Важнее правды, честнее лжи

Кхуши лежала с закрытыми глазами и старалась не дышать, потому что при каждом вдохе воспоминания подергивались рябью, собираясь развеяться. Удержать их можно было лишь затаившись, будто подглядывая из-за угла. Только так дыхание Арнава вновь ласкало лицо, а его необъяснимо теплый, глубокий взгляд кружил голову. Было это или ей показалось? Мысли вихрем взмывали ввысь и кружились, сталкиваясь друг с другом. Зачем ему правда? Сейчас? Вот так – вдруг и снова? Глупая... Нужно было иначе... По-другому... Может, тогда бы?.. А теперь поздно. Как не вовремя пришла Паяль!.. Сумбур в голове улегся при воспоминании о растерянном лице сестры. Совесть толкалась, словно неуклюжий ребенок. Утонув в своих чувствах, Кхуши даже толком не расспросила Паяль. Смятенная недоверчивой робкой надеждой – той, что давно разлетелась осколками слабо мерцающих звезд – она лишь смотрела в спину уходившего Арнава, а сердце тянулось следом за ним. Оно покачивалось в такт мужских уверенных шагов, плыло воздушно и легко, а затем скользнуло на террасу, оставляя в груди удивительную, тихую пустоту. Ровно до того момента, как телефонный звонок не оборвал связующую нить. Он грубо впечатал сердце обратно в грудную клетку, где ему самое место, и заставил его болезненно вздрогнуть от страха. Тревога имела имя. Боль имела имя... Хасур. Завтрашняя встреча с ним невыносимо пугала, вновь вытаскивая на свет все кошмары последнего времени... Кхуши завозилась, стараясь прогнать беспокойство и воскресить Арнава в своей памяти, но тщетно. Страх уже навалился, обхватил ее холодными лапами. И спасения не было. – Перестань крутиться. Я сейчас упаду, – раздалось с другой стороны кровати. – Прости, диди, – виновато откликнулась Кхуши. – Я просто задумалась. – Ты так громко думаешь, что я не могу уснуть. – Я и раньше часто громко думала, но тебе это никогда не мешало. – А сегодня мешает. – Почему? Паяль молчала. Эта тишина была слишком подозрительной, чтобы Кхуши могла оставить ее без внимания. Она щелкнула выключателем на прикроватной тумбе и села, мимоходом пожав плечами: – Все равно не спим. Сложив ноги по-турецки, Кхуши уставилась на сестру. Мягкий, приглушенный свет лампы озарил задумчивое лицо Паяль, сосредоточенно изучавшей что-то на потолке. – Что-то случилось? – Ничего. – Посмотри на меня. – Паяль моргнула. Ее загадочно мерцавшие глаза встретились с выжидающим взглядом сестры. – Ты обманываешь, – сурово погрозила Кхуши пальцем. – Даже не пытайся! Я умею читать твои мысли! Не выдержав комичного вида растрепанной притворно-грозной сестры, Паяль улыбнулась и, вздохнув, тихо произнесла: – Это Акаш... – Он что-то сделал? Кхуши напряглась, но Паяль отрицательно мотнула головой, а затем последовала ее примеру – села и, подтянув подушку повыше, прислонилась к спинке кровати. – Он хочет прийти к нам с брачным предложением для меня. – Диди! – ахнула Кхуши. Паяль порывисто закрыла лицо руками, пряча смущение. – А ты? – Кхуши убрала ее ладони, заставляя смотреть на себя. – Ты этого хочешь? – Да. Нет. Не знаю. – Как это? Он тебе не нравится? – Сейчас не время об этом говорить. – Почему не время?! Такая замечательная новость! – От переизбытка чувств Кхуши даже подпрыгнула на месте, а потом, счастливо глядя на сестру, рванулась к ней, чтобы обнять. – Я так рада! – Кхуши, перестань! – осадила Паяль ее горячечный восторг. – У Райзада траур. И у нас... не все гладко. Кхуши мгновенно помрачнела. Разорвав объятия, она вернулась на свое место и стиснула кулаки. – Я и здесь все сумела испортить... – Не смей так говорить! – строго свела брови Паяль, не позволяя даже думать об этом. Но поздно. Кхуши уже сникла, сваливаясь в бездонную пропасть вины. Словно желая поймать ее на краю, Паяль взяла сестру за руки и легонько встряхнула. – Все будет в порядке. – Я знаю... – прошептала Кхуши. – Стараюсь в это верить. – Обязательно верь. С господином Умешем ты точно не пропадешь! И этого Хасура он в два счета на место поставит! – Паяль вдруг лукаво улыбнулась. – Знаешь, мне кажется, он горы свернет ради тебя. – О чем ты? Я просто его клиентка. Или как там его?.. Подзащитный! – Думаю, ты ему нравишься... – Паяль сделала многозначительную паузу. – Как девушка, а никакой не подзащитный. – Диди! – вскинулась Кхуши, вытаращив глаза. – У нас деловые отношения! – И поэтому он примчался к тебе сегодня на ночь глядя, как только ты позвонила? И успокаивал тебя целый час? Не зная, что на это сказать, Кхуши набрала полную грудь воздуха, сдулась, снова попыталась что-то ответить, а затем в бессильном негодовании схватила подушку, со смехом опуская ее на голову старшей сестры. – Кхуши! – взвизгнула Паяль. Она возмущенно вскочила на колени и сделала то же самое. – Ах, так?! Ну, держись!!! – Кхуши снова размахнулась. – Сдавайся, пока не поздно! – Тебе не победить! – Смеющаяся Паяль воинственно застыла с подушкой наперевес, готовясь к отпору. Завязавшийся шумный бой прервал голос буа джи за дверью. – Боже ж ты мой... Что вы там устроили?! Хохот мгновенно стих. Дружно упав на постель, сестры накрылись с головой и зажали ладонями рты, едва сдерживая веселье. – И нечего здесь придуриваться, – беззлобно проворчала появившаяся тетя, стаскивая одеяло с макушек старательно жмурившихся девушек. – Еще и свет почем зря жгут, бессовестные... Ну-ка, спать! – шикнула она на племянниц и, погасив лампу, удалилась, тяжело переставляя ноги.

***

Прошедшая ночь стала адом. Нежность воспоминаний смыло бессильной злостью на бывшего зятя, на себя и даже на Кхуши. Если бы не Шьям, ничего бы не случилось. Если бы не было Кхуши. Если бы он сам не... Все эти «если бы» с их недосказанностью, фатальной обреченностью и сомнениями стали ужасной бессмыслицей. Любовь и ненависть переплелись так плотно, что Арнав бился в них, как в паутине. На смену ярости прищло облегчение – теперь он знал правду. Но и оно взорвалось в голове обрывками прошлого, рассыпалось сверкающими горошинами, дробно простучав по вискам. Семена вины укоренились в душе, а потом стремительно проросли колючим терновым кустом. Шипы впивались в тело, терзали его. Все сделанное и не сделанное, сказанное и не сказанное Кхуши, сестре, Шьяму мучительно разъедало сердце. К утру все затихло. Мысли выстроились тихой шеренгой безликих теней, виновато понурив голову. Эмоции притупились, давая возможность сделать выбор и принять все случившееся. Кхуши устало улыбнулась в воспаленном мозгу. Анджали понимающе коснулась плеча. И Арнав наконец задремал. Его разбудило назойливое жужжание, неприятно ворвавшееся в желанный покой. Одурманенный сном, он не сразу сообразил, что этот звук издает телефон, поставленный на беззвучный режим, и, с трудом разлепив неподдающиеся веки, взглянул на часы: слишком рано для рядового звонка, но достаточно, чтобы не выйти за рамки приличий. Арнав энергично растер лицо, прогоняя дремоту, и дотянулся до трубки. Глаза слезились. Влажный туман колыхнулся, разбегаясь искрящимися дорожками по дисплею. – Слушаю, Умеш. Он окончательно проснулся после первых же слов Чандры. Подобрался, ощущая, как голова становится ясной и звонкой, а кусачая ревность вновь дает о себе знать. Она вырастала из ниоткуда: из недомолвок и лишних слов, из фантазий и обстоятельств, которые не значили ровным счетом ничего, но странным образом подпитывали это неприятное чувство. – Почему ты мне не сказал? – резко бросил Арнав, даже не замечая, как перешел на «ты». – Говорю сейчас. – Ты должен был доложить мне еще вчера! – Доложить? – хмыкнул Чандра. – Арнав, я не... – Мужчина запнулся, видимо, быстро что-то решая. – ...твой подчиненный. – Ты работаешь на меня! – Это не основание для разговора в подобном ключе. Не было ничего срочного, чтобы тревожить тебя посреди ночи. Что с тобой? Арнав скрипнул зубами. Действительно, что с ним? Что настолько вывело его из себя? Наглость Хасура, не желавшего оставить Кхуши в покое, или... то, что Умеш умолчал о вчерашнем визите к Гупта? – Во сколько? – Через два часа. – К чему такая спешка? – Это нужно спросить у Хасура. Думаю, он пытается надавить на Кхуши. Она напугана. Слишком мягко, слишком неправильно прозвучали эти слова. Что-то новое послышалось в голосе Умеша. Оно бесцеремонно вступало на территорию, куда Арнав не мог его допустить. Он не успел даже понять, почему чувствовал это сейчас, и где та граница, которую нарушил Чандра, а нежелание уже распорядилось по-своему. – Я приеду. Безапелляционный тон не допускал возражений, но Умешу было не привыкать. – Вряд ли инспектор будет счастлив тебя видеть, – спокойно парировал он. – Не дергай тигра за усы. Я – адвокат Кхуши. Сопровождать ее – моя обязанность. Дай мне возможность нормально работать. – Я приеду, – желчно повторил Арнав, ощущая, как беснуется в душе осознание правоты адвоката.

***

Спустя пару часов с небольшим вжавшийся в спинку водительского сидения Арнав всматривался в ворота полицейского участка, крепко сжимая руль. Он согласился с Умешем и не вмешался, но разве договоренность запрещала приехать позже? Он должен был быть здесь. Он чувствовал это. И теперь ожидание гудело в напряженных пальцах, наполняло адреналином вены. Казалось, даже машина тревожно и грозно гудит нагретым металлом, будто являясь неотъемлемой частью хозяина. Кхуши появилась неожиданно. Выпрыгнула разноцветной пташкой на яркое солнце, робко улыбаясь идущему рядом Чандре. Тот что-то говорил, а она семенила рядом, забавно шлепая обувью и нервно подергивая кончик косы. Горячая волна облегчения, накрывшая Арнава при ее появлении, внезапно стала холодным душем. Ему страшно хотелось оттеснить Умеша, забрать улыбку Кхуши себе... Раздраженный собственной реакцией, он выскочил из машины, намеренно громко хлопнув дверью. – Умеш! Заметив появившегося Арнава, Чандра улыбнулся и двинулся ему навстречу. Замешкавшаяся Кхуши тронулась следом, стараясь держаться на расстоянии. – Что он хотел? – без предисловий спросил Арнав. – Как я и предполагал. Просто тактический ход. – И как все прошло? – Сыграли в шахматы, – усмехнулся Умеш. – Кто выиграл? – Пока мы. Но Хасур – неприятный и мстительный соперник. Он обязательно постарается взять реванш. Кхуши не произносила ни слова. Беспокойно покусывая губу, она прятала глаза от поглядывавшего на нее Арнава, и ему внезапно захотелось коснуться ее лица. Разгладить едва заметную складку между приподнятых, будто в немом вопросе, бровей, а затем спуститься к губе, аккуратно освобождая ее из плена. – Как ты? Услышав вопрос Арнава, Кхуши встрепенулась и их взгляды наконец пересеклись. Его – встревоженный. Ее – недоверчивый. Их – с надеждой. Молчание легкой шалью упало на плечи. – Она молодец. Фраза острым клинком разрезала невесомое нежное полотно. Кхуши моргнула и посмотрела на Чандру. – Нет, это все вы, – замотала она головой. – Без вас я бы не смогла. – Кхуши, вы не должны бояться. – С вами я не боюсь. А когда одна... – Кхуши поежилась и благодарно посмотрела на адвоката. Арнав не сводил с нее глаз, прислушиваясь к недовольному урчанию зверя, поселившегося в груди. Тот бил хвостом и сучил лапами, цепляясь за ребра когтями, заставляя дышать через раз. – Ну что ж, на сегодня буря миновала, – улыбнулся Умеш. – Теперь пора домой? – Я отвезу ее, – подал голос зверь. Кхуши, будто почувствовав его присутствие, отступила на шаг и неуверенно возразила: – Я лучше поеду с господином Умешем. – У него есть другие дела, – отрезал Арнав, припечатав адвоката тяжелым взглядом. Чандра промолчал, внимательно изучая его с невозмутимостью, которой позавидовал бы любой опытный дипломат. – Не так ли, Умеш? Тот лишь пожал плечами, предоставляя Арнаву право самому решить этот вопрос. И он это сделал, требовательно скомандовав: – Кхуши, иди в машину. – Но заметив, как девушка сердито распахнула глаза, готовясь к сопротивлению, вдруг мягко добавил: – Пожалуйста...

***

Кхуши осторожно покосилась на профиль Арнава и тихонько вздохнула. Зачем она согласилась поехать? Ей не нравится жить? Или нервы – стальные канаты? Наверняка это не кончится ничем хорошим... Как обычно. Конечно, Арнав не всегда был опасен, но пока Кхуши не могла похвастать слишком большим опытом общения с его положительной стороной. Как правило, ей приходилось иметь дело с его первой, самой сложной, половиной. А вот вторая была редким и приятным исключением. Интересно, сегодня правило или исключение? Мысль об этом заставляла Кхуши нервничать. Все-таки, Богиня – странная женщина... Нет, сомневаться в ее мудрости не приходилось, но то, с каким упорством она толкала Кхуши к обрыву, наводило на мысль, что Дурга хочет научить ее летать. Хотя, если подумать, летать не так уж и плохо... если рядом будет лететь тот, кого любишь. Кхуши вновь покосилась на непроницаемое лицо Зазнайки и вздрогнула, внезапно осознав ход своих мыслей. – Перестань, – неожиданно произнес Арнав, не отрывая глаз от дороги. – Что? – растерянно спросила застигнутая врасплох Кхуши. – Перестань бояться. – Кого? – Не знаю. Может быть, меня? Арнав повернул голову, бросая на Кхуши короткий насмешливый взгляд, и она вытаращила глаза. Что это сейчас было? Ей почудилось или Арнав действительно почти улыбнулся? – Вас? Я не боюсь, – взволнованно затараторила Кхуши. – Чего мне вас бояться? Вам надо – вы себя и бойтесь. И вообще. Перестаньте говорить мне, что мне нужно перестать! – окончательно запутавшись в собственных словах, выпалила она. – Кхуши, уймись. Я не кусаюсь. – Откуда я знаю? Это кто-нибудь проверял? И вдруг... Арнав рассмеялся. Открыв рот от удивления, Кхуши слушала, как в салоне переливается волшебная радуга звуков – невиданное чудо природы, нагрянувшее без приглашения. В машине уже повисла тишина, а она по-прежнему не отрывала глаз от вновь сосредоточившегося на дороге Арнава. Он еще улыбался, и Кхуши ощутила, как расслабляются ее напряженные плечи. Недоверие таяло, растекалось горячими струйками нечаянного счастья. Не желая смотреть на мужчину влюбленными – несомненно – глазами, Кхуши спрятала взгляд за полуопущенными ресницами. Уголки губ дрогнули в невольной улыбке. – Вы – правило или исключение? – вдруг ляпнула она, не подумав. Арнав изумленно взглянул на нее. – Что, прости? – Ничего, – виновато ответила Кхуши. – Просто вы странный сегодня... – Невероятно... – со вздохом пробормотал Арнав, будто не веря свои ушам. Остаток пути они молчали, но теперь тишина была мягким, уютным покрывалом, заботливо укрывавшим их от мятежных, бушующих бурь. По крайней мере, именно так чувствовала Кхуши. Она смотрела на руки Арнава, наблюдала за их размашистым движением на повороте, изучала дорожки вен на внешней стороне ладони, и состояние покоя словно убаюкивало ее в своих бережных объятиях. Вскоре машина затормозила. Кхуши с сожалением выглянула в окно и нехотя потянулась к защелке ремня. Пальцы едва успели коснуться неподдающейся кнопки, как теплая ладонь Арнава уже легла сверху. – Я помогу. Опаляя жаром внезапно ослабевшее тело, огонь от его руки домчался до горла, заставил пуститься вскачь безумное сердце. Кхуши испуганно вскинула голову и пропала в пугающей темноте непозволительно близких глаз. Почувствовав свободу от скользнувшего по плечу ремня, она рванулась прочь и вывалилась на проезжую часть. – Кхуши... – настиг ее голос Арнава. Она замерла, страшась появившейся в нем незнакомой, пугающей хрипотцы. Обернулась, цепляясь за край двери, как за единственную опору, помогавшую стоять на ногах. Их разделял корпус машины, но она видела Арнава так отчетливо, словно могла дотянуться рукой. – Я – исключение. Дыхание перехватило. – Для тебя. Что он имел в виду?!

***

Арнав смотрел, как уносится пестрый ураган по имени Кхуши, и не мог понять: что дернуло сказать его так, а не иначе? Откуда, черт возьми, взялись эти слова? Они казались единственно верными. Решающими. Действительно важными... Не для Кхуши, а для него самого. Развевающаяся на ветру дупатта взлетела по ступеням. Дверь дома Гупта закрылась. Пора было уезжать, и, бросив последний взгляд на крыльцо, Арнав сел в машину. Разогретый воздух успел заполнить салон. Забравшись через открытые двери, он душным облаком повис над приборной панелью. Скинув пиджак и забросив его на заднее сидение, Арнав завел двигатель, но тот вдруг чихнул и затих. Он попробовал снова. Безрезультатно. Машина кашляла, натужно кряхтела, а затем раздался щелчок, после которого двигатель окончательно замолчал, не подавая признаков жизни. Выругавшись, Арнав в бессильной злости ударил по рулевому колесу. За что он платит зарплату?! Вернувшись на улицу, он с остервенением пнул переднее колесо, дав волю эмоциям. – Господин, у вас снова проблемы с машиной? Арнав резко обернулся, едва не столкнувшись с круглолицым жизнерадостным человеком в грязной рабочей куртке. Вытирая испачканные ладони о грудь, тот смотрел на него и широко улыбался, демонстрируя нехватку передних зубов. – Снова? Почему – снова? – Я – Хэппи, сэр. Хэппи Сингх из автомастерской. Ведь это ее привозил господин Акаш? – он погладил капот машины, будто лаская. – Как не запомнить... Нечасто нам в руки попадают такие красавицы. Неужто опять сахар? – Двигатель не заводится. – Хотите посмотрю? Спустя десять минут машина заняла свое место у гаража, и Хэппи бойко принялся за дело, пообещав закончить через полчаса. Вскоре Арнав знал все сплетни района. Он клял себя последними словами, что согласился на предложение улыбчивого механика, и даже не пытался уложить в голове свояка госпожи Латы и невестку семьи Банерджи. Рявкнув на толпу назойливой детворы, впрочем, совершенно не испугавшуюся его свирепого вида, он взялся за телефон, намереваясь покончить с этим сумасшествием, но слух вдруг выхватил из болтовни словоохотливого Хэппи Сингха нечто новое. – … и летяяят... по сторонам не смотрят... Деньги есть, а совести нет. – Что вы сказали? – Я говорю, чуть не сбили ее, госпожу Неху-то. Вот ведь вечер не задался... И машина эта, и Кхуши джи... Арнав нахмурился. – Какая машина? – настороженно спросил он. – Да вот вроде вашей. Только поменьше. Услышанное настойчиво цеплялось за разум, царапало ускользающей сутью. Он всегда верил своей интуиции, а сейчас она яростно толкала его вперед. – А цвет? – Этого не знаю. Это надо у Нехи джи спросить. – Где мне ее найти? Нетерпение нарастало. Совпадение было слишком удачным, и совершенно не могло оказаться правдой, но смутные, неоформленные подозрения крепли, требуя действия. – На соседней улице она живет. Там каждый вам скажет. А что? – заинтересованно спросил Хэппи, но вопрос упал в пустоту. Торопливо удалявшийся Арнав даже не обернулся.