Уроки обольщения от Магнуса Бейна

      — Прости, но я немного не понимаю, о чём вообще идёт речь, — вздыхает Магнус, нахмурившись. Взгляд янтарных глаз настороженно скользит по напряжённому телу Лайтвуда, отмечая вздувшиеся венки на руках и быстро пульсирующую голубую — на шее. Магнус тяжело сглатывает, пытаясь заглушить в себе желание провести языком по ней, слегка прикусив зубами бледную кожу вокруг, и вновь переводит взгляд на голубые глаза, в которых плещутся переживания и… вина?       — Думаю, что нужно начать с самого начала. И я прошу тебя, выслушай до конца и не перебивай, хорошо? Потом сможешь врезать мне и выгнать из лофта, а пока, — Алек замолкает, ожидая реакции от друга, который медленно кивает. — Отлично, — парень тяжело вздыхает и нервно сжимает пальцы в кулаки. — Всё началось в прошлом году той весной. Мы тогда ещё учились на первом курсе, но уже были достаточно близки, если ты помнишь, — Магнус про себя соглашается со словами Александра. Парни сразу же нашли общий язык, как только впервые встретились в библиотеке. Он прекрасно помнит, как Клэри втолкнула его в огромное помещение, уставленное полками с пыльными книгами, а затем, не церемонившись, окликнула Алека по имени, ловя на себе взгляды недовольных студентов. — И однажды я понял, что для меня ты стал слишком важен, — Бейн буквально слышит визг тормозящей машины на полной скорости; видит, как многовековое здание рушится, поднимая над собой облако пыли, и чувствует, как время останавливается в тот же миг, как только Алек произносит свои слова. Парень шокировано смотрит в голубые глаза и не может справиться с дрожью в коленках. — Я понял, что не могу спокойно спать, если не увижу твоего сообщения перед сном. Понял, что постоянно ищу тебя взглядом в университете, а когда нахожу, то сердце на мгновение замирает, а потом гулко грохочет в груди. Понял, что не могу сдержать улыбки, когда ты приходишь ко мне домой и возишься с Ричем, хотя раньше никогда не любил собак, — в голове Магнуса звенят его же слова: «Собаки? Эти слюнявые, грязные, неуклюжие создания? Нет, увольте. Я предпочитаю грациозных, элегантных кошек, Александр. Это в твоём стиле бегать в парке по утрам и смахивать собой предметы с полок». — И потом понял, что влюбился. Я хотел тебе признаться, правда. Думал, что, возможно, ты ответишь мне взаимностью, ведь нам всегда было хорошо друг с другом, но потом осознал, что совершенно не интересую тебя, — Алек хмурится, словно ему физически больно продолжать свой рассказ и кусает нижнюю губу, отводя взгляд в сторону. — Я услышал о той ночи с Камиллой, когда вы переспали. Совершенно случайно, просто проходил мимо и неожиданно услышал твоё имя из уст этой омерзительной… Ладно, не буду сейчас о ней. Знаешь, я долго не хотел в это верить, потому что знал, какая она, на что способна. Но потом она начала рассказывать своим подругам о том, как ты хорош в постели во всех подробностях, и, в принципе, о процессе тоже можно было придумать… Вот только Камилла сказала про твоё родимое пятно. Ну, ты понял, о чём я. В тот момент я думал, что весь мой мир рухнул, ведь ты никому о нём не говорил, а узнать о твоей «метке» можно, лишь увидев. Я как раз печатал тебе сообщение, хотел встретиться после учёбы, пригласить к себе. Но потом просто понял, что не смогу спокойно находиться с тобой рядом, ведь понимание того, что ты теперь её, просто убьёт меня морально, и я испугался. Не захотел конкуренции, побоялся твоего отказа и просто ушёл на второй план. Потом я часто слышал о тебе из уст Камиллы. Как вы занимались сексом там, тут, а потом ещё и здесь. И это было моим личным адом, поверь. Я страдал дома и улыбался тебе в лицо, сгорая от желания схватить тебя и спрятать где-нибудь, чтобы кроме меня никто не мог к тебе прикасаться. А потом в моей голове созрел план. Сейчас я прекрасно понимаю, что это было полнейшим бредом и эгоизмом с моей стороны, но уже поздно оправдываться. В общем, я решил показать тебе, что я уже давно не мальчик и тоже способен на серьёзные отношения. Возможно, даже хотел вызвать подобным поведением ревность, ведь ты всегда говорил о том, что твои собственнические чувства доведут тебя до могилы. Изначально я выдумал парня из библиотеки, не хотел его вообще никому показывать. Это был просто воображаемый парень, но ты так серьёзно воспринял всю эту идею с уроками обольщения, что я сразу понял — из дружеской зоны мне не выбраться никогда. А потом пришёл Джейс, начал упрашивать показать всему миру Дэниела, и мне пришлось искать кого-то на стороне. Вся моя ложь зашла настолько далеко, что мне действительно пришлось упрашивать своего старого знакомого на эту аферу. Так что ты зря ему врезал, Магнус, — ухмыляется грустно Алек. — На самом деле он ни с кем не встречался в тот момент, а просто помогал мне. И потом, да, я понял, что вы всё ещё с Камиллой продолжаете свои… дела. То, что я увидел тогда в туалете, стало ударом по самому больному, личным кошмаром, от которого просыпаешься ночью в холодном поту. Я думал, что не смогу тогда уйти, потому что чувствовал, как конечности вмиг одеревенели. И это было действительно больно. Слышать, представлять, знать — одно дело, но увидеть собственными глазами… Слишком сложно слышать, как трещит по швам собственное сердце. Но я не хочу на тебя давить своими словами, чтобы ты почувствовал ко мне жалость, нет. Просто считаю, что нужно заканчивать весь этот театр, пока никто другой не пострадал. Так что, я прошу у тебя прощения за то, что втянул тебя в этот цирк. Ты этого не заслужил, правда. Я просто надеюсь, что через какое-то время ты сможешь простить меня, и мы вновь станем друзьями.       Магнус, правда, пытается стереть шок со своего лица, утихомирить сердце, которое почему-то бьётся в четыре раза быстрее обычного. Вселенная вдруг стала слишком тяжело давить на грудь и плечи, заставляя задыхаться и терять способность воспринимать всё, как раньше. Юноша отчаянно хочет дать себе звонкую пощёчину, чтобы проснуться, но мир слишком реален, и Бейн не знает, что с этим делать.       Он открывает рот, затем закрывает его, не найдя нужных слов, и так несколько раз. Алек похож на сжавшуюся пружину — всё его тело невероятно напряжено в ожидании, а во взгляде столько боли, что Магнус чувствует, словно по его собственному сердцу кто-то медленно ведёт острым концом лезвия, оставляя тонкие, горящие царапины.       Он не верит. Просто не может сложить в своей голове всю информацию, потому что она кажется настолько иррациональной, невероятной, что голова идёт кругом, а из груди рвётся наружу истеричный смех.       Хочется смеяться. Серьёзно. Хочется просто разразиться истеричным смехом, схватившись за живот и упав на пол, а потом завыть в голос от осознания того, что все душевные переживания были напрасны. Что он зря переспал по пьяни в ту ночь с Камиллой, что зря не прибил эту мелкую стерву, которая ещё несколько месяцев нагло врала об их сексуальной жизни, которая закончилась ровно тогда, когда и началась, ведь невозможно любить одного человека, а трахать другого. И как теперь жить с осознанием того, что совершенно случайно отверг человека, стараясь его же и забыть? Господи, какие же идиоты.       И он говорит об этом. Наконец-то говорит, не сдерживая всю боль в себе, свой страх, свои переживания. Голос похож больше на скрип старых половиц, но сейчас до этого нет никому дела. Магнус рассказывает всё с самого начала, признаётся, что был слепым кретином, и в их любовной истории начал делать глупости первый. Говорит о первой встрече, понимая, что на самом деле парень из библиотеки — он сам. И от этого на душе становится одновременно радостно и грустно.       Он не успевает закончить свой рассказ, потому что Алек начинает в один момент упрямо мотать головой, а в другой — они уже оба лежат на диване, и Магнусу кажется, что он сошёл с ума, потому что лицо Лайтвуда настолько близко, что он может рассмотреть каждую прожилку в радужке голубых глаз, и это невероятно.       — Я хочу попросить тебя всё же провести ещё один урок.       — Научить целоваться?       — Почти угадал.       И Бейн с удовольствием принимает на себя роль учителя. Аккуратно прикасается к губам Алека своими, обнимая парня за шею, притягивая к себе ближе. Тело Лайтвуда слишком правильно ложится поверх Магнуса, который обвивает своими ногами талию голубоглазого и зарывается пальцами в вихры непослушных чёрных волос; сжимает отросшие локоны в кулаках, и Алек, чёрт бы его побрал, тихо скулит от этого, что окончательно рушит самообладание Магнуса.       Он ждал слишком долго. Хотел слишком часто. И теперь уже долго не выпустит своего парня из собственного лофта.       Они чудесным образом находят в себе силы разорвать на мгновение поцелуй и перебраться в спальню. Алек тихо стонет, когда Магнус всё же кусает его шею, распространяя электрические разряды под кожей, и неосознанно толкается бёдрами вперёд, чувствуя явное возбуждение юноши своим. Бейн что-то долго и слепо ищет рукой в шкафу, и Лайтвуд на мгновение отстраняется, пытаясь понять, чего тот добивается. Магнус наконец-то находит запрятанные ещё давно презервативы и смазку, и сердце голубоглазого подскакивает к горлу, что, похоже, каким-то образом отражается на его лице.       — Думаю, нам уже давно следовало перейти к новому уроку. Или ты не хочешь?       — Хочу, — с заминкой, пискляво, но уверенно.       Магнус прекрасно понимает, что девственная энергия Алека сейчас мечется в клетке и хочет вырваться скорее на свободу, попрощавшись навсегда со своим хозяином, но ещё он понимает, что для этого невероятно горячего, стонущего от простых прикосновений парня секс — что-то неизведанное и за гранью фантастики, поэтому берёт всё в свои руки. В прямом смысле этого слова.       Алек жалобно всхлипывает, когда пальцы Магнуса сжимают его возбуждённую плоть. Он подмахивает бёдрами, сжимая пальцами плечи Бейна, а затем чувствует, как мир в одно мгновение превращается в руины, когда ощущает горячий, влажный язык на собственном члене. Горло горит, потому что воздух буквально разрывает его лёгкие, расплавленным металлом скользя по гортани, а глаза непроизвольно закатываются от всепоглощающего наслаждения, которое разрывает тело на миллион частиц, а затем собирает его вновь, склеивая блаженством и удовольствием.       — Магнус, Господи, Боже, пожалуйста, Боже, — Лайтвуд сам не знает, что просит. Он способен лишь сильнее сжимать в кулаках волосы своего дьявола с янтарными глазами, который с ухмылкой — как, блять, вообще возможно ухмыляться и сосать, мать вашу — наблюдает за тем, как его любовник извивается на простынях. Бейн втягивает щёки и насаживается на всю длину, умело орудуя языком, и Алек видит перед собой чёртовы звёзды, чувствуя как постепенно немеют конечности.       Неожиданно Магнус останавливается и на руках приподнимается наверх, чтобы снова поцеловать парня. Алек неловко толкается языком в рот Бейна и слишком сильно открывает свой, но Магнусу сейчас кажется всё идеальным, и он с наслаждением закрывает глаза, лаская большими пальцами скулы голубоглазого брюнета. Он тянется за презервативом, который небрежно бросил на кровать, стягивая одновременно с себя джинсы, и вслепую открывает упаковку, не в силах разорвать поцелуй. Алек стонет прямо в рот Магнуса, толкается бёдрами, пытаясь хотя бы немного облегчить напряжение, проезжаясь членом по бронзовой коже живота и оставляя на ней следы естественной смазки. Бейн умело раскатывает латекс по стволу Лайтвуда и уже хочет нанести смазку на собственные пальцы, как Алек перехватывает его запястье и смущенно смотрит прямо в глаза.       — Позволь мне? — Бейн чудом останавливает падение пузырька с лубрикантом прямо на лицо голубоглазого, а затем уверенно кивает и слезает с Алека, ложась на спину. Лайтвуд аккуратно, словно его любовник какая-то древняя реликвия, которая от малейшего прикосновения может превратиться в прах, раздвигает его ноги и устраивается между.       — Алек, — парень поднимает взгляд, и Магнус ободряюще улыбается, чувствуя неуверенность своего бойфренда. — Не бойся, я скажу тебе, если что-то пойдёт не так. Давай.       Глубоко вздохнув, Лайтвуд нависает над Бейном, опираясь в матрац одной рукой, а затем Магнус тихо стонет, прикусив нижнюю губу, потому что, похоже, слишком долго не был под кем-либо. Алек испуганно скользит взглядом по его лицу, пытаясь увидеть первые признаки боли, но янтарные глаза светятся нежностью и любовью.       — Всё в порядке, продолжай.       Вскоре Александр начинает двигать пальцами увереннее, а сам Бейн насаживаться бёдрами, постанывая и выгибаясь от возбуждения, и Лайтвуд молится всем известным ему Богам, чтобы не кончить лишь от этой картины. Когда три пальца начинают свободно проникать в парня, Алек отстраняет руку и, глядя прямо в глаза, медленно входит в разгоряченное тело Магнуса.       Всё тело взрывается от нахлынувшего наслаждения, и Лайтвуд замирает на несколько секунд, чтобы справиться с шоком и привыкнуть к ощущениям. Он тяжело дышит и чувствует, как его сердце гулко стучит в груди, но уже не от испуга и волнения, а от всепоглощающего счастья и любви, которая заполонила сейчас всё его тело. Парень открывает глаза и, когда встречается с влюблённым, ласковым взглядом Магнуса, не может себя сдержать, вновь припадая к желанным губам своими.       Алек двигается невероятно медленно и аккуратно под чётким руководством Бейна, которому, на самом деле, всё слишком сильно нравится. Магнус хрипло постанывает в поцелуй, подмахивая бёдрами, и, отстранившись, тихо шепчет парню на ухо о том, какой он молодец и как хорошо справляется. Алек щурится, не в силах сдерживать эмоции, и сбивается с ритма, толкаясь глубже и сильнее, отчего Магнус вскрикивает и оставляет красные росчерки ногтями на бледной спине. Парень шипит от коктейля из лёгкой боли и наслаждения, кусает губу Магнуса в ответ, и тот не понимает, как голубоглазый может совмещать в себе две личности: краснеющего мальчика и трахающего зверя, который кусается, сжимает запястья пальцами до синяков и утробно рычит, отчего перехватывает дыхание.       Магнус меняет угол, закидывая свои ноги на плечи Алека, сгибается почти пополам, и теперь при каждом движении член Лайтвуда проезжается ровно по простате. Бейну кажется, что он видит перед собой созвездия, а в голове Алека мгновенно взрываются тысячи фейерверков, потому что, чёрт, его любовник слишком гибкий и громкий.       Лайтвуд часто представлял их первый раз и был уверен, что всё будет совершенно при других обстоятельствах и в другой обстановке. Но то, как Магнус царапает его спину, оставляя бледные следы-полумесяцы от ногтей на плечах, то, как он открывается для Алека во всех смыслах этого слова — слишком идеально. И именно с этими мыслями Лайтвуд достигает высшей точки наслаждения вместе со своим любовником, содрогаясь в ярчайшем оргазме и обессиленно падая на простыни.       Алек счастливо улыбается, когда, открыв глаза, видит перед собой ещё спящего Магнуса. Грудь юноши медленно вздымается, а сам он, словно лиана, обвил своими конечностями тело Лайтвуда во сне, стискивая его в объятьях. Алек аккуратно поворачивается на бок, стараясь не разбудить своего любовника, и с обожанием разглядывает мягкую на ощупь, смуглую кожу, аккуратные черты лица; замечает несколько блёсток в уголках глаз и не может сдержать влюблённой, возможно, немного глупой ухмылки.       — Я чувствую, что ты меня разглядываешь, — недовольно бурчит Магнус и утыкается носом в ключицу голубоглазого, вызывая у него этим тихий смех. — Хватит смеяться, Лайтвуд. Спи давай.       — Прости, не могу уснуть, когда рядом со мной лежит такое божество, — смех Алека становится чуть громче, когда в его руках тело Магнуса напрягается, а сам парень приподнимает голову, чтобы удивлённо заглянуть в голубые глаза.       — Вы флиртуете со мной, Александр?       — Конечно. У меня был хороший учитель.       — Думаю, этому учителю пора написать книгу для таких невинных девственников, в числе которых Вы, мой дорогой ученик, значились ещё вчера, — Алек закатывает глаза, но не может стереть широкую улыбку со своего лица.       — И как планируешь её назвать?       — Что насчёт «Уроки обольщения от Магнуса Бейна»?       — Мне кажется, отличная идея, маэстро.       — А мне кажется, что ты мне задолжал где-то миллион поцелуев, ты в курсе?       Алек не отвечает. Он просто притягивает парня к себе и накрывает его губы своими. Последний урок не прошёл даром, и Магнус ставит в зачётной книжке Александра высшую отметку и собственную подпись.       Экзамен сдан на отлично.