Важнее правды, честнее лжи

Уже разбрелись по домам соседи, взбудораженные неожиданным развлечением. Исчезли злобно шипевшие змеи: выловленные мужчинами, они давно ползали где-то в отдалении... А съежившиеся на ступенях крыльца девушки все еще не решались вернуться в свою комнату, где по-прежнему царила темнота. Здесь, на заднем дворе, подсвеченном тусклым светом дальнего уличного фонаря, создавалось хоть какое-то ощущение безопасности. Совсем близко раздались мужские голоса. – Эй, я нашел обрыв! – Можешь исправить? – Не убиться бы... Кхуши ждала, что вот сейчас вспыхнет свет и недавний страх уйдет. Но время шло, а ожидание никак не заканчивалось. Рядом вздохнула Паяль, прижалась к плечу сестры, подпитываясь ее присутствием и вливая свою поддержку. От распахнутого окна доносился неспешный разговор буа джи с господином Беди. Рассеянно прислушиваясь к их голосам, Кхуши тормошила конец косы – то наматывая волосы на палец, то приглаживая их рукой. Это действие должно было успокаивать, но окончательно расслабиться не удавалось. Долетавшие на крыльцо слова переливались оттенками чувств, словно дрожащие в лунном свете капли росы. Вот блеснула и померкла тревога мужчины. Прокатилась легкой рябью женская благодарность. Заискрился взаимный интерес... Присутствие мистера Беди в их жизни становилось обыденным. В другой раз радостная мысль об этом пронеслась бы ярким всполохом, однако сейчас Кхуши ощущала лишь приглушенное тихое удовлетворение. Пусть. Все хорошо. Как и должно быть... Как и хотелось. – Трудно вам, Мадхумати джи. Вы, конечно, женщина сильная, но... Шаши джи сейчас болен, а без мужчины в доме беда. Разве можно женщине одной? Кто ее защитит? Это дхарма* мужчины! Новый виток разговора разбудил любопытство. Невеселые мысли бросились врассыпную, разлетевшись по закоулкам сознания. Кхуши вытянула шею, пытаясь не пропустить ни слова. – Даже слушать вас не хочу! – Эх, лакшми-алакшми... А ведь были б вы замужем, разве не легче б вам было? Буа джи охнула. – Что вы такое говорите, боже ж ты мой?! – Кхуши, мы поступаем нехорошо, – внезапно громко зашептала Паяль, мешая разобрать удивительно растерянную отповедь тети. Приложив палец к губам, Кхуши шикнула на сестру. – Я хочу понять, что там происходит. Разве тебе не интересно, диди? – Нет. – Паяль обхватила себя руками, будто пытаясь согреться. – Я вообще ни о чем, кроме змей, думать не могу... Говорят, если умереть от укуса змеи, то еще неделю тебя можно воскресить. Ты веришь в это? Чужая беседа резко потеряла свою привлекательность. Беспокойные пальцы Кхуши ускорились, но, запутавшись в прядях, нервно дернулись и замерли. – Их было всего две, а показалось, так много... – продолжила Паяль, поежившись. – Как думаешь, это плохой знак?** – Я верю, что Богиня не допустит плохого. Кхуши постаралась сказать это как можно более убедительно, но сомнения пробежали мурашками по спине. Богиня уже допустила многое... Так почему бы ей не подбросить новые испытания? – И верю, что змеи пришли нас защитить, – добавила Кхуши уже не так уверенно. – Хорошо бы... – Паяль вздохнула. – Не хочу больше думать об этом, – насупилась Кхуши. – Откуда эти огромные змеи вообще взялись?! Паяль открыла рот, чтобы ответить, но в этот миг вспыхнул свет. – Ну вот, Мадхумати джи, а вы волновались, – вновь долетело до их ушей. – И до утра ждать не пришлось. Я ж говорил, что ребята справятся! Желание обсуждать неприятную тему улетучилось вместе с неприветливой темнотой в доме. Мягкие уютные лучи нарисовали желтые квадраты окон на полу, и девушки с облегчением улыбнулись друг другу. – Спасибо, спасибо, Богиня! – торопливо сложив руки в молитвенном жесте, возблагодарила Дургу Кхуши. – Пойдем домой? – Паяль поднялась и нерешительно оглянулась на дверь. – Пой... – Кхуши джи? Оборванная на полуслове фраза будто шлепнулась на камни. Нежелание растеклось по спине еще раньше, чем вскочившая на ноги Кхуши ответила появившемуся во дворе Мандипе. – Н-намасте... – Паяль джи, – приблизившись, кивнул молодой человек в сторону второй девушки, а затем обеспокоенно уставился на Кхуши. – Как вы? Я слышал, что случилось. – Мы в порядке, большое спасибо. Мандипе нервно сглотнул, на глазах теряя смелость от сдержанного ответа Кхуши. – Вы... очень испугались? Если бы я был... Но я не мог... – зачастил он, сбиваясь с мысли. – А если бы вы... мы... то я никогда не допустил бы... «...я приду в ваш дом с предложением брака...» – обрушилась память холодным душем. Колкий лед рассыпался по плечам. Внутренний голос протестующе завопил. – Хватит! – Кхуши подняла руку, остановливая сумбурный поток речи Мандипе. Паяль удивленно вскинула брови. Немой вопрос загорелся в ее глазах. Кхуши моргнула и едва заметно качнула головой, давая понять, что объяснит позже. – Хватит, – твердо повторила она. – Простите, – покаянно склонил голову Мандипе, взглянув чуть исподлобья. Он понял? Кхуши надеялась, что это так. То ли свет фонарей подчеркнул резкость складки у рта, то ли недобро замерцали отражения светившихся окон... но выражение лица мужчины странным образом изменилось, став жестким и непримиримым. Кхуши неожиданно почувствовала, что хочет свернуть этот разговор поскорее. – Не стоит снова об этом говорить, – произнесла она, сдерживая нараставшее желание забыть о вежливости и воспитании. Паяль переступила с ноги на ноги, ощущая неловкость. Хлопнула входная дверь за углом, провожая Ишу джи. Пауза затягивалась. Опустившуюся на ступени неловкую тишину прогнала телефонная трель. – Кхуши! Кхуши! – следом за ней позвала из дома Гарима. – Иди скорее сюда! – Материнский голос раздался ближе. – Где ты? – Простите, меня зовут, – ухватилась Кхуши за спасительную возможность исчезнуть. Перепрыгнув через ступеньку, она взлетела на крыльцо и едва не врезалась в появившуюся на пороге дома подозрительно возбужденную мать. Сердце дрогнуло, захлебнувшись предчувствием. – Куда же ты пропала? – воскликнула Гарима. – Не заставляй ждать господина Арнава! Пол под ногами опасно качнулся. – До свидания, Кхуши джи! – суетливо прошелестело опавшей листвой по двору. Но Кхуши больше не было дела до расстроенного Мандипе. С каждым шагом набирая скорость, она мчалась в пугающую пропасть... И ей этого хотелось.

***

День за окном давно погас, накрыв госпиталь плотным ночным покрывалом, а Арнаву все еще не спалось. Не помогало даже лекарство, принятое под бдительным оком сестры. Голова туманилась дымкой, однако сон не шел. Тусклая лампочка ночника у изголовья казалась врагом. Арнав ворочался в постели, пытаясь устроиться поудобнее, а добивался лишь ворчания угасающей ноющей боли. Нужное положение никак не находилось. Но его беспокоила не только боль. Мысли о Кхуши гудели в мозгу потревоженным роем, жалили волнением и тревогой. Звонок в Лакшми Нагар был потребностью – изматывающей, нетерпеливой, возникшей из слов Умеша и воспоминаний о бездонных глазах, ласке шелковистых волос, пальцах – зарывшихся в его волосы на затылке, душистых от ладду, дрожащих на его губах... Кхуши. Руки помнили теплоту ее кожи, явственно ощущали каждую шероховатость, каждый узелок на ткани ее расшитого камиза... Поначалу телефонный разговор не клеился. Кхуши несколько раз прочищала горло, будто хотела сказать нечто важное, но не издавала ни звука. Лишь требовательный окрик заставил ее говорить, с трудом подбирая слова. Арнав ощущал растерянность в ее голосе. Слышал возбужденные, растревоженные ноты – какофонию обуревавших ее чувств. Понимал, что его звонок казался Кхуши безумием... Но какая разница, если он узнал главное? Его беспокойство имело причину. Необъяснимо, но факт. И теперь его душила злость на собственное бессилие. Он был нужен Кхуши. Умом понимал, что ошибается... что, скорее всего, она предпочла бы его не видеть. Но справиться с незнакомым огнем в груди не удавалось. Она снова оказалась в беде, а он не мог ей ничем помочь. Черт возьми! Его жизнь менялась слишком быстро! Он не успевал за причудами собственной души, рычал и огрызался, словно раненый зверь, увязший в капкане, но ничего не мог изменить. Впервые в жизни он перестал быть хозяином своей судьбы. Арнав повернул голову к окну. По откосу стены с уличной стороны юркнул маленький рыжий геккон и исчез в темноте. Хрипло каркнувшая ворона тяжело взмыла в небо с покачнувшейся ветви дерева. Череда звуков, проникающих сквозь приоткрытую фрамугу, раздражающе звякала клаксонами, дребезжала гудками припозднившихся моторикш. Нужно было позвать персонал, чтобы закрыли окно – избавили от этой мешающей дребедени. Или?.. Арнав подтянулся повыше, стараясь не обращать внимания на острые прострелы в боку. Затем сел, преодолевая напряжение возмущенных мышц. Пара секунд на краю кровати ясно дала понять, что дела его не так уж и плохи. А значит... Он осторожно встал на ноги и сделал неуверенный шаг в сторону окна. Затем второй... Вопреки ожиданиям, голова не кружилась. Боль постепенно превращалась в монотонный неявный фон. Арнав удовлетворенно улыбнулся. Два дня? Не будет никаких дней. Уже завтра он будет дома.

***

– Куда сначала? За овощами? – проводив взглядом отъезжавшего моторикшу спросила Паяль. – Как хочешь, диди... – Кхуши пожала плечами и широко зевнула, прикрывая рот ладонью, отчего конец фразы вышел неразборчивым. – Проснись уже! – улыбнулась сестра. – Легко тебе говорить! Ты-то выспалась, а я? – расстроенно протянула Кхуши. – Совсем не могла уснуть! Слишком уж насыщенным выдался вчерашний вечер. И змеи – это только полбеды... А как быть с неожиданным звонком Арнава, после которого сердце металось в груди и всю ночь жалобно стонало, борясь с невысказанными чувствами? Кхуши уже сто раз пожалела, что вызвалась поехать на рынок с сестрой. Обманчивое утреннее чувство бодрости исчезло довольно быстро, и теперь недосып подкашивал усталый организм. – Здоровый сон – признак психического здоровья. – Ты хочешь сказать, что я сумасшедшая? – возмутилась Кхуши. – А разве не так? – Диди!!! – Видишь? – легко засмеялась Паяль. – Вот ты и проснулась! А теперь идем. На длинной узкой улочке, ветвившейся отростками тупиков и переулков, кипела жизнь. Кругом галдели люди, снующие между телегами, ящиками и просто горами сваленных на земле товаров. Под паутиной проводов среди куч навоза и мусора бродили тощие коровы и безразличные ко всему собаки. Ароматы специй, струившиеся из открытых дверей бесчисленных дешевых лавок, смешивались с вонью помоев и запахом кипящего масла, в котором готовилась уличная еда. В этом спрессованном хаосе легко было потерять друг друга, поэтому сонная Кхуши старалась не отставать от сестры ни на шаг. Она покорно переставляла ноги, послушно останавливалась у очередного лотка и прикрывала глаза, позволяя Паяль торговаться, а затем неохотно двигалась дальше. Пару раз она больно щипала себя за предплечье, чтобы прогнать сонливость, но это не помогало. – Кхуши, смотри! По-моему, это то, что нам нужно. Сестра дернула ее за руку, показывая направление. – Да, диди. – Закрывшая в очередной раз глаза Кхуши вяло кивнула, ощущая, как неумолимо проваливается в дремотное, блаженное состояние. Солнце уже поднялось высоко. От его жарких лучей еще больше хотелось спать. «Нужно было остаться дома», – шевельнулась ленивая мысль. – Дочка, чего тебе? Кхуши не сразу осознала вопрос. Она зажмурилась, а затем приоткрыла слипавшиеся глаза и недоуменно моргнула. На том месте, где только что стояла Паяль, маячил старый беззубый торговец в синей клетчатой рубашке и выжидающе смотрел на нее. – Говорю, сестра твоя уже ушла, а ты все стоишь... – прошамкал он. – Еще чего хочешь? Сон как рукой сняло. Куда подевалась Паяль?! – Нет, – отказалась Кхуши, а затем завертелась, высматривая пропажу. Торговец, не желавший терять клиента, с поразительной для его возраста резвостью метнулся за прилавок. – Да ты посмотри только! У меня вот здесь и чику... Глянь, какая сладкая да мягкая! – приговаривал он, ловко перебирая товар грязными морщинистыми руками и пихая фрукты Кхуши. – Попробуй, попробуй! А вот гранат. Хочешь гранат? Ни у кого больше такого не купишь, честно тебе говорю! Кхуши его уже не слышала. Нырнув в гущу народа, она металась вправо и влево, однако Паяль все не показывалась. Конечно, не было ничего страшного в том, чтобы потеряться на рынке... Вот только существовала одна маленькая проблема: у Кхуши совсем не было денег на обратную дорогу. В ее кошельке звякало всего несколько жалких пайсов. Ни один рикша не станет даже разговаривать за такую сумму. Ругая себя за недальновидность и невнимательность, Кхуши запрыгала на одной ноге, чтобы вытряхнуть попавший в джутти камень. Шлепанцы были широкими, мягкими и удобными, но именно по этой причине их давным-давно следовало заменить. Разношенная обувь упорно не желала держаться на ногах, по закону подлости добавляя неудобства именно тогда, когда от нее этого не ждали. Внезапно впереди мелькнул сиреневый край знакомой дупатты. – Диди! – с облегчением крикнула Кхуши. Торопливо бросившись следом, она старалась не потерять яркое пятно из вида, однако у кособокой тележки зеленщика дупатта нырнула за угол и вновь исчезла прежде, чем Кхуши достигла нужного места. Здесь улица расширялась, превращаясь в небольшую площадь, по обе стороны от которой разбегались тесные переулки. Чуть дальше виднелась широкая проезжая часть, запруженная транспортом. Толпа рассеялась, и стало ясно, что Паяль нигде нет. – Да куда же ты опять подевалась?! – с досадой воскликнула Кхуши. Возвращаться не было смысла. Сестра вряд ли проскочила бы мимо нее, а значит оставался один вариант – заглянуть на соседние улочки. В сумраке тесного пространства было пустынно. Торговый гомон резко убавил громкость, а бойкие выкрики стали тише, доносясь будто издали. Грязные, облупленные стены резко пахли мочой и гнилью. Контраст с шумной рыночной улицей был настолько велик, что казалось, будто Кхуши перенесли на другую планету. Сделав всего несколько шагов по заплеванному растрескавшемуся цементу, выполнявшему роль тротуара, Кхуши поняла: сестры здесь быть не может. – Паяль? – неуверенно позвала она на всякий случай, пройдя еще немного вперед. Где-то скрипнула дверь и будто бы раздались шаги. Или показалось? Хотя что с того? Люди всего в нескольких шагах, и ей совершенно нечего бояться! Но тело не слушало доводов разума. По спине прошелся опасливый холодок. Сердце испуганно застучало. Зачем она вообще сюда полезла?! Мало ей неприятностей? Глупая идиотка! Ничему ее жизнь не учит! Кхуши развернулась и быстро пошла прочь, заставляя себя не сорваться на бег. Все дальнейшее произошло слишком быстро – так стремительно, что она не успела даже понять, что случилось. Жесткая мозолистая ладонь зажала ей рот и сильно рванула назад. Талию сжали каменные тиски. Солоноватый омерзительный запах пота ударил в нос, и мгновенно забившаяся Кхуши едва не задохнулась. Слезы брызнули из глаз. Паника поднялась из темных глубин, закружилась, утробно завыла, но крик утонул в крепких пальцах, сжимающих рот. Помощь была совсем рядом, но она могла лишь едва слышно стонать. Чье-то тяжелое частое дыхание парализовало волю, лишило сил... Кхуши обмякла. Ее потащили назад. Сдавленные рыдания разрывали грудь, воздуха не хватало, и она снова задергалась, пытаясь освободиться. – Шшш! – раздалось над ухом. Внезапно хватка ослабла. Незнакомец споткнулся, едва не упав, и в ту же секунду Кхуши впилась зубами в гадкие пальцы. Совершенно не соображая, что делает, она сжимала и сжимала челюсти до тех пор, пока не почувствовала металлический привкус крови. Вопль боли ее оглушил. – Ах ты дрянь!!! – проревел нападавший. Мощный толчок швырнул Кхуши на стену дома. Ударившись лбом, она отскочила назад и со всех ног бросилась бежать. Не оглядываясь и не разбирая дороги. Не обращая внимания на топот позади. Рыдая навзрыд от понимания, что не успеет... И когда ее снова схватила мужская рука, зажмурившаяся от страха Кхуши забилась отчаянно и безнадежно. Кто-то тянул ее, сжимая плечи будто клещами. Горло сдавило спазмом. Беззвучно визжа, она царапалась и извивалась, но силы были неравны. Ужас наползал темнотой, тянул свои липкие лапы отовсюду. Мир бешено завертелся... – Кхуши, что произошло?! До боли знакомый встревоженный голос остановил сумасшедшую карусель. Теперь все было позади. Все закончилось. Кхуши с облегчением всхлипнула, с трудом балансируя на границе нормальности, и упала в руки тому, кто был важнее всего на свете – Арнаву.