей. Постепенно Сноу удалось сосредоточиться на происходящем, и теперь он в ужасе обводил испуганным растерянным взглядом столпившихся, словно стадо тупых овец, и давящих, затаптывающих друг друга людей. Остатки его войска были окружены с трех сторон копейщиками Болтона, что плотно прикрываясь огромными щитами, отбивали ритм и совершали синхронные выпады вперед, пронзая длинными копьями сгрудившихся в панике и дизориентированных людей. Сзади остаткам войска бастарда Старка прикрывала дорогу к бегству груда из мертвых людей. Многие пытались взобраться на нее, чтобы сбежать от копейщиков, однако в большинстве своем терпели неудачу. Их скидывали, оттаскивали назад свои же собратья по оружию, затаптывали под ногами, в панике стараясь выбраться самим, а тех, кому удалось добраться до вершины, встречали на другой стороне груды мертвецов перебежавшие туда лучники Болтона. Пристрелянные воины либо падали вперед, либо опрокидывались назад, скатывались по холму из человеческих тел и сбивали с ног следующих карабкающихся вверх.       Внимание Джона было приковано к сражавшемуся с копейщиками Вун-Вуну, что стоял в первых рядах, возвышаясь над всеми людьми, и раскидывал подступающих к нему людей врага. Великан был усыпан порезами, из его тела торчали стрелы, однако он продолжал сражаться и отчаянно боролся из последних сил.       На глазах у Волка в правый глаз Вун-Вуна вонзилась стрела, и великан, мгновенно погибнув от полученного ранения, завалился назад, падая и подминая под себя столпившихся и не могущих отступить в сторону людей. Сноу отрешенно смотрел перед собой и не спускал взгляда с того места, где буквально минуту назад бился с противником последний из великанов. И вдруг с поразительной ясностью пришло осознание — это был конец, они проиграли.       Ни Тормунда, ни Давоса Джон сейчас не видел, его окружала лишь безликая масса людей, что жались один к одному, пробуя избежать смерти. От давящего со всех сторон веса мужчин становилось трудно дышать, раненая нога слушалась все хуже, перед глазами стали мелькать черные мушки, а окружающие звуки приглушились, постепенно уходя на задний план. Оставалось в живых все меньше и меньше людей, и Сноу видел приближающееся к нему все ближе и ближе изображение освежеванного человека, украшавшее щиты копейщиков.       Воздуха стало катастрофически не хватать, и сознание бастарда постепенно погрузилось во тьму.