Моя вечность (пусть пока так)

«По-другому» Боль была безумная. Именно так: я словно обезумела, ничего не соображала, не понимала, что происходит. Мое тело пыталось отгородиться от боли, и меня снова и снова засасывало во тьму, которая на секунды или даже на целые минуты отрезала меня от страданий, зато не давала воспринимать реальность. Я попробовала отделить их друг от друга. Безрезультатно… Небытие было черным, безболезненным. Реальность была красной, и меня словно сбивал автобус, колотил профессиональный боксер и топтали быки одновременно; меня окунали в кислоту и распиливали на части. Кричать! Нужно закричать, нужно биться в конвульсиях и кричать, но не могу, тело не слушает меня и мозг.… Если я не могу кричать, то, как же попросить, чтобы меня убили? Я хотела только умереть. Никогда не появляться на свет. Вся моя жизнь не перевешивала этой боли, не стоила ни единого удара сердца. Убейте меня, убейте, убейте!!!!!!!! Бесконечный космос мучений. Лишь огненная пытка, да еще мои безмолвные мольбы о смерти. Больше не было ничего, не было даже времени. Боль казалась бескрайней, она не имела ни начала, ни конца. Один безбрежный миг страдания. Единственная перемена произошла, когда внезапно боль удвоилась — разве такое возможно? Бесконечное пламя все бушевало. Прошли секунды или дни, недели или годы, но, в конце концов, время снова появилось. Одновременно произошли три вещи — они выросли одна из другой, и я не поняла, что случилось вначале: время пошло, ослабла боль, или я стала сильнее. Власть над собственным телом возвращалась ко мне постепенно, и благодаря этому я смогла почувствовать ход времени. Я поняла это, когда пошевелила пальцами на ногах и сжала руки в кулаки. Но я не стала ничего делать с этим знанием. Хотя огонь ни капельки не ослаб — наоборот, я даже научилась воспринимать его по-новому, ощущая каждый язык пламени в отдельности от других, — я вдруг обнаружила, что начинаю трезво мыслить. Например, я вспомнила, почему нельзя кричать. Причину, по которой пошла на эти нестерпимые муки. А собственно почему? Х. Это просто: не хочу казаться слабой в глазах Вольтури! Вспомнить-то вспомнила, но мне казалось невероятным, что я согласилась на такую пытку? Эти мысли пришли в голову как раз в тот миг, когда гнет, давящий на мое тело, полностью исчез. Для окружающих никаких перемен не произошло, однако меня, пытающуюся удержать крики и метания внутри, где они больше никому не могли причинить боли, словно бы отвязали от столба, на котором я горела, и заставили за него держаться. Мне хватило сил лежать и не шевелиться, сгорая заживо. Слух становился все острее и острее, я уже могла считать время, по ударам бешено колотящегося сердца. Я становилась все сильнее, мыслила яснее. Когда раздавались новые звуки, я их воспринимала. Послышались легкие шаги, шорох воздуха — отворилась дверь. Шаги приблизились, и кто-то надавил на мое запястье. Прохлады от пальцев я не ощутила: огонь стер все воспоминания о прохладе. Я почувствовала еще больший прилив сил и непонятную боль в горле, но она не казалась мне ужасной, наоборот даже приятной…. Хм я, наверное, не правильный вампир, жажда для меня приятна, если кто узнает, будет дико ржать. - Никаких перемен? – спросил низкий, призрачный голос: «Аро» - пронеслось у меня в голове. - Никаких.- Ответил другой, женский - Белла, ты меня слышишь? Я понимала, что если разомкну губы, то не выдержу: начну орать, визжать и биться от боли. Даже если просто шевельну пальцем, все мое терпение будет насмарку. - Может, она умерла? - спросила женщина. - Нет, Джейн, послушай ее сердце. Уже скоро. Сердце забилось, точно лопасти вертолета, удары слились в почти непрерывный звук; казалось, оно вот-вот сотрет в порошок мои ребра. Огонь вспыхнул в груди с небывалой силой, вобрав все остатки пламени из тела. Боль застала меня врасплох и пробила железную хватку: спина изогнулась, как будто пламя тянуло меня вверх за самое сердце. Другим частям тела я выйти из-под контроля не позволила и рухнула обратно на мягкую поверхность: «наверное, меня кто-то отнес на кровать»- подумала я. Внутри меня разыгралась битва: сердце летело вперед, пытаясь обогнать бушующий огонь. Победителя не предвиделось: пламя гасло, спалив все, что можно, а сердце неуклонно приближалось к последнему удару. Теперь из всех человеческих органов у меня осталось только сердце. Огонь сосредоточился в нем и взорвался последней нестерпимой вспышкой. В ответ на нее раздался глубокий пустой стук. Сердце дважды запнулось и напоследок ударило вновь, едва слышно. Больше ни звука. В какой-то миг я поняла, что чувствую только одно: отсутствие боли. Ко мне пришло понимание того, что Беллы Свон больше нет, она умерла. Родилась новая Белла… Изабелла Мари Вольтури. А потом я открыла глаза и изумленно огляделась…