В тот день, когда...

       Маринетт долго и упорно старалась «выбить дурь» из своей головы, сопровождающую её уже вот как почти месяц, со дня той-самой злополучной ярмарки. А имя этой самой «дури» — … А имя, она и не знала… Она могла бесконечно долго описывать глубину зелёных глаз, так часто мелькающих в её сознании, бледную, нежную, аристократическую кожу, до сих пор вызывающую приятные покалывания на пальцах, когда Дюпен-Чен вспоминала, как держала ЕГО за руку во время танца, волосы, цвета созревшей пшеницы, так часто проскальзывающие в её снах, милейшие черты лица и пухлые губы, от воспоминания которых, тело накрывала приятная, но в то же время мучительная, волна ностальгии…        Однажды, проснувшись ранним утром, её мысли сложились в пару строчек, которые она повторяла изо дня в день, то ли как молитву, то ли боясь забыть:        «Твои волосы цвета соломы,        А глаза изумрудом горят,        О чувствах моих ты не знаешь,        О ком же тогда ты мечтаешь?...»        Безусловно, ведьма могла прибегнуть к колдовству и узнать, об этом парне ВСЁ, начиная от имени, даты рождения, роста и места жительства, заканчивая предпочтениями в девушках, датой смерти и количеством детей в будущем. Но как раз-таки этого «ВСЕГО» она и боялась. Она боялась узнать, что его сердце занял уже кто-то другой. И от одной лишь этой мысли, вдруг становилось страшно и не по себе. Поэтому, Маринетт решила, что оставит всё как есть.        А в уме называла его то «мальчиком с зелёными глазами», то «прекрасным принцем», то просто «Нуаром» …        Так уж сложилось, почему — не знаю, но в этих выразительных глазах, цвета сочной луговой травы, она увидела ту самую искорку и радость, так редко встречающуюся в наши дни, что непроизвольно сравнила его с домашним котом, смотрящим на свою хозяйку с точно такими же глазами… Да и вообще. У каждой же ведьмы должен быть свой кот. Верно ведь? Да ещё и обязательно чёрный, с зелёными глазами. Вот и стала она, ласково называть того парня — «Нуаром», или «Ша Нуаром», что расшифровывалось до безобразия просто: «Чёрный Кот», ну или на европейский манер «Кот Нуар».        И всё же, Маринетт беспечно и наивно полагала, что городская ярмарка, взбудораживающая, как и обычно, её кровь, заставляющая её радоваться, как маленький ребёнок, и плясать, до потери сознания и сбивания пульса, поможет забыть этого «мальчика с зелёными глазами».        Но её «надежда» окончательно разрушилась тогда, когда…

Продолжение следует...