iterum

Бэкхён встретил его в зале ожидания. Их общий, как оказалось, рейс задерживался на несколько часов из-за каких-то там экстренных обстоятельств, которые были Бёну даже не интересны. Парень уже морально готовился к ужасающе нудному времяпрепровождению, оглядываясь в поисках наиболее прохладного уголка. Именно в этот момент к нему и подошёл Пак Чанёль. Растрёпанный, весь в каких-то непонятных ссадинах, как будто бы с кем-то подрался (в пользу этой идеи говорило небольшое бордовое пятно на его рукаве, которое вполне походило на следы чьей-то крови, Бён, на всякий случай, понадеялся, что это чужая кровь), а потом был насильно пропущен через мусоропровод и это первое место, которое он после всего этого решил посетить. Обычно Бэкхён не общался с незнакомцами, особенно с теми, которые выглядели как-то... вот так, но робкая улыбка, переполненная какой-то почти обречённой надеждой и широкая ладонь, аккуратно коснувшаяся его плеча, отозвались в голове каким-то искушающим «почему бы нет». - Бэкхён?... - неловко улыбаясь, проговорил незнакомец, и Бён на секунду замер, быстро приходя в себя. - Ну, привет… Чанёль, - парень усмехнулся чужому нервному смятению, взглядом указывая на наклейку на сумке. – Не думай, что я не догадался, откуда ты знаешь моё имя, - он кивнул на свой билет, лежавший на небольшом столике для сумок, возле рюкзака. – Не ты один тут наблюдательный. Выглядишь, как жертва авиакатастрофы. - А ты, и правда, наблюдательный, - его новый знакомый улыбнулся, и в этой улыбке было что-то настолько пронзительное, что Бён просто не смог на неё не ответить. Если бы Бэкхёна спросили когда-то до того, верит ли он в единение душ или во что-то подобное, он бы однозначно счёл вопрошающего кретином с ванильным пудингом на том месте, где у самого Бэкхёна располагался мозг, но это было до того, как всего полчаса назад в его жизни появился Пак Чанёль. %%% - Как насчёт того, чтобы никуда не лететь? – внезапно предложил Чанёль, после всех этих бесконечных разговоров обо всём, посиделок в кафе и распитой на двоих бутылки виски, вмиг обескуражив старшего. – Сдадим билеты, поедем ко мне… А потом… может… - его улыбка стала какой-то уж очень развратной и загадочной, от чего у Бёна скрутило низ живота от внезапного спазма, к слову, очень даже приятного. - Брось… - отозвался наконец брюнет, его голос прозвучал как-то хрипло, так что он стушевался, отворачиваясь, чтобы скрыть своё нетерпение, и откашливаясь. – Нет нужды менять планы. К тому же, я обещал матери, что буду дома так скоро, как смогу. - Она не сможет подождать всего один день? – Бэкхён вздрогнул, чувствуя, как чужой шёпот опаляет самое его ухо. Больше всего Пак напоминал ему сейчас змея искусителя.… И, конечно же, сильнее всего ему хотелось согласиться, но голос матери будто бы ворвался в его голову уколом совести. - Нет, Чанёль, я должен быть там завтра, - решительно отозвался он, поворачиваясь, чтобы продемонстрировать свою уверенность и сталкиваясь с чужим лицом нос к носу. Пак целовал его долго и глубоко, вылизывая своим горячим языком всё, до чего только мог им дотянуться. Наверное, если бы сейчас их кто-то увидел, то не избежать бы этому неудачнику стояка, такого же болезненного и твёрдого как тот, из-за которого Бэкхён раз и навсегда возненавидел свои блядские узкие джинсы. Неизвестно каким чудом за этим оглушающим стуком собственного пульса в своей голове Бён услышал объявление о заканчивающейся посадке, на которую нещадно опаздывали некие «Бён Бэкхён и Пак Чанёль». - Чёрт… мы опаздываем… - со стоном разрывая поцелуй, глухо прошептал старший. %%% - Может всё же… никуда не полетим? – в голосе Пака слышалась мольба, которую Бэкхён принял за нервозность из-за предстоящего полёта. – Я, кажется, забыл свой посадочный талон в кафе… - Да, Божешь ты мой, Чанёль, ты что, настолько боишься летать что ли? – раздражённо прошипел старший, выхватывая из чужих рук электронный билет. – Это просто самолёт, люди умирают чаще от лап гризли, чем от авиакатостроф! - Пожалуйста, Бэк… - начал было младший, но был с неожиданной силой притянут к Бёну за ворот. - Прекрати, - голос старшего звучал жёстко и безапелляционно. – Я летаю этим рейсом домой каждый раз, и как видишь, ничего не случилось. Это самый безопасный самолёт из всех, что только можно здесь найти! - А что, если именно сегодня… - Ничего не случится, Чанёль, - с нажимом повторил Бэкхён, наконец ослабляя хватку и продолжая чуть мягче. – К тому же… - он скользнул рукой вниз, останавливаясь на чужом паху, где ещё теплилось возбуждение, и сжимая его пальцами. – Неужели тебе не не терпится поскорее попасть… Внутрь? И тут Пака просто переклинило. - Ну вот, а ты боялся… Всё с тобой будет в порядке, хватит трястись, – он очнулся уже в самолёте, где Бён с многообещающей улыбкой сжимал его ладонь на подлокотнике. - Только со мной? - Ещё к словам попридирайся. %%% Бэкхён оказался той ещё оторвой, во всяком случае, именно так о нём отозвался младший, которого буквально затолкали в туалет, стоило самолёту набрать необходимую высоту, не то, чтобы он был против, конечно. - У меня есть для тебя отличное лекарство от боязни полётов, Чанёль, - развязно улыбаясь, проговорил старший, блокируя дверь и толкая Пака в неё. – Но для этого придётся вступить в один замечательный клуб. - Айщ, - прошипел младший, чуть отодвигаясь от своей опоры. – Погоди, там что-то есть. На двери и правда оказался крючок для вещей, достаточно длинный и прочный, чтобы выдержать, наверное, сумок пять, только кому они тут могут быть нужны? - Разве такое можно делать по правилам безопасности? – отодвигаясь, пробурчал Пак. - Какой же ты зануда, - усмехнулись в ответ, прижимаясь всем телом. – Это же просто крючок для вещей. Безобидный крю-чо-чек~ - Но я уже ударился об него! - Это потому, что ты собираешься трахнуться в самолёте, Чанёль, - жаркий шёпот у его уха сменился влажным языком. – Это тоже жутко небезопасно, но почему-то твои руки всё ещё сжимают мою задницу. Свет мигнул, от чего Пак непроизвольно сжал чужие бёдра сильнее, вызывая у парня перед собой болезненный стон. - Помоги мне, - Бэкхён ёрзает в слишком тесном для двоих помещении, пытаясь расстегнуть чужие штаны и одновременно потереться о Пака всем, чем только может. Наконец, они вместе справляются с ширинкой, и Бён нетерпеливо стягивает чужие джинсы вместе с бельём. Он опускается на колени, и Чанёль не может сдержать стон от того, как пошло это смотрится с его ракурса. - Позвольте поздравить Вас со вступлением в клуб одной мили, мистер Пак Чанёль, - он опаляет раскрасневшуюся от возбуждения головку своим дыханием, нетерпеливо обводя языком, упираясь ладонями в чужие бёдра, слегка царапая короткострижеными ноготками такую чувствительную сейчас кожу. - Блять, Бэкхён, - толкаясь в чужой рот, стонет Пак, сжимая пальцами волосы на чужой макушке, но старший не позволяет. Он подаётся назад, не пуская ни на миллиметр дальше, чем хочет сам, щекочет языком отверстие уретры, размазывая языком солоноватый предэякулят, и пошло выстанывает чужое имя, прямо в возбуждённый член. – Твою мать… Не будь такой сукой, - злится Чанёль, ещё больше раздражённый тем, что тот самый злополучный крюк упирается сбоку в его предплечье. - А ты попроси меня? – смеётся Бён, и этот смех тёплыми рваными потоками воздуха ударяется о влажную головку. Пак раздражённо рычит, сильнее сжимая чужие волосы, вырывая из парня громкий болезненный стон, и толкается в горячую влажную глубину, не давая прийти в себя. Бён отыгрывается болезненными царапинами, но покорно сосёт, втягивая щёки, сжимая ствол распухшими губами, постепенно наращивая амплитуду и расслабляя горло, чтобы принимать глубже. Чанёль чувствует, как внизу живота всё скручивается тугим клубком, кажется, он может кончить просто от движений этого рта, так и не попробовав главного блюда. Он оттягивает Бэка от своего члена так же, как и до того, за волосы, заставляя его выпустить член изо рта с пошлым чмоком, и мажет по чужой щеке, прежде чем потянуть вверх, заставляя встать. Мгновение и Бэкхён упирается руками в дверь, похабно выставляя задницу, с которой Чанёль поспешно стягивает всё лишнее, заставляя шире расставить ноги. Пак сплёвывает на руку, влажно проводя ладонью между чужих ягодиц, размазывая собственную, вязкую от возбуждения слюну по чужим бёдрам, заставляя парня под собой рвано выдыхать от предвкушения и подаваться назад. Пальцы входят туго, но Бэкхён лишь довольно стонет, будто бы эта очевидная боль кажется ему полноценным удовольствием. - Чёртов мазохист, - восхищённо отзывается Пак, разводя пальцы внутри и сгибая, лаская горячие стеночки, пытаясь нащупать нужное место. Бён сообщает о чужом успехе особенно пошлым стоном. - Давай же… - просяще скулит старший, крутя задом и подаваясь навстречу, стоит пальцам покинуть его разгорячённое нутро. - А ты попроси меня? – дразнится Чанёль, как и в тот раз, сжимая в кулаке чужие волосы, утягивая на себя, заставляя сильнее прогнуться с громким «пожалуйста, Чанёль». – Хороший мальчик, - и входит сразу на всю длину, не оставляя возможности для ответной колкости, буквально выбивая её из парня перед собой. Пак движется в парне рвано и несдержанно, его толчки глубокие и остервенелые, как будто бы он собирается разорвать парня изнутри. Он тянется к парню, чтобы прикусить основание его шеи, и сжимает зубы на влажной коже сильнее, чем планировал, прокусывая до крови, потому что самолёт трясёт. Трясёт так сильно, что Чанёль вжимает старшего своим телом в гладкую поверхность двери, непроизвольно засаживая по самые яйца, которые с развратным шлепком бьются о чужие ягодицы. - Это… - Просто заткнись и двигайся, - обрывает его Бэкхён, толкаясь навстречу, насаживаясь самостоятельно. В ушах раздражающим эхо разносится писк загоревшихся табло с предупреждениями, но старшему на них совершенно плевать, кажется, он даже не чувствует тряски. - Бэкхён… - Блять… Ну, хотя бы не сейчас, Чанёль, - обречённо простонал Бэкхён, отталкиваясь от стены и заставляя младшего умоститься на крышку, чтобы в следующий момент повернуться и оседлать чужие бёдра. - Это просто турбулентность, - горячо выдохнул старший в самые его губы, привставая и направляя стоящий колом член внутрь себя, заставляя снова заполнять полностью. Им хватает нескольких глубоких толчков, чтобы добраться до пика. Кончая глубоко внутрь и чувствуя, как с силой сжимаются зубы, сотрясающегося в оргазме парня на нём на основании его шеи, Пак не мог отвести глаз от этого чёртова крюка на двери. Свет снова моргает и наконец совсем гаснет, самолёт с силой тряхнуло, от чего Пак больно ударился спиной и инстинктивно зажмурился, чувствуя, как сжимаются внутренности от ощущения падения. %%% Когда тряска прекратилась, и Пак наконец смог открыть глаза, его ожидала по истине ужасающая картина, освещённая красноватым аварийным огоньком. Застекленевшие навсегда глаза Бэкхёна были широко раскрыты, его тело безвольно обмякло, повиснув безжизненной куклой на том самом… крюке… Тем более жутким выглядело его лицо, особенно глаза, на дне которых был прекрасно различим шок. Чанёль горько усмехнулся, кажется, его любовник так и не смог поверить в происходящее. В очередной раз. В горле застрял ком, готовый вот-вот вырваться наружу беспомощным рыданием. Дрожащие пальцы коснулись чужой щеки, скользя вниз по ещё тёплой коже, минуя припухшие от его собственных поцелуев раскрытые губы, из уголков которых тонкой струйкой сочилась кровь. Чанёль не смог сдержаться, чувствуя, как вновь накатывает истерика. И так каждый раз. Одно и тоже… Перед глазами, словно кинолента проносятся последние несколько часов, встреча с Бэкхёном, таким улыбчивым и родным, таким страстным… Их разговоры, поцелуи, близость… Смерть. Просто Чанёль проклят, он был очень плохим мальчиком и теперь наказан. Обречён переживать эти несколько часов снова и снова, без возможности уйти или убить себя (он пробовал, да), находить своего человека и быть с ним, зная, что они оба обречены… И выживать без него. Выбираться из этого самолёта, и попадать обратно в аэропорт, в тот самый зал ожидания, где он тогда в самый первый раз встретил Бёна. Переполненный надежд на их общее будущее, так же, как сейчас, подходя к нему, понуро вздыхающему и оглядывающемуся. Может быть в этот раз..? - Бэкхён?...