Твой любящий муж
27 октября 2016 г., 23:38
Погруженная в тишину богороща была усыпана толстым слоем снега, сквозь который приходилось пробираться, высоко поднимая ноги, и легкий мороз пощипывал щеки да пытался добраться до упрятанных в перчатках рук, а за Хранительницей Севера с шорохом тянулась пола длинного обитого мехом плаща, что чуть заметала снегом следы шагов девушки.
Церемония принесения присяги, начавшаяся с самого утра, уже давно завершилась, и отпущенные Хранительницей Севера люди отправились исполнять свои повседневные обязанности. Вместе с тем одному из гвардейцев девушка поручила поседлать двух коней — одного ему, а другого — под перевозку дорожного сундука, и сказала езжать с поклажей в Дредфорт да передать ее лорду Болтону. Ее распоряжение было встречено удивленным взглядом опирающегося на клюку Джона Сноу, который, как и лорд Бейлиш, присутствовал при принесении присяги и с пристальным вниманием наблюдал за своей сестрой. И хотя брат-бастард ничего не сказал леди Сансе по этому поводу, однако она все равно уловила, что ее поступок остался не понятым и не одобренным юношей.
И теперь, когда все разбрелись по своим делам и Волчица осталась предоставленной самой себе, она поспешила уединиться в богороще, желая немного времени побыть в одиночестве и обдумать свои дальнейшие шаги. Ей еще предстояло много о чем поговорить с Джоном и, кроме того, заняться насущными делами — уведомить все дома Севера о переходе Винтерфелла под ее управление и изгнании Болтона обратно в Дредфорт, а также объявить о возвращении дома Старков и посмотреть, какие дома согласятся ее поддержать. Однако Санса осознавала, что это все были мелочи по сравнению с теми важными решениями, которые в ближайшее время предстояло ей принять и от которых во многом будет зависеть ее будущее. И лучшего места, чем здесь, под чардревом, для таких размышлений и придумать было сложно.
Находиться в богороще было спокойно и умиротворяюще; это место казалось неизменным, словно выпало из времени и не ведало о той суете, что творилась вокруг По сравнению с величием и древностью этого места собственные проблемы начинали казаться незначительными и не достойными внимания, а мысли принимали совсем другое течение, и все представало перед глазами в другом свете. Сейчас было идеальное время для Хранительницы Севера, чтобы обдумать все произошедшее с ней и уверенно двинуться вперед.
Однако же оставаться здесь наедине с самой собой у девушки вышло совсем не долго, и вскоре среди темно-коричневых стволов деревьев замелькал силуэт облаченного в черный плащ мужчины. И Санса, завидев издали направляющегося к ней Мастера над монетой, поднялась со своего места под чардревом и развернулась лицом к пруду, собираясь сделать вид, будто не видела приближающегося к ней мужчину.
Волчица не желала сейчас говорить с лордом Долины, однако вопреки ее желаниям скрип снега раздавался все ближе и встреча с мужчиной становилась неизбежной. И уже через пару мгновений совсем не далеко от нее послышался знакомый голос:
— Надеюсь, я вам не помешаю?
Санса медленно повернула голову к пожаловавшему к ней лорду Бейлишу и, окинув его презрительным взглядом, произнесла:
— Чего вы хотите?
Петир взглянул на уже скованный льдом пруд и, криво улыбаясь одним уголком рта, проговорил:
— Я думал, вам это известно.
Хранительница Севера внимательно посмотрела на Мизинца и ощутила нарастающую внутри злость на мужчину перед ней, что смел петь льстивые песни и вести за спиной свою тайную игру. И девушка, уже понимающая, что Мастер над монетой скрывает под своим черным плащом не одну личину, произнесла:
— Я уже не уверена в этом.
Мизинец вскинул на девушку пронзительный взгляд своих серо-зеленых глаз и, медленно приближаясь к ней, начал пылко говорить, стараясь заворожить слушавшую Волчицу своей речью:
— Каждый раз, как я принимал решение, я закрывал глаза и представлял одну картину. А когда нужно было действовать, я спрашивал себя: «Поможет ли мой шаг превратить эту картину в реальность, перенести ее из моего разума в наш мир», — Бейлиш вплотную подошел к Сансе. — И я действовал только тогда, когда ответ был «Да», — мужчина сделал паузу и продолжил говорить, взирая прямо в лицо девушки. — Я представлял себя на Железном троне и тебя рядом со мной.
И как только последнее слово слетело с губ Петира, он наклонился вперед и потянулся к леди Сансе за поцелуем, однако был остановлен выставленной вперед рукой девушки, что, отказав мужчине во взаимности, вежливо проговорила:
— Это прекрасная картина.
Хранительница Севера еле удержалась от того, чтобы не поморщиться от отвращения и раздражения, вызванного хоть и не лживыми, однако и не правдивыми словами мужчины. Ее передернуло внутри от того, с каким благоговением и придыханием Бейлиш говорил о Железном троне и как жалко прозвучали его слова о Сансе рядом с ним, словно она была лишь приятным дополнением к его мечте. Для Мизинца было главным воссесть на троне над Семью Королевствами, и ради этой мечты он был готов поступиться и чувствами девушки, и ею самой. И теперь, отпихнув от себя лорда Бейлиша, леди Санса решила избавиться от навязанного ей общества и зашагала прочь от мужчины, направляясь в сторону замка. Она еще хотела многое обсудить с Джоном да и красная жрица вызывала у нее много вопросов, поэтому девушка не собиралась тратить свое время на пустые разговоры с Петиром, которые не до чего хорошего в любом случае не доведут. Однако лишь Волчица стала отходить от чардрева, как вслед ей полетели слова Мизинца:
— Вести об отвоевании Винтерфелла быстро разнесутся по Семи Королевствам, — и повышая голос, добавил: — Я поддержал дом Старков во всеуслышание.
Волчица замерла на полушаге и встала, как вкопанная, еле сдерживая рвущуюся наружу ярость. Он использовал ее в своих целях и вертел ею, как хотел, и после этого еще смеет заикаться о каких-то жертвах со своей стороны?! Сансу подворачивало от лицемерия этого мужчины, и она, не в силах сдержаться, сказала, так и не поворачиваясь к Петиру лицом:
— Вы поддерживали ровно так же и другие дома, но это не мешало вам оставаться верным лишь одному себе.
Сзади нее послышались шаги Бейлиша, а следом за звуком поскрипывавшего под ногами мужчины снега последовал и ответ Мастера над монетой на выпад дочери Старка:
— Что было, того не вернешь. Ты, любовь моя — будущее дома Старков. Так ты будешь сидеть и горевать или будешь думать о будущем?
Она давно уже перестала оплакивать умерших, вместо этого девушка теперь пыталась что-то сделать со своим настоящим и понять, чего же хочет от будущего. Санса оказалась не в лучшей ситуации, и дело было даже не в том, что ее окружала неизвестность, а скорее в том, что Волчица пока сама не определилась, какого будущего она желает для себя. Однако Мизинцу не стоило этого говорить, и девушка ограничилась лишь следующими словами:
— Я не горюю, лорд Бейлиш, я задумываюсь над тем, что уже произошло и стараюсь не допустить повторения этих ошибок в будущем. И ваше прошлое говорит мне о том, что вы заядлый лжец и манипулятор.
Хранительница Севера слышала, как Мизинец приблизился к ней сзади и, остановившись в нескольких футах от нее, с вызовом произнес, чуть повышая тон:
— И что вы собираетесь делать дальше? Вам нужна моя помощь, так примите ее. Вы беззащитны перед Болтоном, — Санса посмотрела на Бейлиша через плечо, намереваясь послушать, что же он хочет ей сказать. — Мои люди обыскивали окрестности Винтерфелла и обнаружили, что Рамси Болтон бежал не один, а прихватив за собой остатки своего войска, — Петир еще больше повысил голос и продолжил говорить дальше голосом, ставшим похожим на лай. — До Дредфорта здесь пара дней езды, и если я покину Винтерфелл, то вы не успеете и глазом моргнуть, как ваш муж прибудет сюда, — мужчина выдержал короткую паузу и произнес уже намного спокойнее. — И никто не сможет ему помешать.
Санса молчала, не имея ничего, чтобы можно было ответить Бейлишу, а последний, почувствовав себя намного увереннее и понимая, что сейчас преимущество у него, продолжил говорить:
— Сколько у него осталось людей? Одна тысяча? Две? Или может три? Никто из других домов даже при большом желании не сможет доехать до Винтерфелла быстрее, чем Болтон, — Мизинец стоял за Волчицей и, практически дыша ей в затылок, тихо добавил: — Что будете делать тогда, леди Санса?
На мгновение выбитая из колеи словами мужчины Хранительница Севера, не мигая, взирала перед собой ничего не видящим взглядом, однако затем в ее взор вернулась осознанность, и девушка спокойно и холодно произнесла:
— Поприветствую вернувшегося назад мужа, — она повернулась лицом к Мастеру над монетой и сказала, глядя в его серо-зеленые глаза. — Вам не запугать меня, лорд Бейлиш.
Петир на миг опустил свой взор вниз, а потом вновь взглянул на дочь Старка и проговорил:
— Ваша взяла, леди Санса. Но я не посмею покинуть Винтерфелл и не стану подвергать вас опасности, — мужчина положил ладонь на щеку девушки. — Я люблю вас, моя дорогая, и буду защищать.
У Хранительницы Севера появилось внезапное желание увернуться из-под ладони мужчины и ударить его по лицу, пресекая с самого начала все попытки дотронуться до нее. Однако девушка сдержалась, рассудив, что размахивать руками направо и налево для леди не приемлемо, и, более того, она уже имела неудачный опыт знакомства с Рамси и из него поняла, что своей неприязни к другим людям лучше не показывать. И дочь Старка осторожно произнесла:
— Я не стану вам ничего запрещать… Петир, но и попрошу вас ко мне более не прикасаться.
После этих слов Волчица мягко, но уверенно сняла руку Мастера над монетой со своей щеки и, произнеся «Мне пора возвращаться в замок, лорд Бейлиш», развернулась на месте и быстрым шагом устремилась прочь из Богорощи, уверенно ступая по протоптанной ими двоими дорожке.
И не успела девушка выйти из Богорощи, как к ней подошел и обратился один из гвардейцев:
— Миледи, в замок прибыла какая-то женщина. Джон Сноу сейчас разговаривает с ней в Чертоге.
Девушка кивнула сообщившему ей о появлении в Винтерфелле незнакомки мужчине и сразу же направилась к замку, намереваясь узнать, что за гостья пожаловала сюда в такое время и почему говорит именно с Джоном. Что ей тут вообще могло понадобиться? Или это и есть та красная женщина, о которой спрашивал Сноу?
Теряясь в догадках, девушка дошла до замка и уж стала открывать двери в зал, как поняла, что попала как раз в самый разгар ведущейся на сильно повышенным тонах беседы. До вступающей в Чертог Сансы начали долетать произносимые Джоном слова, и она остановилась в приоткрытых на одну створку дверях и, не собираясь пока выдавать своего присутствия, прислушалась к разговору бастарда с незнакомкой.
— … мое войско погибнет?! — долетел до ушей Волчицы голос возмущенного чем-то брата.
— Я вижу лишь то, что показывает мне Владыка света. Я не видела в огне гибели ваших людей.
В это мгновение одолеваемая интересом Волчица осторожно выглянула из-за двери, пробуя рассмотреть говорящую женщину и остаться при этом незамеченной, и лишь в ее поле зрения попало кроваво-красное, слишком открытое и легкое для зимы платье незнакомки и ее огненно-рыжие волосы, как девушка спряталась обратно. Весь увиденный ею образ женщины представлялся сплошным красным пятном и невольно наводил на мысль, что это и есть та самая жрица, которую упоминал вчера Джон. И леди Санса, желавшая все также оставаться незамеченной, сохраняла молчание и внимательно слушала разворачивающуюся между Сноу и прибывшей из ниоткуда жрицей перепалку.
А в это время брат-бастард продолжил говорить все на таком же повышенном тоне, явно разозленный за что-то на Красную женщину:
— Станниса ты тоже видела бьющимся под Винтерфеллом? Тоже обещала ему победу?!
Повисло непродолжительное молчание, а затем женщина заговорила вновь.
— Я следую воле Рглора. Владыка света показал мне лежащие на земле знамена с освежеванным человеком. Он показал мне тебя, сражающимся за Винтерфелл. И все предсказания сбылись.
— Зачем мне твои предсказания, если ты сама не знаешь, чего добивается твой бог? Если ты сама не понимаешь, что означают твои видения и к чему они нас приведут? — едва не прокричал разгневанный бастард.
— Мой бог знает, что ему нужно, однако не считает нужным полностью раскрываться перед своими служителями и говорит только то, что мы должны знать. И Рглор показал мне, что ты, Джон Сноу — принц, обещанный в пророчествах.
Разговор принимал все более интересный поворот, и увлекшаяся подслушиванием Хранительница Севера сделала шаг вперед и случайно нажала рукой на дверь, из-за чего та поддалась вперед и мерзко заскрипела, привлекая к себе внимание Джона и Мелисандры.
Спорящие между собой люди одновременно обернулись к приоткрытым дверям, из-за которых теперь показалась Волчица, сообразившая, что нет более смысла скрываться, и сейчас неторопливо идущая к разговаривающим, и быстро замолкли, поняв, что уже некоторое время их подслушивали. И первой, кто прервал повисшую тишину, стала учтиво произнесшая Красная жрица:
— Миледи?
— Санса, — последовал за Мелисандрой и Сноу.
Волчица про себя отметила растерянный и чуть подавленный вид брата-бастарда и на мгновение задалась вопросом, она ли так смутила юношу или же он уже был таким до ее прихода, однако быстро позабыла об промелькнувшей в голове мысли и сказала:
— Кто это, Джон? — она окинула с ног до головы ярко-одетую красивую женщину и добавила: — Та жрица?
— Да, это Мелисандра. И она уже покидает Винтерфелл, — быстро ответил Сноу.
Санса с немым вопросом посмотрела на брата, не понимая, с чего он так быстро прогоняет из замка воскресившую его женщину. Ее озадаченный вид не остался незамеченным Сноу, и юноша добавил:
— Эта женщина приносит одни несчастья, и я не хочу, чтобы она находилась рядом с тобой.
Девушка кинула быстрый взгляд на юношу и спокойно сказала:
— Хорошо, пусть будет по-твоему, тебе виднее.
Обеспокоенная же словами бастарда жрица подступила ближе к Джону и громко произнесла, пытаясь хоть как-нибудь изменить его решение:
— Ты действительно желаешь этого, Джон Сноу?
— Да, убирайся из замка немедленно, — с решительностью произнес бастард и указал раскрытой ладонью в сторону выхода из Чертога, прося женщину поторопиться и избавить его от своего присутствия.
Мелисандра потупила взор, немного постояла на месте и с некоторым недовольством на лице медленно двинулась к дверям, всем своим видом показывая свое разочарование в Джоне и намекая на то, что тот совершает сейчас непоправимую ошибку. В молчании жрица дошла практически до самых дверей, а затем внезапно остановилась, пристально посмотрела через плечо на Сансу и, встретившись с ней взглядом, проговорила:
— Я видела вчера вас в огне, миледи, — Красная женщина полностью развернулась к леди Сансе и продолжила. — В посланном мне Владыкой света видении вы переходили через широкий мост бок о бок с каким-то незнакомцем.
Волчица удивленно и заинтриговано посмотрела на красную женщину и быстро выпалила первое, что пришло на ум:
— Что за мост? И как выглядел тот человек?
— Я не знаю, миледи, этого моста я никогда не видела, а мужчину рядом с вами рассмотреть не смогла — его лицо были скрыто под капюшоном плаща.
Расплывчатое видение Мелисандры вызывало множество вопросов у Волчицы и выглядело, в целом, жалко и неправдоподобно. Если эта женщина утверждает, что она шла по длинному и широкому мосту, то как не может знать, что это было за место? В Вестеросе не так много великих переправ, чтобы запутаться в них и не опознать одну из них. И ставящая под сомнение предсказание жрицы Санса произнесла:
— Леди Мелисандра, вы точно уверены, что это была именно я?
На некоторое время повисла тишина, которая лишь еще больше уверила Хранительницу Севера и лорда Сноу в том, что красная женщина ни в чем не была уверена, и, как в подтверждение их мыслям, женщина тихо проговорила:
— Нет. Вашего лица мне рассмотреть то же не удалось, однако я точно видела высокую девушку с ярко-рыжими волосами, идущую по мос-.
— Уходи отсюда, — холодным и не терпящим возражений голосом произнес разозленный Сноу и с угрозой в глазах посмотрел на Мелисандру, давая ей последний шанс на то, чтобы покинуть замок самой.
Осекшаяся на полуслове жрица мгновенно поняла, что в Винтерфелле ей не позволит задержаться ни Джон Сноу, ни Санса Старк, и с минуты на минуты ее вообще вышвырнут за врата, и поэтому заспешила к выходу из зала Чертога и, напоследок кинув быстрый взгляд на разозленных её словами девушку и юношу, скрылась за массивными дверями.
Когда же за женщиной с грохотом захлопнулись тяжелые двери, Джон повернулся лицом к сестре и сказал:
— Не слушай ее, неизвестно, куда могут завести тебя ее предсказания. Станнис Баратеон полностью положился на видения Мелисандры и погиб, я одурачился ее словам и вот я здесь — проигравший сражение, потерявший людей и всякое доверие к себе.
— Она сопровождала и Станниса? — изумленно спросила Волчица.
Сноу чуть поморщился от навеянных вопросом воспоминаний, однако на вопрос все же ответил:
— Да, но мне не много об этом известно. Если хочешь, то я могу рассказать об Мелисандре что знаю, но чуть позже. Для начала тебе следует узнать об опасности, надвигающейся из-за Стены.
○○○○○○○○○○
Посеребренный поднос коснулся темной деревянной поверхности стола, и принесшая его в покои служанка сделала шаг назад и обратилась к леди Болтон, что полулежала на постели и с пристальным вниманием наблюдала за пришедшей к ней женщиной: — Миледи, мейстер Уолкан просил принести вам это. Волчица кинула быстрый взгляд на поднос и произнесла: — Да. Можешь идти. Она проводила взглядом поклонившуюся ей и сразу же после этого покинувшую покои служанку, а затем перевела свой взор к столу, осознавая, что время пришло и пути назад нет. Оттягивать неизбежное уже было нельзя, и Хранительница Севера поднялась с постели, дошла до стола и, присев на стул, забрала с подноса чашку, наполненную горячим напитком. Сегодня Санса приняла окончательное решение — она не станет оставлять ребенка Болтона и покончит с ним несколькими глотками лунного чая. Со времени бегства мужа у девушки было предостаточно времени подумать, и она приняла осознанное решение, просчитав заранее возможные последствия этого поступка. Волчица позаботилась и о том, чтобы обезопасить себя от непредвиденных обстоятельств, как, например, внезапное возвращение к Рамси. С каким же облегчением она вспоминала, что когда сообщала мужу о предположительной беременности, то сама признала, что пока в своем положении до конца неуверенна и нужно еще дождаться заключения мейстера. И благодаря этой маленькой незапланированной оговорке теперь Хранительница Севера могла подговорить Уолкана на то, чтобы тот отрицал факт ее беременности и тайно передал ей необходимое зелье — и никто не докажет обратного. За прошедшие дни Санса много над чем размышляла и в конечном счете решила, что все-таки не станет рисковать и не будет вынашивать болтонское отродье, ведь такие, как ее муж, не должны продолжать свой род и давать миру таких же ублюдков. И сейчас было как раз самое время, чтобы избавиться от не родившегося выродка. Всего пара глотков, и девушка не даст появиться на свет ребенку Рамси. Нагревшаяся от лунного чая чашка обжигала руки, а от поднесенного к лицу напитка исходил терпкий запах трав и сладкий аромат добавленного в зелье меда. Этот горько-сладкий запах словно отражал всю суть этого снадобья, подчеркивая своей сладостью облегчение, получаемое от избавления от нежеланного ребенка, и оттеняя терпкостью мысль о преднамеренном убийстве. Волчица прикрыла глаза и глубоко вдыхала исходящий от лунного чая запах, готовясь с минуты на минуту сделать первый глоток. Она держала в руках чашку, от которой поднимался вверх белый дымок, что с каждым минувшим мгновением становился все тоньше и тоньше, и девушка, понимая, что больше тянуть нельзя, поднесла пиалу ко рту. Теплое зелье коснулось девичьих губ, в ноздри еще сильнее ударил горько-сладкий запах, и вдруг Хранительница Севера распахнула глаза, пораженная одной мыслью, что стрелой пронеслась у нее в голове. А если это… девочка? Если и у нее будут огненно-рыжие волосы, как у матери? Разве не будет жестоко… отобрать у нее право на жизнь? Хранительница Севера на некоторое время замерла с кружкой у рта, а затем открыла глаза, посмотрела на коричневатую жидкость в чашке и, медленно вернув емкость на блюдце, быстро вытерла тыльной стороной ладони свои губы, стирая с них оставшиеся капли зелья…○○○○○○○○○○
На возвышении во главе зала Чертога по сложившейся в доме Старков традиции был установлен длинный стол, по обеим сторонам которого примостились две скамьи, а напротив друг друга сидели Санса и Джон, что собрались здесь для обсуждения предстоящего приезда в Винтерфелл глав других домов, которые, услышав известия об изгнании Болтона из замка, изъявили желание наведаться с почестями к дочери Старка. Однако все было не настолько легко, как казалось, и Хранительница Севера даже была готова к тому, что во время торжественного пиршества могут возникнуть прения насчет того, кто же сейчас должен повести за собой Север и кому по праву принадлежит титул Хранителя Севера. И хотя девушка не собиралась никому уступать звание Хранительницы Севера, однако прекрасно понимала, что ее одной для глав других домов будет недостаточно — они захотят, чтобы в такое нелегкое время их повел достойный мужчина: превосходный лидер, опытный боец, хороший тактик и, желательно, имеющий при себе войско. И вот тут могли возникнуть проблемы, так как кандидаты, собравшиеся здесь в Винтерфелле и заочно в Дредфорте, не особо соответствовали заявленным требованиям. Джон мог стать хорошим лидером и повести за собой людей, однако по роду был бастардом, не имеющим никаких прав на престол, а в своем первом крупном сражении показал себя как неудавшийся тактик, приведший своих людей к погибели. Лорд Бейлиш вообще северянином не являлся и поддержкой домов Севера не пользовался, но при том обладал многотысячной армией и ясным умом, и, кроме того, именно благодаря его вмешательству Винтерфелл был отвоеван. Рамси Болтон даже по нынешний момент по праву считался Хранителем Севера, был женат на Хранительнице Севера и, предположительно, имел при себе пару тысяч человек армии, однако большинство домов Севера его не поддерживало, да и из Винтерфелла болтонский бастард был изгнан, а его супруга не последовала за ним, тем самым отказав и в своей поддержке. Таким образом, Волчица явно выраженного лидера у Севера не видела и не могла ручаться за то, что никто из приехавших гостей не решит перетянуть одеяло на себя и не попробует прихватить титул Хранителем Севера себе. А в этом случае, как бы ей того не хотелось, наиболее правильное решение девушка видела в том, чтобы настаивать на присуждении звания Хранителя Джону как наиболее близкому человеку к дому Старков. Конечно, вряд ли это предложение будет хорошо принято главами домов, однако и Сансе было ради чего бороться. И как раз в тот момент, когда дочь Старка хотела сообщить Сноу о том, что ей, вполне возможно, придется настаивать на передаче звания Хранителя ему, в зал Чертога распахнулись двери и внутрь, запуская порывы холодного ветра, вошел закутанный в плащ человек, удерживающий в одной руке огромный, наполненный чем-то мешок. Он уверенным шагом прошел к столу, за которым сидели два волка, и, остановившись в паре футах от них, достал свободной рукой из-за пазухи три свитка. Перепроверив печати на них, мужчина переложил два послания в руку с мешком, а оставшийся свиток протянул Волчице: — Леди Болтон, вам послание, — и лишь передав дочери Старка пергамент, с глухим стуком закинул на стол мешок и протянул второй пергамент бастарду. — Джон Сноу, это вы ведь? Послание и посылка для вас, — юноша забрал у мужчины свиток, а тот продолжил говорить: — Миледи, где я могу найти лорда Бейлиша? У меня есть послание и для него. Санса чуть нахмурилась, но все же приказала страже провести прибывшего гонца к Петиру, а как только мужчина покинул зал Чертога, обратила все внимание на письмо у себя в руках. Она развернула послание, скрепленное печатью дома Болтонов, и быстро пробежалась глазами по уже знакомому почерку. И не смотря на то, что письмо от мужа было совсем коротким, Волчица пробегала по тексту глазами вновь и вновь, цепляясь взглядом то за одно, то за другое слово и пытаясь понять, блеф ли это. А на узком кусочке пергамента было выведено: «Рикон у меня. Хочешь увидеть брата живым — приезжай в Дредфорт.Твой любящий муж, Рамси Болтон»
С трудом оторвав взгляд от полученного послания, леди Санса посмотрела на все еще читающего предназначенное ему письмо Джона. На лбу юноши залегли глубокие морщины, он чуть щурился, стараясь правильно разобрать все слова, а его внешний вид отражал крайнюю озабоченность. Дочитав текст до конца, Сноу пристально и с явным волнением посмотрел на положенный на стол мешок и, выпрямившись в спине, произнес: — Тебе, наверное, не стоит этого видеть. Однако Волчица была иного мнения и пугаться какого-то письма не намеревалась. У нее было непреодолимое желание знать обо всем, что хоть как-то касалось ее самой или ее семьи, и поэтому девушка резко и решительно сказала: — Нет, стоит. Что там написано, Джон? Бастард сперва с сомнением глядел на сестру и все медлил, не имея никакого желания читать послание вслух, но затем заметил выжидающий взор дочери Старка на себе и начал читать ей письмо от Болтона: «Предателю и бастарду Джону Сноу. Ты пропустил за Стену тысячи одичалых. Ты предал свой народ. Ты предал Север. Ты посмел напасть на Винтерфелл. Твой брат Рикон — в моей темнице. Шкура его лютоволка у меня на полу. Приди и увидишь. Я хочу вернуть жену. Пришли её мне, бастард, и я не трону твоего одичалого братца. Будешь её скрывать — и увидишь, как мои псы сожрут мальчишку. Скажи своему дружку Бейлишу покинуть Север. Останется здесь — я заживо сдеру кожу с твоего братца и вывешу его труп перед вратами замка, а вороны выклюют ему глаза. Ты увидишь.Рамси Болтон, лорд Дредфорта и Хранитель Севера»
Когда письмо было прочитано, Сноу отложил его в сторону и, на миг вскинув взор на сестру, потянулся рукой к мешку. Он подтянул к себе увесистую ношу и стянул ее на скамью, не собираясь раскрывать мешок на обеденном столе. В полнейшем молчании юноша раздобыл нож, срезал им с мешка веревку и, еще раз взглянув на сестру и получив от нее утвердительный кивок головой, начал стягивать мешковину с того, что находилось внутри переданной поклажи. И лишь что-то мягкое коснулось его ладони, как не осталось никаких сомнений — это волчья шерсть, и буквально в следующий миг на свет появилась и отрубленная голова зверя, что когда-то принадлежал Рикону, а теперь смотрел на мир своими остекленевшими неподвижными глазами. Джон, взглянувший на голову волка, покрытую свалявшейся окровавленной шерстью, запихнул ее обратно в мешок, замер на несколько мгновений, взирая перед собой глазами, наполненными редкой смесью ненависти и скорби, а затем сделал глубокий вдох и, отодвинув от себя останки принадлежащего брату зверя, произнес, обращаясь к сидящей в задумчивости сестре: — Что он написал тебе? Девушка отвечать не стала, лишь развернула послание к Джону и пододвинула поближе, позволяя прочитать самому и выигрывая себе время для размышлений над поворотом, которого она никак не могла ожидать. Откуда у Болтона Рикон? Неужели он все это время удерживал его в Дредфорте? Волчица ставила это под сомнение, ведь Болтоны бы давно уже придумали Рикону применение, а у Теона был бы высокий шанс увидеть или хотя бы услышать о том, что кто-то из Старков удерживается в подземельях Дредфорта. Однако ничего из этого не произошло, значит, ее брат только попал к Рамси… но как? И почему именно сейчас? В голове сейчас крутилась уйма мыслей, ни одна из которых не приносила успокоения, ведь из двух писем для Хранительницы Севера становилось понятным, что Рикону от Болтона живым не уйти. Девушка искоса взглянула на все еще сравнивающего письма Сноу. Что ж, в этот раз Болтон даже расстарался до того, чтобы написать каждому из них по отдельности, хотя, наверное, и понимал, что трое обменяются полученными сообщениями и Волчица, по меньшей мере, увидит послание и посылку для Джона. Немного изумило леди Сансу и то, что письмо для нее не содержало в себе изобилия угроз, и у девушки появился интерес к тому, чтобы взглянуть и на послание для лорда Бейлиша. Ей захотелось сравнить, кому злословий от болтонского бастарда досталось больше и на чьем письме Рамси выместил всю свою ярость, которой, должно быть у него сейчас было невпроворот. Пока же девушка была погружена в свои мысли, Джон Сноу закончил перечитывать принесенные гонцом послания и сейчас просто сидел в молчании, одолеваемый злобой на свою слабость и отчаянием за бессилие в этой ситуации. Внутри юноши с каждым прожитым им мгновением все больше укоренялась мысль о том, что Красная жрица воскрешала его зря и ничего стоящего он совершить в этом мире более не сможет. Единственное, что остается ему — преданно служить остаткам своей семьи и защищать ее от опасностей, на это ведь он хоть способен, да? И бастард, решив про себя, что спасение младшего брата сейчас является его долгом и отступать никак нельзя, громко произнес: — Мы должны вернуть Рикона. Но у нас самих это вряд ли получится, — юноша опустил задумчивый взор к столу и продолжил говорить, размышляя вслух о возможных действиях с их стороны. — Если Бейлиш согласится нам помочь, то с его армией мы могли бы осадить Дредфорт и добиться освобождения нашего брата, — Джон хмурился и, вернув взгляд к сестре, спросил. — Какие у тебя мысли на этот счет? Санса молчала и не торопилась отвечать на вопрос брата-бастарда, тщательно продумывая про себя возможные варианты развития событий. В чем-то она была согласна со Сноу, а в чем-то его линию мысли не поддерживала и сейчас пыталась отыскать толковую идею, осознавая, что безоговорочно идти на сделку с беглым мужем нельзя. Немного приведя мысли в порядок, она начала говорить: — Не имеет значения, сколько на нашей стороне людей — в любом случае Рикона живым нам Рамси передавать не станет. И нам уж точно не стоит полагаться на Мизинца, Джон, уж поверь мне, — девушка пристально посмотрела в лицо бастарда и, выждав некоторое время, продолжила. — Вариант с осадой я бы тоже не рассматривала: даже если к нам придут на помощь другие дома, то ничем хорошим это не закончится. Поверь мне, Болтон просто так не сдастся — при осаде Рамси не только не отдаст нам Рикона, но и постарается унести с собой на тот свет как можно больше людей. Будет велика вероятность, что мы потеряем в преддверии зимы и брата, и тысячи воинов. На лбу слушавшего ее юноши залегла морщина, а весь его вид выражал сомнение и озабоченность, и Джон, судорожно пытавшийся хоть что-нибудь придумать и ни в какую не желавший распрощаться с младшим братом и сестрой, произнес: — Но мы не можем просто дать нашему брату умереть, — Сноу на миг замолчал, однако потом продолжил. — Может, нам стоит попытаться договориться с Болтоном провести обмен тебя на Рикона одновременно? Если мы все изначально продумаем, то у нас появится шанс и высвободить брата, и не допустить того, чтобы ты вернулась к этому монстру, — Джон встретился взглядом со сводной сестрой и решительно добавил: — Я не позволю, чтобы тот бастард еще хоть раз прикоснулся к тебе. Не выдержавшая пристального взгляда брата на себе Волчица опустила глаза к столу и от волнения неосознанно стала кусать нижнюю губу, переживая, что они не смогут найти обхода предложенной Болтоном сделки. Конечно, она прекрасно расслышала предложение Джона и сейчас сосредоточенно думала над тем, что же может заставить болтонского бастарда пойти на уступки, однако пока выводы ее размышлений были неутешительными: — Рамси не согласится на одновременный обмен, — произнесла она, качая головой. — Он знает, что Рикон важен для нас и мы сделаем все возможное, чтобы освободить брата. Кроме того, учти, Джон, что Болтон может проявить терпение и выжидать обмена несколько месяцев, пока условия не покажутся ему наилучшими, ведь моему мужу некуда торопиться и он понимает, что пока жив, я ношу его фамилию и выйти замуж за другого не могу, — Санса выдержала паузу и затем продолжила, невольно погружаясь в свои мысли и понижая голос до полушепота, — а вот нам затягивание сделки абсолютно не на руку. — Если мы согласимся на эти условия, — наполненный решимостью бастард приподнял в руках послание, — то можем потерять и тебя, и Рикона. Этого допустить я никак не могу. Джон был несомненно прав в своем предположении, однако не обладал полными сведениями о сложившейся ситуации, что могли значительно повлиять на ход событий. Санса же, знавшая о некоторых обстоятельствах и понимавшая, что главное — все правильно провернуть, приняла волевое решение выдать свой секрет Сноу и попытаться уговорить использовать ее теперешнее положение как преимущество. Однако же ее сильно смущало, что даже последние громкие слова Сноу были пропитаны некой безнадегой, словно он все-таки потерял веру в себя и хватался за любой шанс спасти Рикона, как за последнюю возможность доказать свою полезность. И обеспокоенная замеченными в юноши изменениями девушка начала говорить мягким тоном, постепенно, неторопливо, подводя разговор к не совсем приятной для нее теме и стараясь не отпугнуть своим направлением мысли брата-бастарда: — Если мы согласимся на условия Рамси, то, попав в Дредфорт, я могу попробовать уговорить его оставить Рикона в живых. Однако не успела Волчица досказать свою мысль до конца, как тут же была прервана Сноу: — Я сомневаюсь, что такое может пройти, Санса, — категорично возразил взволнованный возможной потерей двух Старков Болтону бастард. — Рикон представляет угрозу для Рамси и, как только ты окажешься в Дредфорте, у него не останется больше причин держать нашего брата живым. Девушка встретилась взглядом с братом-бастардом и, понимая, что утаивать от него свое положение долее не может, набралась храбрости и медленно проговорила, удерживая взор своих голубых глаз на лице Джона: — Ты прав. Но у меня есть, чем повлиять на его. — Что ты имеешь в виду? Леди Санса остановилась, набираясь духу для следующий слов, сглотнула подступивший к горлу ком и начала говорить: — Джон, я ношу ребенка Рамси, — на лице бастарда отразилось неверие и потрясение, и было видно, что он что-то хотел сказать, однако не смог выговорить ни слова, и Волчица продолжила. — И если я приеду в Дредфорт, то смогу попробовать добиться для нашего брата шанса на жизнь. Пойми, Рамси нужен наследник, нам — Рикон, — девушка снова нервно сглотнула и договорила: — Это единственный выход, что вижу я. Повисло долгое молчание. Леди Санса все так же взирала на брата и дожидалась от него реакции, а ошеломленный новостью Сноу лишь с растерянным видом глядел на сестру и пытался собраться с мыслями. Внутри юноши все клокотало от возмущения и злобы на Волчицу и болтонского ублюдка. Почему Санса утаила от него свою беременность, он разве не достоин ее доверия? Разве ему не следовало о таком знать? Непонимающий такого решения сестры Джон пока не мог до конца поверить в то, что сейчас услышал и поэтому неуверенно переспросил: — Это правда? Ты уверена, что беременна? — Да, уверена. Уже и мейстер Уолкан подтвердил, — девушка не упустила появившегося на лице бастарда беспокойства и поспешила добавить, стараясь хоть немного успокоить Сноу: — Джон, мы можем использовать это для воздействтия на Болтона. Лорд Сноу смотрел сейчас на Волчицу с неким разочарованием в карих глазах и, пару раз чуть покачав головой из стороны в сторону, расстроенно произнес: — Тебе не стоило скрывать это так долго, — юноша с укоризной взглянул на девушку перед ним и продолжил. — Санса, мы должны доверять друг другу. И как я могу защитить тебя, если ты утаиваешь от меня такие вещи? Девушка молчала, и Сноу продолжил говорить: — Если ты носишь его ребенка… То нам все же стоит попытаться настоять на одновременной сделке, ведь твоя ценность для Болтона предельно высока. Волчица потупила взор вниз и, искоса поглядывая на письмо мужа, произнесла: — Не выйдет. Рамси нет смысла соглашаться на эти условия — ребенок по рождению будет Болтоном и для моего мужа нет разницы в том, где я буду вынашивать ему наследника: здесь в Винтерфелле или в Дредфорте, — она пристально посмотрела на брата. — Решим ждать родов — Рамси не станет просто так кормить и поить Рикона, а заведет с ним игру, и через полгода от нашего брата может мало что остаться. Волк, понявший, что имеет в виду сестра, нахмурил брови и задумался над ее словами и всей ситуацией в целом. Ему претила мысль о том, что Санса не только скрыла от него такую важную информацию, но и по какой-то причине до сих пор не избавилась от нежеланного ребенка. А ее решение попытаться выторговать собой и своей беременностью жизнь для Рикона Джон пока не одобрял и, более того, не мог понять, как его сестра может согласиться на такое пойти. А затем, вдруг натолкнувшись на мысль о том, что, может быть, девушка о существовании лунного чая просто позабыла, предложил: — Почему бы тебе не воспользоваться лунным чаем или, по крайней мере, не пригрозить им Болтону? — и затем договорил, понижая голос до полушепота. — Если ты все-таки решила не прерывать беременность... — Я об этом уже подумала и поняла, что ничего из этой затеи не выйдет, — Санса, слегка нервничая, стала перебирать одной рукой свои волосы и продолжила говорить, глядя вниз на стол перед собой. — Если я потеряю ребенка, то моя ценность для Рамси снизится, и он однозначно не отпустит Рикона живым. Волчица, все еще пытавшаяся придумать, как же им лучше поступить, все так же сидела и глядела перед собой, увлекшись своими мыслями и не особо обращая внимания на молчащего Джона, что всё свое внимание устремил именно на нее и сейчас пребывал в полнейшем удивлении и потрясении. У юноши не укладывалась в голове мысль о том, что Хранительница Севера все это время помнила о зелье и вопреки тому, что Болтона поблизости не было уже больше недели, все равно выбрала не пить лунного чая. Джон определенно не понимал, что же могло подтолкнуть сестру к такому сумасшедшему поступку, и до сих пор пребывал в шоке от того, что Санса до последнего скрывала от него беременность. Что же творилось у нее в голове сейчас?! Тишина затягивалась, и первым, кто ее нарушил, стал Сноу, что произнес, скорее обращаясь к самому себе, чем к сестре: — Хочешь сказать, у нас нет других вариантов… Хранительница Севера сделала глубокий вдох и нехотя сказала: — Похоже, что да. Но у нас еще есть время подумать. Однако вопреки своим словам девушка понимала, что более лучшего варианта, чем был предложен ею, им найти не удастся. Как ни крути, но ей придется отправиться в Дредфорт и попытаться уговорить Болтона пойти на уступки. Рикон — последний живой Старк, и его смерть станет концом для дома Волков. И если есть хоть малейший шанс его спасти, то Санса готова поступиться своим благополучием для будущего своей семьи. Пока же Волчица была погружена в свои мысли, Джон успел надумать и своего и теперь заговорил, явно пребывая не в восторге от предложенного сестрой плана: — Я не допущу, чтобы ты досталась этому выродку, — бастард слегка наклонился вперед, приблизившись к Сансе, и продолжил. — Как только Рикон будет у нас, я обещаю, что мы что-нибудь придумаем и спасем тебя от Болтона. Слова бастарда совсем не подбодрили девушку, скорее даже заставили заволноваться, и она поспешила сказать: — Давай не будем пока так далеко заглядывать, Джон, время все расставит по своим местам. Если будет риск того, что у вас не получится меня спасти, или будет высока вероятность того, что ты погибнешь, то, прошу, отступись. Ты нужен Северу, Рикон нужен Северу… мужчины, способные держать в руках оружие нужны Северу, — леди Санса выпрямилась на стуле и спокойным уверенным голосом добавила: — За меня не волнуйся, я справлюсь. Если Рикон выживет, то у дома Старков появится шанс на будущее — и это самое главное. — Санса, подумай о себе, подумай о маме. Разве такого будущего она хотела для тебя? — Джон остановился и, некоторое время пристально и с мольбой в глазах посмотрев на Волчицу, продолжил. — Ты достойна намного большего. Хранительница Севера мелко замотала головой и затем, прикрыв на пару мгновений глаза, проговорила: — Я уже не знаю, чего достойна, Джон, — она перевела взор вниз на стол и тихо, словно не хотела, чтобы Сноу ее услышал, добавила: — Может, это расплата за ошибки родителей. Однако расслышавший ее слова брат-бастард мгновенно встрепенулся и, обеспокоенный услышанным, быстро произнес голосом, не терпящим возражений: — Не говори так. Просто дождись меня, я не оставлю тебя Болтону. Брат с сестрой встретились глазами и, пристально вглядываясь один в одного, замолчали, не зная, как предостеречь друг друга от ошибок и уже не будучи уверенными в том, что понимают один одного. И Сноу, и Старк осознавали, что вновь оказываются на перепутье дорог и могут в очередной раз расстаться по воле случая на долгое время, и поэтому повисшая сейчас между ними тишина была тяжелой и неуютной, словно занесенный меч завис над их головами. Не смотря на то, что у них еще имелось время для раздумий, однако чутье Сансы подсказывало ей, что другого плана они не придумают и совсем скоро она вновь встретиться с Рамси только уже не в родном Винтерфелле, а в незнакомом и чуждом Дредфорте.
