Узоры кончиком хвоста

Сегодня был плохой день для Алана. Плохой во всех смыслах. Было плохо всё, начиная с погоды, которая «радовала» проливным дождём и промозглостью, общественным транспортом, в котором ему чуть не отдавил хвост тяжелыми сумками сосед по ячейке, головной болью, после плохого и короткого сна. Но особенно раздражали сплетни на работе. В офисе узнали о том, что его бросил жених. Это нельзя было больше скрывать, физически не возможно. Большинство взрослых нагов, вступая в отношения, не спешили ставить метку своего узора на тело избранника, понимая последствия подобного шага в случае ссоры или расставания. Но жених Алана, Лис, не был взрослым нагом. Ему едва исполнилось девятнадцать, и он был абсолютно уверен что все делает правильно. И он не врал, когда говорил, что любит, когда говорил что возраст не имеет значения, когда держал в своих кольцах разозленного и испуганного любовника, не позволяя тому вырваться и поехать в больницу, чтобы снять метку, пока она еще не успела закрепиться, и узор жениха не проявился на коже шеи. Тогда Алану пришлось перевернуть всю свою жизнь с ног на голову. Рассказать всем друзьям и родным, и даже коллегам, что он теперь не один, что у него есть жених. Приходилось в одиночку отбиваться от всех доброхотов, которые, желая ему добра без устали повторяли то, что Алан и так знал, Лис слишком молод. Ему стоило остановиться еще в самом начале, как только он узнал, сколько лет его анонимному собеседнику по интернету, но он не смог. Ни разу за все тридцать лет своей жизни, Алан не встречал подобного собеседника, такого умного, интересного, начитанного, разностороннего. Лис был настоящим солнцем, звездой чатов социальной сети, к которому все тянулись, которого хотели. Когда от взаимного флирта в общем чате они перешли на личные сообщения, а потом и обменялись телефонами, Алан уже слишком увяз в постоянной потребности слышать парня и говорить с ним, чтобы адекватно оценивать шансы на серьёзные отношения, как он поступал всегда. К тому времени он уже спал с телефоном в руках, ел с телефоном в руках и даже принимая ванну, не отрывался от экрана телефона в ожидании сообщений от язвительного и умного мальчишки, полностью завладевшего его вниманием. Откровенно говоря, несмотря на все сложности и трудности их отношений, Алан считал Лиса подарком судьбы, вымоленным у мироздания. К моменту их знакомства в реале, он уже давно потерял всякую надежду найти любовь и семейного партнёра. После нескольких неудачных отношений, родители поставили на личной жизни сына жирный крест, считая его запросы слишком высокими и не реальными. И интернет-общение с Лисёнком стало его отдушиной и источником единственной радости. Когда же Лис ненавязчиво предложил вместе выпить чаю при личной встрече, парень не на шутку разволновался. Они никогда до этого не говорили о личном, не обменивались фотографиями, и Алан даже не рассматривал возможность свидания. А то, что это будет именно свидание, он понял сразу. Тогда он и спросил у Лиса, сколько ему лет, а услышав ответ, впал в полную прострацию. Для свиданий он всегда выбирал партнёров старше своего возраста, чтобы не тратить ускользающее время на тех, кто еще не готов к партнёрской метке. Но первое свидание плавно переросло в чашку кофе «на дорожку» дома у Алана, когда Лис напросился его провожать, потом в «случайные» касания хвостов под столом и предложение остаться спать на гостевом футоне, ведь уже так поздно, а завтра выходной и они все равно собирались вместе сползать покормить уток в городском парке. Наглый мальчишка, поворочавшись для приличия на гостевом футоне с полчаса, переполз под одеяло к хозяину дома, и, обвив его своим хвостом, заявил что вместе спать теплее. А еще вместе было интересней смотреть фильмы, завтракать и ужинать, ходить за покупками и принимать ванны. И Алан смирился, смирился с разницей в возрасте, с подростковыми комплексами и максимализмом, с бледным желтым рисунком на рыжем хвосте любовника, обещавшим стать невероятно красивым после первой «взрослой» линьки, с кучей друзей и знакомых, которые для Лиса ничего не значили по его словам, но без общения с которыми он не мог прожить и дня, что и становилось частым поводом для ссор и самоедства старшего нага. Смирился и просто был счастлив, как никогда раньше. Пока после очередной мелкой ссоры, Лис не ушел. Ненадолго, как он сказал, просто отдохнуть. К тому времени на бледной, с серыми разводами коже Алана уже красовалась рыжая метка с желтой полоской по краю, на самом видном месте, в районе шеи. Алан не паниковал. Скорее воспринял это, как возможность побыть немного одному и обдумать дальнейшую жизнь. Лис забрал свои вещи из их дома, когда Алан был на работе, и, судя по записке, оставленной на холодильной камере, уехал из города «подзаработать». Он заблокировал жениха во всех контактах и не отвечал на звонки. И Алан понимал, знал, что счастье не могло продолжаться вечно, что с самого начала это было не навсегда, и не стоило надеяться. Наверное парень осознал что сделал и пожалел что поторопился с меткой, влюбленность в старшего и более опытного нага прошла так же быстро, как и возникла, а способность справиться с паникой и стыдом и сказать об этом прямо в глаза еще не появилась, не хватало опыта. Ничего, Алан верил, что его мальчик со временем вырастет в честного и надежного мужчину, хоть и сбежал сейчас, оставив его с меткой на шее, гигантской дырой в сердце и абсолютной неспособностью сосредоточиться на некогда любимой работе. Сегодня у Алана болело все: сердце, легкие от нехватки кислорода, глаза от невыплаканных слез, голова от невозможности выспаться и злополучная метка, без подпитки феромонами любимого, потемневшая и шелушащаяся по краю. Возможно стоит начать носить шарфы, хотя попытка скрыть то, чем он еще недавно так гордился, наверняка будет жалким зрелищем. Алан не жаловался. Еще совсем недавно он скользил по офису, раздражая всех своей влюбленностью и жизнерадостностью, сыпал шуточками и сиял от счастья. Теперь очередь коллег перешептываться, злорадно тянуть «я же говорил, я так и знал» и зубоскалить на тему того, что повелся на мальчишку, позволил себя пометить и остался ни с чем, уже не молодой, никому не нужный, уставший и еще больше поблекший от сжирающего нутро одиночества. Алан не злился и не обижался. Ни на тех, кто называли идиотом его (они были правы), ни на тех, кто так же называл его бывшего жениха, хоть они и ошибались, Лис был далеко не глупым парнем, и вовсе не безответственным, хоть и рос без особого внимания родителей, предоставивших ему полную свободу в довольно раннем возрасте и уехавших путешествовать по миру. Алан только стискивал челюсти, опускал глаза и сжимал кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Боль отрезвляла, возвращала к реальности. Вот и сегодня, по обрывкам фраз, Алан понял что снова говорят о нем, едва вернулся с перерыва. Все равно. Он потер уставшие глаза и открыл очередную папку с отчетом. Мысли разбегались. За целый день он так ничего не сделал, и это уже становилось серьезной проблемой. Сколько еще он сможет делать вид, что что-то делает в то время, как только бесконечно пролистывает фото в телефоне и проверяет входящие звонки и сообщения, просто так, безо всякой надежды… Завтра, завтра с утра он сделает работы в три раза больше, компенсируя сегодняшний день. Сегодня уже ничего не сделаешь, хотя и домой ползти не хочется, там станет только хуже. Звякнуло окошко внутриофисной почты, босс требовал злополучный отчет к себе в кабинет и немедленно. Алан понуро пополз к нему даже не думая брать с собой бесполезную полупустую папку, его знаний и опыта хватит чтобы как-то выкрутиться, а составлением списков и графиков можно будет озаботиться позже, когда удастся хоть немного собрать мозги в кучу. Они с Рейном, начальником отдела, уже так давно работали вместе, что между ними установились вполне тёплые и доверительные отношения, так что можно рассчитывать на понимание со стороны начальника к его ситуации. Сам Алан ему ничего не говорил, но слухи до Рейна наверняка доходят исправно, да и метка и её теперешнее состояние говорят сами за себя. Босс говорил по телефону, и Алан застрял на входе, утупившись невидящим взглядом в стену и помимо своей воли погружаясь в болезненно сладкие воспоминания о любимом солнечном мальчике. Эти мысли были одновременно его лекарством и ядовитым туманом, заполняющим мозг, лишающим способности запоминать то, что происходит здесь и сейчас. Поэтому, когда начальник закончил разговор и повернулся к нему, предлагая устраиваться поудобней на пуфе напротив его стола, парень не сразу понял чего от него хотят и зачем он здесь.  — Алан, отчет! — Босс демонстративно протянул руку за бумагами, не сильно переживая об их явном отсутствии в руках подчиненного.  — Эээ. Он еще не готов, — пробормотал Алан, опуская взгляд. — Я целый день на телефонах, все как с ума посходили сегодня. Завтра закончу, точно, обещаю.  — У тебя было два дня, Алан, два! За два дня можно двадцать таких написать, и это с перерывами на кофе и прогулки по кабинетам коллег. Да что с тобой творится?  — Прости, я сейчас же им займусь, — устало вздохнул Алан и начал сползать с удобного пуфа, на который только успел залезть.  — Подожди… — Рейн примирительно поднял обе руки ладонями вверх, одновременно ослабляя кольца своего хвоста и принимая более расслабленную позу, четкий черный узор на абсолютно белой коже его тела двигался, сплетаясь и завораживая, успокаивая. Такой яркий, гипнотический рисунок — бесспорное преимущество, оставленное в наследство предками, и Рейн умело им пользовался в личной жизни и в бизнесе. — Мы уже сколько лет с тобой знакомы, пять — шесть? Никогда тебя таким рассеянным не видел. Возьми отпуск, Алан. Езжай куда-нибудь на острова, даже если один. Крепкий сон, природа, хорошая еда… Тебе нужно отдохнуть, ты последний раз был в полноценном отпуске два года назад, я проверил. Короче, до конца недели подтяни все незаконченные дела и со следующей свободен, дней десять мы без тебя точно справимся. Алану на острова не хотелось. Спать не хотелось и есть тоже, работать тем более. Хотелось только чтобы все закончилось, исчезло прямо здесь и сейчас. И что греха таить, где-то в уголке сознания постоянно прокручивались возможные способы навсегда избавиться и от боли, и от жизни. Но он не мог. Ради своего мальчика он должен быть сильным, взрослым, собранным. Показать пример того, как нужно достойно переживать трудности, Алан верил что это важно. Когда Лис вернётся, он увидит сильного и не сломленного бывшего жениха, достойно пережившего его уход. Как бы не настаивали окружающие на том, что он непременно должен чувствовать злость и ненависть, ни того, ни другого Алан не чувствовал. Он никогда не верил до конца, по этому и разочарования не испытывал, только боль и пустоту.  — Хорошо, Рейн. Я подумаю об этом.  — Вот и отлично! До конца недели передашь мне все срочное что не закончил, остальное подождет твоего возвращения. Иди. Рейн смотрел как Алан выползает из его кабинета и невольно хмурился. Они уже столько лет знакомы, работают вместе. Спокойный и усидчивый, Алан всегда хорошо делал свою работу, был строг, но справедлив с младшими коллегами, вежлив и исполнителен по отношению к начальству. Вокруг него ходило много слухов и сплетен, почему такой парень и до сих пор один. Одни говорили что он любитель всяких извращенских клубов, ведь в тихом омуте черти водятся, поэтому и не обзавелся до сих пор нормальной парой. Другие, что он асексуал и отношениями в принципе не интересуется. Пока не появился этот рыжий, как ржавая веревка Лис. Вот тут парень расцвел… Его бело-серая тусклая кожа обрела гладкость и блеск мрамора, глаза сверкали на лице, как два агата, улыбка и смех могли растопить айсберг, а молодежный сленг, которым Алан заразился от жениха вызывал желание заткнуть его рот поскорее… Чем именно он хотел заткнуть рот такого непривычного подчиненного, Рейн боялся признаться даже самому себе. Странное чувство что перед ним совсем другой наг, раскрывшийся внезапно с неожиданной стороны, заставило Рейна посмотреть на Алана совсем другим взглядом и задуматься, а что если бы он встретил этого улыбчивого парня в клубе, в повседневной одежде, в неофициальной обстановке? А потом все вполне ожидаемо закончилось. Этот потомок оранжевых садовых шлангов слинял в неизвестном направлении и Алан снова остался один, потускневший, потерянный, с идиотской, цвета завядшего апельсина меткой во всю шею. Ему определенно нужен этот чертов отпуск. Им обоим. Рейну тоже пора расслабиться и сходить наконец в любимый клуб, потискать молодых и ярких нагов без принципов и комплексов, вместо того, чтобы каждый вечер по дороге домой проезжать мимо дома одного бледного подчиненного, проверяя горит ли свет в его окнах, переживая за его возможные суицидальные настроения. Просто наваждение какое-то. Пожалуй ему стоит самому купить Алану билеты на какой-нибудь курорт подальше, так сказать с глаз долой… Мда, додумывать фразу не стоит, куда-то не туда фантазия зашла. Решено, сегодня же наведается в клуб и найдет себе приключение на ночь или даже на две, или два приключения на одну ночь, как пойдёт. От этой мысли настроение улучшилось и остаток дня прошел вполне продуктивно. Из офиса Рейн выползал последним, только мельком отметив, что не заметил, когда Алан закончил работать и пообещав себе сегодня не проезжать мимо его дома, тем более что любимый клуб Рейна находился совсем в другой стороне от дома Алана.