(Кило)метры

      — Что, заблудилась? — усмехается Билл, прислонившись к дверному косяку. Тебе становится не по себе, и неудивительно — спалили на горяченьком, можно сказать.       — Д… да! — выдаёшь ты, радуясь, что не придётся придумывать отмазку самостоятельно: Сайфер сам за тебя всё сказал, в конце концов.       — Ладно, серьёзно, ты что тут забыла?       — Ничего, — бросаешь ты и направляешься прямиком к двери с намерением выйти из комнаты.       Но не всё так просто: Билл преграждает тебе выход. Теперь ты чувствуешь себя ещё и загнанной в угол под его пронизывающим взглядом.       — Так просто ты теперь не отделаешься, — Сайфер пожимает плечами, мол, что ж поделать, ты вляпалась в это сама. Ну, вообще-то ты попала сюда случайно! Правда, копалась в чужих вещах уже не особо случайно…       — И какое же наказание меня ждёт? — ты улыбаешься, скрестив руки на груди.       В этот момент взгляд Сайфера падает на его книжные полки.       — Мэйбл. Ты трогала мои книги? — с напускной серьёзностью произносит Билл, и это снова тебя веселит. — Это тебе не библиотека.       — Ничего я не трогала! — врёшь ты. — У меня просто ладонь на них упала. Я такая неуклюжая.       — П-ха-ха-ха, что-о-о-о? — Сайферу явно понравилась твоя тупая шуточка. — Какой отдел головного мозга у тебя отвечает за генерацию такой ерундистики, Звёздочка? И кстати, если ладонь тяжёлая, могу подержать.       Находчиво, ты даже снова улыбаешься.       — Ладно, Билл, серьёзно, извини, что я пошарилась в твоих вещах, — ты побеждённо поднимаешь руки. — Адское любопытство взяло верх…       — За всё в этом мире нужно платить, — хищно ухмыляется он. Ты нервно сглатываешь, но стараешься не терять самообладания.       А потом он ставит тебе едва ощутимый щелбан, и ты смеёшься.       — Это было, чёрт возьми, самое жестокое наказание в моей жизни! — иронизируешь ты.       — А ты думала, что я разделю тебя на молекулы и покрошу в свою «Маргариту»?       Ты закатываешь глаза, мягко улыбаясь.       Наконец, вы выходите из комнаты Билла. Если честно, ты ожидала какого-то более серьёзного наказания, чем щелбан, но ты и не жалуешься.       — Звёздочка, — говорит Сайфер, пока вы спускаетесь вниз по лестнице. — В следующий раз можешь просто спросить, если хочешь поглядеть мою комнату. Конечно, у меня там нет маринованных человеческих кишечников или гнилых трупов, которые я хотел бы спрятать перед твоим приходом, но всё равно. Спроси.       Уже спустившись, ты молча киваешь ему.

***

      Тебя зовут Билл Сайфер, и а-а-а-а-а-а-а. Где-то двадцать минут назад Мэйбл-Звёздочка-Пайнс поцеловала тебя в щёку.       И, конечно, у тебя совсем не загорелось сердце. Никаких «бабочек» в животе, никакого смущения.       Нет. На самом деле у тебя загорелись вообще все внутренние органы, а вместо бабочек в животе явно орудовал рой шмелей, и ещё, если бы смущение было болезнью, то ты б уже от неё помер.       Но это же некруто. Ведёшь себя, как обыкновенный человеческий мешок с кровью. Фу, противно.       А ещё Мэйбл, похоже, решила оккупировать не только все твои мысли, но и материальную территорию, иначе зачем она проникла в твою комнату без разрешения? Кто знает.       Однако сейчас тебе не хочется об этом думать. В другой ситуации ты бы где-то примерно вечность трепался и шутил над ней по этому поводу, но в данный момент твой мозг, видимо, отказывается работать.       Вы возвращаетесь в гостиную.       — Наконец-то вы пришли. Сейчас мы будем играть в правду или действие, — безапелляционно заявляет сестрица, в предвкушении потирая руки.       — Я пас, — сразу же выдаешь ты.       — Ты не пас! — она скрещивает руки на груди. — Просто сядь и сыграй. Сложно, что ли?       — Не спорь, Билл, — Диппер, развалившийся в кресле, вздыхает, одаривая тебя полным немого отчаяния взглядом. Видимо, Пайнс тоже пытался отказаться играть, но Пироника всё-таки смогла на него надавить. Манипуляторша.       — Ну ладно, сыграю.       Сестрица удивлённо хлопает ресницами. Видимо, не может понять, почему ты так легко согласился. Ты сейчас не в настроении для споров, к счастью для неё.       — Что ж, отлично, наверное? — с вопросительной интонацией говорит она, будто всё ещё сомневаясь в твоём неожиданно покорном согласии. — Тогда давайте начнём!       — Может, сделаем какие-нибудь ограничения? — предлагает Диппер, когда вы все усаживаетесь на диван и кресла.       — Нет! — сразу же отказывается Мэйбл и с излишне восхищенным трепетом продолжает: — Нет! В игре «Правда или действие» не должно быть никаких ограничений! — она воздевает руки к небу, наверное, поклоняясь несуществующему богу «правды или действия». Кэнди улыбается.       — Окей, Пироника, правда или действие? — начинаешь ты.       — Кто сказал, что ты первый? — она усмехается.       Ты ухмыляешься и отвечаешь:       — Я сказал.       — Пф-ф, Наполеон, — Мэйбл хихикает, слегка пиная тебя коленкой.       — Это я тут Наполеон? Ну, знаешь, у меня, в отличие от некоторых, не возникает желания вторгнуться на чужую территорию… — наконец-то твоя голова заработала, и теперь ты сможешь осыпать Пайнс своими искромётными издёвками.       — Би-и-и-илл! — протягивает она в ответ твоё имя.       — А можешь ещё раз прокричать моё имя? Неплохо звучи… ауч! — Пайнс с размаху бьёт тебя кулаком в плечо.       — Стоп, мы чего-то не знаем? — встревает Пироника. — Что ещё за «вторгнуться на чужую территорию», мм?       Твоей сестричке лучше вообще не знать. Само собой, ты ничего ей не расскажешь о том, что недавно произошло в твоей комнате.       — Правда или действие, Пироника, — увиливаешь от ответа ты, и сестрёнка обиженно куксится на тебя.       — Пф, правда.       — Какой твой натуральный цвет волос?       Сестра краснеет. Да, она явно не ожидала такого подлого вопроса от тебя, но что ж поделать? Ты подлец.       Она вздыхает и бормочет:       — Светло-рыжий.       — О боже! — Мэйбл прикрывает рот рукой. — Я даже представить себе не могу тебя с такими волосами..!       — Хватит!       — Постой, а можно посмотреть корни? — любопытствует Диппер.       — Перестаньте, матерь же божья! — возмущается Пироника, надув губы и сжав кулаки. — Правда или действие, Билл.       Чёрт.       Если ты выберешь правду, она может выяснить, что Мэйбл была в твоей комнате (ты не знаешь как, но она найдет способ). Результат: запредельное количество подколов, мерзкий визг, постоянные напоминания об этом и издёвки. А если действие… кто знает, что сестрица придумала для тебя.       Ожидая твоего выбора, она коварно ухмыляется.       Плевать. Разве будешь ты, Билл Сайфер, бояться жалкого задания в какой-то игре?       — Действие, — уверенно отвечаешь ты.       Мэйбл нервно ёрзает на месте. Видимо, не только тебе очевидно, что все возможные действия, которые подготовила для тебя Пироника, созданы с намерением в очередной раз смутить тебя и Пайнс.       — Надеюсь, Пироника, ты выберешь что-нибудь разумное… — как бы между прочим говорит Звёздочка.       На это сестра лишь усмехается, всё ещё с устрашающим коварством глядя на тебя.       — А как же «Никаких ограничений»? — напоминает она. — Билл, возьми Мэйбл на руки.       — Чего?! — вы со Звёздочкой возмущаетесь в унисон, шокировано глядя на Пиронику.       Кэнди, до этого только тихо посмеивающаяся над ситуацией, сейчас почему-то победно вскидывает кулак. Диппер смеётся.       — У меня руки устали. Сори. Не подниму.       Тебя зовут Билл-мастер-отмазок-Сайфер.       Сестра ещё какое-то время пытается заставить тебя выполнить это действие, но ты непоколебим. Все даже как-то разочаровались.       — Не расстраивайся, Пироника! — говорит Мэйбл. Зачем она её успокаивает? Пусть сестрёнка обломится, не собираешься ты исполнять её прихоти. — Если хочешь, спроси меня.       — Хорошо-о-о-о. Правда или действие, Мэй?       — Действие, — отвечает Звёздочка, нервно улыбаясь.       Пироника не сразу говорит задание, будто бы стараясь сохранить интригу (но ты-то знаешь, что она просто не может придумать задание своим полуразвитым мозгом). Вдруг ей пришло в голову нечто, по её мнению, совершенно гениальное.       — Точняк! — она щёлкает пальцами. — Попробуй улыбашки!       — Нет! — протестует Диппер сразу же. — Я отвечаю за сестру, так что лучше уж ей пока не употреблять подозрительных и потенциально психоактивных веществ.       И как Дипперу удаётся вообще выговаривать такие сложные по конструкции предложения?       — Ну спасибо, — фыркает Звёздочка чуть улыбающемуся брату. — Мне правда страшно их есть… но очень интересно.       Уговаривать её долго не пришлось — Пайнс явно жаждет сейчас приключений на свою пятую точку, поэтому Пироника охотно приносит ей пачку этого сомнительного продукта. На ярко-розовой упаковке изображены две жуткие улыбающиеся собаки с вырвиглазно-яркими глазищами. Брр, ну и оформление. Ты пытаешься остановить Пайнс, однако она только говорит что-то вроде «это всего лишь конфетки» и открывает пакетик под любопытными взорами всех присутствующих.       …а потом высыпает весь странный розовый порошок оттуда себе в рот под громкое восклицание Диппера «Ты что творишь?!».       — Сладко, — бормочет Звёздочка, пережёвывая эту розовую муть. — Вкусно. И всё со мной нормально. Почему их вообще запретили?       Несколько тупых правд и действий спустя, Пироника, удовлетворив свою нужду в подобных играх, успокаивается. Тогда вы переходите к разворачиванию подарков, усаживаясь возле ёлки.       — Нет, Пироника, о чём ты? Это не я подкинул тебе сборник рецептов шведских бутербродов для начинающ… Ай! Да какого чёрта вы меня сегодня бьёте?!       Сестрица одаривает тебя ещё одним пинком и принимается рассматривать подаренную ей от Кэнди помаду, напоследок показав тебе язык.       Ты медленно разворачиваешь один из подарков для тебя (подарок для тебя, вот это конечно обалдеть), весь покрытый блёстками настолько, что они остаются у тебя на пальцах при касании и ссыпаются на ковёр. Мэйбл, очевидная хозяйка подарка, нетерпеливо следит за твоими пальцами, и, когда ты останавливаешься и поднимаешь на неё взгляд, резко отворачивается.       Ты усмехаешься и, наконец, разворачиваешь это…       Оу.       Это чёрные вязаные перчатки.       — Кхм, я, конечно, давно не вязала, да и вряд ли ты носишь такое, но… — бормочет Звёздочка, зачем-то оправдываясь.       — Спасибо, Мэйбл, — удивительно чётко произносишь ты, смотря сидящей напротив тебя Пайнс в глаза и наслаждаясь моментально появившимся удивлением на её лице. — Я буду любить носить их, как Джек Потрошитель любит носить клоунские маски.       — Боже, хах-хахах, Потрошитель носит клоунские маски? — смеётся она, не отводя от тебя глаз. Если честно, ты очень рад её внезапному спокойствию. Тебе кажется странным, что Пайнс всё ещё не смутилась до ужаса и не убежала, когда ты охотно похвалил её подарок. Ну, очень часто она ведёт себя именно так.       — Джек, конечно, просил никому не говорить об этом факте его биографии, но что полезного он сделал для меня в последнее время? *       Мэйбл сквозь смех бросает еле понятное «Идио-о-от!», и ты расплываешься в самодовольной ухмылочке.       Через пару минут распаковываний подарков и сопливых благодарностей, ты замечаешь, что Пайнс ведёт себя несколько странно, и Кэнди даже прижимает свою ладонь к её лбу, чтобы проверить, не лихорадит ли её.       — Что? А-ха-ха-хах, — как-то больно экспрессивно хохочет Мэйбл на это, откидывая голову назад. — Я абсолютно здорова!       — Ведёшь себя, как пьяная, — говорит Диппер, и это именно то, о чём ты только что подумал.       — Неужели улыбашки?! — высказывает свою догадку Пироника. И чему она удивляется-то? Сама же виновата.       Ты почти уверен, что дело действительно в тех «подозрительных и потенциально психоактивных веществах», потому что Звёздочка продолжает нести чепуху, потом валяется на полу, напевая какую-то песню (ты не знаешь, какую, но что-то там про карусель, к которой она приклеена, про медленных лошадей, — короче, ты не имеешь понятия, но выглядит Мэйбл довольно безумно)**.       Однако, к всеобщему облегчению, это длится недолго, и Пайнс отключается. Судя по размеренному сопению, она всего лишь спит, и это не какой-нибудь наркотический обморок или припадок.       — И что мне с этим делать? — вздыхает Диппер, указывая ладонью на спящую возле ёлки Мэйбл (это прям преждевременный подарочек от Санты для тебя — неужели ты был настолько хорошим мальчиком в этом году?). Она лежит на боку, чуть свернувшись в калачик, а волосы закрывают половину лица.       — Ой, да оставь её у нас, фиг с ним, — махает рукой Пироника. — Не потащишь же ты её ночью на руках до самой хижины.       Дипперу эта идея не сразу нравится, оно и понятно — ему же ещё как-то придётся объяснять прадяде, где он умудрился потерять свою сестру. Но Пироника даёт слово, что «с Мэй всё будет оу-кей», и Пайнс соглашается оставить Звёздочку вам (тебе) (ну ладно, не тебе, но можешь помечтать). Это даже удивительно, что он продолжает доверять Пиронике даже после того, как она сама лично превратила Мэйбл в обдолбанную наркоманку. Вы с сестрицей провожаете Кэнди и его, пожелав счастливого Рождества и всего такого прочего.       Итог дня: ты тащишь Мэйбл на руках в комнату Пироники, сестра пищит сзади что-то типа «а ты ведь выполняешь моё действие, видишь, это всё было частью плана, я так и задумывала», а Звёздочка пахнет чем-то приторно сладким, и тебе даже и не противно.

***

      Тебя зовут Мэйбл Пайнс, и ты лежишь в чужой кровати.       Стоп, что? Неужели ты совершила какую-то страшную ошибку?       Ты выскакиваешь из постели и глазеешь на неё, как будто рассматривание этого светло-розового одеяла и подушки откроет тебе глаза на происходящее. Хотя, ха-ха, помощь в открытии глаз тебе действительно не помешала бы — веки такие тяжёлые, как будто к ним подвешали железные гири.       Тебе требуется десять секунд, чтобы понять — ты находишься в комнате Пироники.       Последнее воспоминание о вчерашнем вечере — сидящий возле тебя Билл со связанными тобой перчатками в руках. Потом всё проваливается в какой-то морфинистский бред из странных галлюцинаций.       О боже, у тебя вчера настолько поехала крыша, что Диппер бросил тебя тут? С другой стороны, вряд ли тут можно сказать «бросил», он же оставил тебя у друзей, которым вы оба доверяете. Но всё же!       Тебе срочно нужен душ.       Недолго думая, ты выходишь из комнаты и спускаешься вниз по лестнице, стараясь даже не смотреть на дверь в комнату Сайфера («нет-нет, неловкие воспоминания, вам меня не поймать») и встречаешь в гостиной Пиронику, развалившуюся в кресле. Она одета в домашнюю одежду — широкие шорты и просторную футболку — и тебе даже непривычно видеть её такой.       Наверное, ты, только что сбежавшая с лестницы с причёской а-ля взрыв на макаронной фабрике и фиг знает насколько размазанным по лицу макияжем (ты даже не стала смотреть в зеркало, чтоб не пугаться) выглядишь крайне безумно, потому что Пироника сразу же вскакивает на ноги, будто на иглу села.       — Вау, утреца, тусовщица, — она осматривает тебя, и это ещё больше наталкивает на мысль принять душ и смыть с себя это безумие.       Ты вытягиваешь руку в жесте «стой», не давая ей ещё что-нибудь сказать, и спрашиваешь:       — Дай угадаю: меня вчера понесло из-за «Улыбашек»?       — Отлично, объяснять ничего не придётся! — Пироника усмехается и хлопает тебя по плечу. — С кем не бывает.       — Ни с кем, — дуешься ты сама на себя, — ни с кем такого не бывает, потому что никто не ест запрещённые продукты, как я!       — «Никто не ест запрещённые продукты»? Это звучит очень наивно, хах, наверное, мало ты знаешь об обороте наркотических веществ в мире…       — Ты спала на диване? — прерываешь её ты, удивившись.       — Нет, на столе, — шутит Пироника. — Да не парься, мне не жалко спального места для подруги.       И ты тоже улыбаешься, взбодрившись. Когда кто-то проявляет к тебе такую дружескую заботу, хочется облить его радугой и заставить вечно улыбаться.       — Так, а теперь мне нужен душ! Можно же, да? — просишь ты, и Пироника бросает «По лестнице наверх, вторая дверь», так же, как вчера. Потом она говорит, где лежат полотенца, и ты благодаришь её и поднимаешься наверх.       Не перепутать бы комнаты, хаха.       Ха-ха…       Ты подходишь к ванной комнате и дёргаешь за ручку двери, но она не поддаётся. Ты слышишь шум воды. Кто-то заперся изнутри, и этот кто-то, блин, очевидно…       — Заааанято, — протягивает Билл оттуда, и ты почему-то до ужаса смущаешься. Тебе хочется прокричать «Спасибо, Билл, что ты запираешься, когда ходишь в душ, иначе я попала бы сейчас в самую неловкую ситуацию из возможных».       Наверное, он думает, что это Пироника ломится в ванную, а не ты, так что ты решаешь что-то ответить (зачем?!).       — Эм, ладно, извини!       Шум воды резко прекращается, так резко, что ты даже вздрагиваешь от мгновенности. Твой голос что, подействовал на него как хлыст? Через пару секунд ты слышишь:       — Эээ, Звёздочка, не могла бы ты..?       — Что?       — Отойти.       Ты не понимаешь, почему он просит об этом.       — А что, тебя смущает, что я тут стою? — довольно смело бросаешь ты.       Билл из-за двери продолжает:       — Да нет, не особо, только вот я сейчас выйду.       Ты каким-то третьим глазом чувствуешь, что Доритос ухмыляется.       — И что?       — И то, что я буду одет только на половину, и смущаться будем мы оба. Вряд ли это то, чего ты хочешь, — говорит Билл, и ты слышишь еле различимый звук встряхиваемого полотенца. — Хотя, конечно, если хочешь…       — Боже, нет! — бросаешь ты и отворачиваешься от двери быстрее турбины ядерного реактора.       И откуда такие сравнения в твоей голове? Может, улыбашки развили в тебе талант к физике? Надо бы вытрясти у Пироники ещё немного.       Ты слышишь смех Доритоса за дверью и неосознанно расслабляешься.       — Окей, я выдвигаюсь, если вы не против.       — Выдвигайся быстрее! — бросаешь ты, но это звучит слишком мягко, будто ты просто посмеиваешься.       Дверь за спиной открывается, и тебя обдаёт жаром из ванной комнаты. Билл шагает в свою комнату, и блин, у тебя вдруг появляться желание повернуться и посмотреть на него. Фу-фу-фу, Мэйбл! Не усложняй свою жизнь ещё одной неловкой ситуацией.       Наконец, горизонт чист, и ты можешь спокойно вздохнуть и пойти в душ, который ты благополучно принимаешь без всяких происшествий.

***

      После душа к тебе приходит Пироника и предлагает надеть что-нибудь из её одежды (благослови её Всевыший — твоя вчерашняя одежда провоняла уму непостижимым разнообразием запахов), но, так выходит, что у неё ничего подходящего-то и нет, только спортивные штаны, которые она вручает тебе прямо в ванной.       — Совсем забыла, что у меня всё в стирке, — она пожимает плечами. — Хотя, постой, сейчас пошарюсь ещё кое-где…       Как же не нравится же тебе это её «Кое-где»!       Одетая в полотенце с русалочкой Ариэль (очень классное полотенце!), ты терпеливо ждёшь, прислонившись к раковине, и рассматриваешь свои временные штаны. Наконец, Пироника прибегает обратно с какой-то свёрнутой кофтой в руках.       — Вот, думаю, подойдёт, — она разворачивает большую серую кофту с всевидящим око.       — Погоди-ка минутку, — с неприкрытым подозрением начинаешь ты, и Пиронка еле сдерживает смех (ты видишь это по её дергающимся уголкам рта). — Разве это не кофта Билла?       — Ой, да какая ра-а-а-азница, он сказал, что не против, бери давай.       — Что-то мне не очень верится!       — Ты не доверяешь мне? Разве я хоть раз издевалась над тобой?       Ты смотришь на неё с каменным лицом, чуть приподняв левую бровь.       — А, точно… ну, на этот раз не издеваюсь. Всё будет оу-кей, чесслово.       Ты, конечно, всё ещё не веришь, но кофту берёшь — выбора-то у тебя особо нет, и Пироника это понимает, довольно ухмыльнувшись.

***

      Ты завтракаешь с ними. В столовой сейчас гораздо уютнее из-за наполняющего её солнечного света. За окном всё ослепительно белое.       Пока ты попиваешь свой кофе, Сайфер пожирает тебя странным взглядом — очевидно, он не знал, что Пироника стащила одежду из его гардероба и напялила на тебя. «Он сказал, что не против…» — ага, конечно! Однако, Билл почему-то не возмущается, а тебе вот не очень комфортно.       Хотя кофта и правда удобная.       — Ну, Мэй, как тебе хлопья? Знаю, после вчерашних блюд это кажется отстоем, но это единственное, что я не могу спалить, — тараторит Пироника, пережевывая пищу.       — Я бы не удивился, если б ты и их спалила…ай, — Сайфер получает пинок сестры под столом, и ты хихикаешь.       — Можно кое-что попросить, Пироника? — говоришь ты, и она вопросительно глядит на тебя. — Выброси все улыбашки к чёртовой матери.       Так будет лучше для всех. Ты уверена.       Пироника торжественно клянется, что сделает это, Доритос шепчет тебе что-то типа «никому не доверяй» и уворачивается от удара Пироники (видимо, ему надоело получать).       Наконец, вы заканчиваете этот приём пищи, ты благодаришь Билла с Пироникой за всё, приносишь свои извинения, но они только отмахиваются, говоря, что это вовсе не твоя вина.       Постоянно вибрирующий из-за бесконечного потока сообщений Диппера телефон напоминает тебе, что пора бы, наверное, собираться в хижину. Сейчас половина двенадцатого, а ваш с братом выезд в Калифорнию запланирован на вечер.       Сначала Пироника хочет проводить тебя, но когда Билл говорит, что тоже не против с вами прогуляться, она отнекивается со словами:       — Ой, ладно, не буду вам мешать, развлекайтесь! — с многозначительной ухмылочкой.       Вы с Сайфером смотрите на неё с каменным полным презрения лицом и торопитесь на выход.       Пока вы одеваетесь, ты замечаешь кое-что: Билл надевает сделанные тобой перчатки, и от вида этого тебя что-то греет изнутри.       Брр, что за сопли?

***

      Снег хрустит под ногами, пока вы идёте, и ты получаешь от этого звука странное наслаждение. Снег это так круто! Тебе не часто довелось в своей жизни его увидеть.       — Ты же сегодня уезжаешь? — говорит Билл, и это скорее констатация факта, чем вопрос.       — Ага, в родную Калифорнию, — отвечаешь ты, и, хоть ты и радуешься этому отъезду, прозвучало это почему-то немного тоскливо.       — Спишемся же, да, Звёздочка?       — Пф, конечно спишемся, — ты легонько толкаешь его локтем. — Я ж тебе больше всего обычно ною, и поверь, дома мне будет о чём поныть.       Доритос усмехается.       — А… ты куда едешь? — наконец спрашиваешь ты, потому что блин, ты даже не знаешь, откуда Билл приехал сюда. Ты всё боялась поинтересоваться, а сам он не охотно говорил о себе.       — Тоже домой, — отвечает он.       — Ну Билл, — ты улыбаешься, выжидающе подняв брови. — Где твой дом?       — Напротив дома моих соседей.       — О нет, я знаю эту шутку! — ты толкаешь его. — Ну, и где находится дом твоих соседей?       Ты уже знаешь, что он ответит.       — Ты не поверишь, если я скажу, — Билл ухмыляется. — Напротив моего дома.       Ты одаряешь его смачным подзатыльником, но Сайфер только посмеивается над тобой.       — Ну Билл, я ведь серьёзно! — давишь ты, потому что на горизонте среди белых сугробов уже виднеется хижина. — Расскажи, откуда ты.       — А что, пока шарилась в моей комнате ничего не разузнала?       — Нет, я там была только ради твоих жутких книжек.       — О, правда? Не думал, что они в твоём вкусе.       — Пф, а какие ты думал в моём вкусе?       — Хах, не знаю, какие-нибудь книжные вариации «Красавчиков».       Ты вздыхаешь и закатываешь глаза.       — Между прочим, ты отошёл от темы.       — Пф, ну ладно, я из Аризоны, — бросает Билл, и ты даже сначала не можешь осознать, что он действительно тебе ответил, а не поменял тему. Он сказал это так, словно ничего особенного в этом нет, но ты видишь, что Сайферу отчего-то сложно о себе рассказывать, и ты уверена, что эти слова дались ему с трудом.       — Серьёзно? Это ж классно! — восклицаешь ты. — Прямо с другой стороны Калифорнии, хахах. А из какого ты города?       — Сюрпрайз, *** — говорит Билл с усмешкой.       — Какой сюрпрайз? — недоумеваешь ты.       — Сюрпрайз, — настойчиво повторяет он.       — Сюрпрайз?       — Сюрпрайз.       — Так, ладно, это становится нелепым, — смеёшься ты, и Доритос тоже посмеивается. — Это название города?       — Ага. Оно такое тупое, что даже смешное.       В этом ты не можешь не согласиться. Кто вообще придумал это название? Но ты не успеваешь осведомиться об этом, потому что понимаешь, что вы уже добрались до хижины и стоите вплотную возле крыльца.       — Ну, эм, пока, наверное? — неожиданно для себя неловко бормочешь ты.       Билл ничего не отвечает, только смотрит на тебя, а потом резко подходит ближе и, уткнувшись лицом в твоё плечо, прижимает к себе руками, обнимая. И вроде бы не жмёт сильно даже, но дышать тебе становится как-то трудно.       — Ха-ха, я тоже буду по тебе скучать, — нервно посмеиваешься ты и легонько поглаживаешь его по спине.       — Ещё увидимся, — говорит он, отстранившись, и, больше ни сказав ни слова, шагает прочь.       Когда он выходит из калитки, ты выкрикиваешь:       — Ещё раз прости, что залезла к тебе в комнату!       Это прозвучало ещё тупее, чем ты представляла у себя в голове.       Сайфер оборачивается, ухмыляясь, и бросает:       — Заходи когда угодно.       Когда ты входишь в дом и снимаешь с себя куртку, ты вспоминаешь, что одета в кофту Билла.       Ты решаешь её не снимать.