Выхода нет

Сколько лет прошло, и я возвращаюсь назад. Город разрушен, но всё так же ждут чего-то поезда и самолёты. Прошло пятнадцать лет, а я всё помню. И ноги сами несут туда, в тот подземный переход, к тому самому месту, где на стенах до сих пор остались коричневые пятна невинной крови. Подхожу, и вижу себя – себя, солдата, и девочку. Девочка с глазами из самого синего льда тает под огнем пулемета. А я кричу, захлёбываюсь в безмолвном крике, и мозг будто кто-то раздирает в клочья. Должен же хоть кто-то растаять в городе, где ещё совсем недавно ходили люди. Сейчас это как выжженная пустыня. Пытаюсь вырваться. Рассвет скоро, скоро рассвет! А выхода нет… Остаюсь в этом иллюзорном мире, но убегаю прочь от этого места. Бреду по улице. О чём-то гудят провода. Кажется, они меня помнят. Помнят всё, до мельчайших деталей, до последнего вскрика, до последнего вздоха. Что-то заставляет меня обернуться. Озираюсь и вижу: белый светлый комок чего-то поднимается от того самого места и улетает в небеса. И вздрагиваю – на миг вместо комка появляются синие, как лёд, глаза и до боли знакомая тёплая улыбка. Срываюсь с места, бегу, заворачиваю в переулки, сбивая ноги в кровь, убегаю. Позже без сил сажусь у стены метрополитена. Рядом чья-то тетрадь. Внутри – записи кровью. Скоро рассвет, беги! Отшвыриваю блокнот и вскакиваю. Бежать! Выхода нет. Забиваюсь в угол. Где-то мы расстались, не помню, в каких городах, словно это было в похмелье. Можёт, так оно и было. Я уезжал, и в поезде, в тесном вагоне писал тебе песни… И слов не помню. А потом мечтал – лишь бы мы проснулись в одной постели. Мозг снова разрывается на части, сознание утопает в безмолвном крике и понимаю – что-то нужно писать в тетради. Кровью, как на стенах разрушенного метрополитена. Эту историю. Выхода нет, – слышу у себя за спиной. Сколько лет пройдёт – всё о том же будут гудеть провода, того же ждать самолёты. И каждую ночь – опять и опять, будет таять под огнём пулемёта девочка с глазами из самого синего льда. Должен же растаять хоть кто-то. Всё повторяется вновь, все сцены ярым потоком проносятся перед глазами и теперь сам же ору: «Выхода нет!» Снова пытаюсь бежать, снова кричу, и… Проснулся. Скомканная простыня лежит на полу, одеяло там же. На лбу холодный пот, тело бьет мелкая дрожь. Шатаясь, поднимаюсь, и, чтобы не упасть, спираюсь рукой на прикроватный столик. А на столике в рамке старая фотография – женщина с тёплой улыбкой и девочка с глазами из самого синего льда.