Это любовь

— Что произошло? — Амуро подхватывает вываливающегося из машины Акая, закидывая к себе на плечо его руку и крепко хватая за талию. Тот вроде бы идёт, но дышит тяжело и почти ничего не говорит. — В него выстрелили дротиком с каким-то веществом, я думаю, это какой-то новый яд, которая разработала организация. — Лицо маленького Конана пугающе бледное, а глаза застывшие. — Он смог доехать досюда, а я вызвал вас, потому что… больше некого сейчас позвать. — Понял, я сделаю всё, что могу. — Тоору кивает и тащит свою ношу до дивана в гостиной. — Конан, принеси аптечку, пожалуйста. — Хорошо, сейчас. — Ребенок убежал, оставляя мужчин наедине. — Чертов идиот, как ты умудрился так вляпаться? — Амуро щурит взгляд и касается чужого лба. Теплый, но недостаточно горячий, чтобы… Этот странный румянец… — Какая разница как... — Смуглую руку перехватывают длинные пальцы, которые способны ломать кости, но сейчас держат совсем слабо. Акай говорит едва слышно и начинает дышать тяжелее. — Достань мне воды… жарко. Пальцы ослабевают и рука падает обратно на диван, а Амуро чертыхается, касаясь покрасневших щек, на которых сейчас особенно выделялся алый румянец. Он опустил взгляд ниже по торсу и прикрыл глаза. В организации ходили слухи о том, что новый яд имеет странный побочный эффект. И что этим можно воспользоваться как лазейкой, чтобы спасти человека. Но чтобы это произошло в действительности и именно ему сейчас нужно было с этим разбираться? В планы Амуро это определённо не входило. — Амуро-сан, вот аптечка, я сейчас принесу воды и…— Конан вбежал в комнату с белым чемоданом в руках и тут же поставил его на стол, и побледнел сильнее. — Неужели… у нас совсем нет шансов? — Есть. Но тебе придётся покинуть этот дом, Конан. Сейчас же. — Амуро поворачивается к мальчику и смотрит очень серьезно. — Это важно. Тебя здесь быть не должно. Конан молчит, глядя сверху вниз с особым вниманием, и все-таки кивает. — Хорошо, Амуро-сан. Я доверяю вам. — Он выходит из комнаты достаточно быстро, а через время можно услышать, как хлопает входная дверь. Амуро не торопился. У него есть в запасе ещё немного времени. Стягивая с шеи галстук, он бросает его вниз и тот ложится красивым кольцом на пол. Но никто на это не обращает внимания. — Ни у тебя, ни у меня нет выбора, раз мы оба хотим, чтобы ты остался жив. Лежи здесь и жди. — Амуро снимает пиджак, бросая его в кресло и выходит из комнаты. Времени мало, но ему нужно подготовиться. Он возвращается в комнату минут через двадцать, с расстегнутой рубашкой и ширинкой на брюках. Акай за это время не поменял положение ни на сантиметр, только его дыхание стало ещё тяжелее. — Прости меня. Но у нас правда нет выбора. Ты ничего не вспомнишь, это останется на моей совести. — Амуро делает глубокий вдох и касается пальцами чужих джинс, расстегивая ремень, молнию и сдвигая одежду вниз, чтобы высвободить член, который уже давно был возбуждён. Слишком возбуждён. Пришлось немного передвинуть тело так, чтобы было удобнее дальше встать над ним, но сначала он снимает с себя брюки, оставаясь полностью обнаженным и закусывает губу. Он правда собрался это делать. Отступать уже некуда. Перекидывая колено через чужие бедра, Амуро смотрит сверху вниз, на это красивое лицо, на чёрные волосы, который прилипли к взмокшему лбу, на длинные пальцы, которые сейчас просто лежали. Он запоминает каждую деталь, потому что больше никогда не сможет увидеть Акая таким. Обхватывая пальцами чужой член, он направляет его в себя и начинает медленно опускаться. Ему подготовка не нужна, потому что все было сделано за эти двадцать минут, дополнительная стимуляция тоже - возбуждение, вызванное ядом обеспечивало чуть ли не каменную эрекцию. Чертов идиот. Почему именно они оказались в этой ситуации? Амуро понимал, что легко это не будет, но когда член оказался внутри, ему пришлось закусить губу, чтобы сдержать стон. Слишком глубоко. Слишком много. Слишком… слишком. Сжимая спинку дивана до побелевших костяшек, он делает шумный вдох и поднимается. Это просто то, что должно быть сделано. Ничего больше. Свободной рукой Амуро зачесывает назад волосы чтобы они не мешались, и продолжает двигаться. Это не сложно, но с каждым разом сдерживаться оказывается все сложнее. Потому что член проникает слишком глубоко. И слишком удачно проезжается там, где не следовало. Хотя он пытался поменять угол. Теперь румянец был не только на щеках Акая, но на смуглой коже его было едва заметно, к счастью. С каждым движением внутри Амуро шумно вдыхал, но все равно не позволял себе большего. Вверх-вниз. Колени пока не дрожали, но в какой-то момент он задумался, а хватит ли его выносливости? Насколько долго ему придётся этим заниматься? Судя по силе эрекции - явно не пять и даже не десять минут. Вверх-вниз. Все-таки стоило засечь время. Становится сложнее. Бёдра начинают уствавать и немного дрожать. Из-за этого сбивается ритм и член начинает входить глубже и резче. Кажется, он прокусил губу до крови, когда пытался сдержать очередной стон. Вверх-вниз. Ритм давно сбился, а ему пришлось опереться второй рукой о диван тоже, наклонившись вперёд. Так он может чувствовать запах чужой кожи, видеть эти чёрные трепещущие ресницы, а ещё… так ткань чужой рубашки трется о его собственный член, стимулируя и без того возбужденную плоть. Вверх. И вниз. Наверное, это все-таки было плохой идеей. Он больше не может сдерживать хриплые стоны, но пытается заглушить их хотя бы рукой. Не хватает уже никаких сил, ни физических, ни эмоциональных, но он держится на своем внутреннем упрямстве и том, что этот чертов идиот не должен умереть. Вверх… вниз… и ещё раз. Амуро чувствует, как член внутри него начинает увеличиваться и становится горячее. Поэтому он опускается до самого конца, издает хриплое «ах», и запрокидывает голову. Оргазм накрывает его с головой в ту же секунду, как внутри него разливается чужая сперма. А это и правда похоже на фейерверки. Амуро закрывает глаза и чувствует, как по щеке скатилась пара слезинок. Как же глупо. Все это. На самом деле это он - идиот. Полнейший. Он едва находит в себе силы, чтобы встать и привести в порядок сначала себя, а затем и Акая. Амуро проверяет чужой пульс и температуру, убеждается, что план сработал и накрывает мужчину пледом, который нашел неподалёку в кресле. Тому ничего не угрожает, а значит можно идти. Его задача здесь выполнена. Бесшумно покидая комнату, он накидывает на свои плечи рубашку, а в руках держит пиджак. Амуро совершенно забыл про галстук, который так и остался лежать на полу около дивана.