Важнее правды, честнее лжи

Кхуши сидела на кровати, обнимая колени руками, и смотрела в окно. Луна так низко висела над горизонтом, что, казалось, цепляла крыши домов. Окруженная сияющим ореолом, она взирала на землю с мертвенным безразличием, равнодушная к тревогам не спящей, встревоженной девушки. Кхуши взывала к ней, спрашивала о многом, но луна оставалась безмолвной, и вопросы улетали в бесконечность, теряясь в холодном лунном свете.  Арнав не пришел. Кхуши напрасно прождала весь день. Спрятавшись в безопасности дома от глаз любопытных соседей, маячивших рядом все утро, она прислушивалась к шагам за дверью. Каждый раз это был кто-то другой: хлопотливая мать, все больше хмурившаяся буа джи, молчаливая Паяль.  Волнение нарастало. Неясное опасение дергало сердце, будто гноившаяся заноза. Кхуши прикрывалась от него поначалу показным равнодушием, затем гордостью с переливами гнева, однако чувство упорно пробивалось сквозь выстроенные заслоны. Неуверенно поглядывая на телефон, Кхуши искала в душе решимость. Должна ли она ему позвонить? Имела ли право требовать ответа? Ей что-то говорили родные – вероятно, корили, а может, жалели. Она не разбирала их слов, отвечая невпопад, и вскоре ее оставили в покое. Арнав не мог не прийти. Это убеждение выросло ближе к вечеру, сложилось из его пылающих в памяти слов. Гордости не осталось. Неуверенность растаяла без следа. Кхуши торопливо перебрала кнопки телефона. Она выслушивала длинные гудки – раз за разом, подряд, многократно, уговаривая себя успокоиться. Но абонент не отвечал.  Звонок в Шантиван окончательно выбил Кхуши из колеи. Обвиняющий голос Манорамы не давал ей вставить и слова. Она не рискнула казаться назойливой под шквалом болезненных, несправедливых фраз, однако ответ получила: Арнава не видели дома. Страх стал очевидностью. Он толкал руку к груди, туго спеленутой беспокойством, будто пытаясь ослабить давление. Что еще она могла сделать?  Разговор с адвокатом Чандрой стал последней ее надеждой. Крепко зажмурившись от чувства неловкости, Кхуши сбивчиво поделилась своими опасениями. Умеш ее не перебивал, и от повисшего с другой стороны трубки настороженного молчания на миг показалось, что адвокат ей не верит. Но напрасно. Мужчина целиком разделял ее тревогу, пообещав выяснить что к чему. И вот теперь, поздним вечером, Кхуши сжимала в кулаке телефон, вглядываясь в наступавшую ночь. А Умеш не звонил... Мягко хлопнула дверь. Даже не поворачивая головы Кхуши знала, кто это. Массивная буа джи рассекала воздух подобно волнорезу, разбивавшему морскую волну. Мать шуршала подолом сари, сопровождая свое движение усталым дыханием. И лишь сестра могла так бесшумно скользить по плиточному полу. Кхуши всегда поражалась этому умению Паяль, возникавшему в минуты ее особой задумчивости. Сама же она перемещалась по дому звонко шлепая обувью и отчего-то создавая множество шума.  Щелкнул выключатель, разгоняя сгустившиеся тени.  – Диди! – Кхуши поморщилась от хлынувшего света. – Почему ты сидишь в темноте? – рассеянно спросила Паяль, направляясь к другой стороне кровати. – Так лучше. Паяль едва слышно хмыкнула.  – Лучше для чего? – без особого любопытства спросила она. Старая деревянная рама протестующе скрипнула под увеличившимся весом матраса. Прислонившись к изголовью кровати рядом с сестрой, Паяль натянула до плеч одеяло и жалобно протянула:  – Почему так холодно сегодня? – Она с облегчением вздохнула, согреваясь, а затем пробормотала под нос, отвечая самой себе: – Наверно, это просто нервы. Кхуши была с ней согласна. Она могла поддержать сестру, сказав об этом вслух... Но сейчас, когда ее мысли были так далеко, говорить о другом не хотелось.  – Диди, он не пришел, – без выражения почти прошептала она, по-прежнему глядя в окно. Луна оторвалась от крыш, а значит, прошло уже немало минут с того времени, как Кхуши пыталась вести с ней молчаливый диалог. Паяль вздохнула. – Уверена, этому есть объяснение. Не накручивай себя.  – Не могу. У меня болит вот здесь... – Кхуши коснулась груди. – Я чувствую, что-то случилось. – По правде говоря, это действительно выглядит странно. – И, словно заразившись тревогой сестры, Паяль боязливо спросила: – Думаешь, нам пора беспокоиться? Девушки взволнованно уставились друг на друга. Повисла пугающая тишина.  Кхуши сглотнула, чувствуя, как усиливается паника. «Не жди того, кто никогда не придет», неожиданно прозвучало в голове. Кто это сказал ей сегодня? Мама? Буа джи? Кто-то из тех соседей, что пытались с ней поговорить? Например, мистер Беди, подходивший поздравить с приближающейся помолвкой? Ему, конечно же, сообщила Мадхумати, похоже, все больше считавшая Ишу джи членом семьи. Кхуши нахмурилась. Нет. Он не мог. Слишком странная фраза для человека, желавшего ей только счастья (а в этом она была точно уверена). Кхуши выпрямилась, напряженно перебирая всех, кого видела утром. Ей следовало быть более внимательной, но волнительное ожидание сделало ее довольно рассеянной. Фразы и лица сплелись паутиной. А может, память ее подводила, и она сложила эту фразу сама? Странно, что воспоминание ускользало... Госпожа Лата? Или... Мандипе? По спине прошел холодок. В этом что-то было. Что-то неправильное. Тревожное. Нечто накатывающее мрачным кошмаром, но необъяснимое. Оно тяжело гудело в мозгу, высматривая прятавшиеся хвосты последних событий.  Не выдержав хаоса в голове, Кхуши вскочила на ноги. Паяль тут же схватила сестру за предплечье. – Ты куда? – Скоро вернусь. Кхуши метнулась на кухню. Тяга была непреодолимой. Ладони зудели. От запаха свежих джалеби свербело в носу. Это было забытое ощущение, вытесненное тюремной необходимостью. Ведь люди меняются, верно? Всему виной обстоятельства. Как долго она этого не делала... Кхуши не знала, правда ли это, но почему-то была уверена, что именно так себя чувствует курильщик, отказавшийся от своей привычки. Он заставляет себя держаться, как внезапно условия снова меняются. И успокаивающая потребность вновь поднимает голову. Телефонный звонок застал ее у дверей. Сердце ухнуло в пятки.  – Мы должны поговорить. Наедине. – Голос Умеша Чандры был сух до шелеста. Отсекая лишнее, он вонзился в сознание Кхуши, и она испуганно дернулась, будто ее окатили холодной водой. Затем обернулась, в отчаянии глядя на Паяль. Тьма приблизилась. Кхуши не могла объяснить, откуда это знала... Просто чувствовала, как подбираются к сердцу ее леденящие лапы. – Сейчас? – Голос не повиновался.  – На заднем дворе. Отшвырнув замолчавший телефон, Кхуши метнулась к шкафу. Выудив теплую шаль, набросила ее на плечи.  – Кто это был? – негромкий вопрос встревоженно полетел через комнату.   – Умеш джи. Он ждет меня возле дома.  – Кхуши, что происходит? – встрепенулась Паяль, почуяв неладное.  – Не знаю, диди. – Кхуши на ходу заглянула в зеркало, суетливо пригладив растрепавшиеся волосы, а затем порывисто обняла сестру. – Но я боюсь, – шепнула она ей со страхом. – Прикроешь меня, если что? Под приглушенный протестующий возглас Паяль, она открыла дверь и проскользнула в гостиную.

***

Кхуши куталась в шаль, пытаясь заметить Умеша. Его машины не было ни у дома, ни в переулке. Это казалось странным и еще больше пугало, но она стойко боролась с собой. Слабый фонарь высвечивал желтым песчаную землю двора. За пределами светового пятна сумрак казался живым и опасным. Он словно дышал, угрожающе шевеля ветвями кустов. Кто угодно мог прятаться в полумраке деревьев.  Кхуши поежилась. Ей показалось, что кто-то прячется там, в темноте.  – Умеш джи? – неуверенно позвала она. Тень дерева разделилась. Меньшая часть шагнула чуть ближе, выступая на свет.  – Идите сюда, – негромко отозвался знакомый голос. Это действительно был адвокат. Вряд ли кто-то заметил бы их в этот час, но Чандра свел эту вероятность к нулю. Они скрылись под кроной дерева, куда едва проникало сияние фонаря. Силы бледных лучей с трудом хватало на то, чтобы видеть лица друг друга, однако такого света было достаточно для разговора.  – Вы нашли его? – нетерпеливо спросила Кхуши. Вопрос необычной таинственности, окружавшей их встречу, беспокоил ее гораздо меньше судьбы Арнава.   – Нет. Как в воду канул. И в последние сутки его никто не видел. Я попросил проверить машину на выездах из города. Все охватить, конечно, не удалось, но на крупных трассах он не появлялся. Полиция получила ориентировки. Страхи стали реальностью. Голова закружилась. Кхуши покачнулась, судорожно нащупывая опору. Ею оказалась твердая рука адвоката. – Кхуши? Встревоженные глаза Умеша оказались слишком близко. Решительно освободившись от поддерживающих полуобъятий мужчины, Кхуши выпрямилась и глубоко вздохнула, прогоняя подступившую тошноту.  – Вы в порядке? Она слабо кивнула.  – Мы найдем его, обещаю. Но сейчас мне нужно, чтобы вы меня услышали. Вы можете? Снова молчаливый кивок. – Первое. Хасура отстранили. Арнав вам сказал? Нет? Ладно, теперь вы знаете. Дело передали другому. Это было неважно. Абсолютно неважно. Новость меркла рядом с мыслью о загадочном исчезновении Арнава. Но нужно было что-то сказать.  – Кому? – шевельнулись непослушные губы. – Ешану Шетти. Я его знаю. Не лучший, но и не худший вариант. Второе. Это касается вас. Как давно вы знакомы с механиком? Тем, что предлагал вам брак? Мандипе? – уточнил Умеш для ясности. Обжигающее смущение обдало лицо горячим ветром. Оно на время загнало бьющееся в душе отчаяние в тесный угол, и Кхуши густо покраснела, вспомнив вмешательство адвоката в неприятный разговор с Мандипе.  – Мы приезжали в Дели иногда. Несколько раз. Еще до того, как сюда переехали. Он всегда крутился рядом с гаражом господина Беди, но мы почти не общались. А что? – Это его показания упекли в тюрьму господина Акаша. Кхуши охнула. Продолжая рассказ, мужчина внимательно следил за ее реакцией, готовый прийти на помощь в любую секунду. – Механик заявил, что видел его драку с господином Джа прямо перед смертью последнего, однако не счел возможным вмешаться. Так что Акашу пока придется задержаться за решеткой. А теперь самое главное. Я хочу, чтобы вы внимательно выслушали то, что я скажу. У меня нет убедительных доказательств, но... Авария Арнава была подстроена. Это факт. А прямо перед этим машина стояла здесь, в Лакшми Нагар. Вам не кажется странным такое совпадение? – Вы думаете?.. В ужасе глядя на Умеша, Кхуши зажала рукой рот. Чандра кивнул. «Не жди того, кто никогда не придет». Это сказал он. Именно он. Кхуши вдруг вспомнила это так отчетливо, будто только что говорила с Мандипе. Внезапная ясность картины оглушила. Ставшие ватными ноги перестали держать, и Кхуши рухнула на колени, больно стукнувшись ими о каменистую землю. Широко распахнув глаза, она смотрела на мгновенно присевшего рядом адвоката.  – Кхуши! Тихий возглас Умеша пробился сквозь шум крови в ушах. Она почувствовала на плечах мужские руки. Ощутила лбом шершавую ткань пиджака, пахнущую вкусно и незнакомо. Но эта близость оставила ее равнодушной. – Это он, – выдохнула она в плечо адвоката.  – Что? – Чандра отодвинулся, чтобы увидеть ее лицо.  – Не жди того, кто никогда не придет, – обреченным эхом озвучила Кхуши воспоминание. – Это он. Он сказал мне сегодня. Теперь я знаю, что это значит.  Умеш тихо выругался сквозь зубы. – Вставайте. – Ммм? – Поднимайтесь, Кхуши. Думаю, вы не хотите, чтобы я брал вас на руки. Она отрицательно мотнула головой. Земля подозрительно дрогнула при резком движении.  – Больше не будете падать? Почти шутка. Почти легкость. Почти... Если бы не ужасные новости.  Кхуши заставила себя улыбнуться. Воспользовавшись помощью Умеша, она поднялась, а затем потянула свою ладонь из его руки. Мужчина не отпустил.  – Так надежней, – ответил он ее удивленному взгляду и, вновь став серьезным, задумчиво произнес: – Меня смущает только одно... Какой у него мотив? Кхуши, вы должны быть осторожны. Не говорите своим о том, что узнали. Это опасно. Особенно для Арнава. Райзада я сам сообщу, когда придет время. – Умеш джи? Он посмотрел на Кхуши, ожидая вопроса. – Арнав... «...жив?», мысленно закончила она, не решаясь спросить об этом вслух. Умеш понял. Кхуши видела понимание в его глазах.  – С ним все хорошо, я уверен, – твердо произнес он. – С сегодняшнего дня мои люди постоянно наблюдают за вашим домом. Но если вдруг что-то случится – что угодно, кажущееся вам подозрительным – звоните мне. И звоните немедленно, слышите? А теперь идите. Я прослежу за вами, пока вы не вернетесь домой. Кхуши несла свою боль, будто хрустальный сосуд с драгоценной водой – боясь расплескать, осторожно и бережно. Шаг. Другой. Тяжелый и такой неподъемный по ступеням. Арнав... Его имя пахло слезами.  Руки дрожали так сильно, что Кхуши не сразу смогла задвинуть дверной засов. В тишине пустой темной гостиной громко тикали часы. Глухо кашляла буа джи в своей комнате – в последнее время ее все чаще беспокоили приступы астмы. Кхуши прижалась спиной к двери, сползла на пол, обхватывая колени руками. Стараясь не потревожить покой отдыхавшего дома, она беззвучно разрыдалась. 

***

Арнав лежал, уткнувшись лицом в вонючую плотную землю. Стремясь избавиться от удушливого запаха плесени, он медленно повернул голову. Острый камень пропорол щеку, однако дышать стало легче. Сознание медленно возвращалось, и ощущение неправильности становилось все более явным. Где он?  Вязкий туман плыл не только в голове – он стелился вокруг, в пахнущей пылью и затхлостью темноте. Арнав поморгал, пытаясь избавиться от него. Дымка рассеялась, но по-прежнему толком ничего не было видно. Он смог разглядеть лишь смутные очертания какого-то хлама, сваленного чуть в стороне, да нечто похожее на небольшой стол в паре шагов от себя.  Арнав не знал, сколько находился в отключке. Будто пропущенное через мельничные жернова, тело отзывалось болью на каждый вздох. Попытка пошевелиться не удалась: руки оказались намертво связаны за спиной. Арнав зашипел, ощутив жалящие укусы тонких веревок чуть выше локтей и у колен. Оставив на время попытку сменить свое положение, он попытался выстроить хронологию последних событий.  Картина зияла тревожащими пробелами. Арнав был в Лакшми Нагар. Это он помнил совершенно отчетливо. Разве можно было забыть многообещающую дрожь взволнованной Кхуши? Даже сейчас, в его незавидном положении, воспоминание о ней согревало сердце. Потом?.. Сел в машину. Удар по голове. И... оказался здесь, где совершенно определенно не должен был находиться. Итак, что он имел? Кто-то оглушил его и притащил сюда. Зачем?  Арнав предпринял новую попытку перевернуться. Одним резким движением он рванулся назад, перекатываясь на спину. Огненная боль пронзила ребра. Связанные за спиной руки, вынужденные принять его вес, добавили мучений. Пламя полыхнуло, распространилось по телу. Арнав стиснул зубы и, прикрыв глаза, переждал этот нестерпимо болезненный всполох. Лежал и прислушивался, как он стихает – гаснет, разбрасывая отдельные искры по нервам. Не слишком ли много боли в последнее время? Мысль об этом улетела в звездное небо, маленький край которого вдруг очутился прямо над ним. Он оказался в каком-то строении с прохудившейся крышей – вероятно, старом сарае. Это не добавило ясности, но давало неприятную определенность: хорошего от этого места ждать не приходилось.  Ночь заглядывала в дыру на крыше. Она рассматривала Арнава, а он смотрел в ее мерцающие глаза и ждал. Время тянулось мучительно долго. Однако никто не приходил. Устав ждать, он прикрыл глаза и постепенно свалился в полузабытье. Скрипнула не смазанными петлями дверь. Хрусткий хлопок подгнившего дверного полотна о косяк вырвал Арнава из чуткого, неглубокого сна. Он распахнул глаза, мгновенно подобравшись. Слабый свет масляного фонаря не давал разглядеть вошедшего человека. – Вижу, господин уже пришел в себя? Замечательно! Арнав почувствовал довольную улыбку в голосе говорившего человека, однако не разделял этой радости. Ничего «замечательного» ему уж точно не светило. Он дернулся, изо всех сил пытаясь разорвать удерживающие руки веревки, однако они лишь сильнее врезались в кожу. Почуявшее опасность сердце бешено забилось, разгоняя по напряженным венам адреналин.  Свет приблизился. Человек склонился, поднося фонарь к самому лицу Арнава и позволяя увидеть себя... Он узнал его сразу. А узнав, зарычал от бессилия.  – Ты! Он сумел бросить на своего похитителя тяжелый уничтожающий взгляд, однако Мандипе он, казалось, не впечатлил. – Что тебе нужно? – Вы мне мешаете. Мне и моему счастью. Арнав похолодел.  – Кхуши... – выдохнул он, озвучивая ужасающую догадку. Мандипе склонился ниже. Теперь Арнав мог видеть в его глазах отчаянную решимость. Однако отсутствие вины было пугающим.  – Вы заставили ее! – выплюнул Мандипе Арнаву в лицо. Странно, что он продолжал обращаться к нему уважительно. Будто это удерживало его на грани, отделявшей от пропасти. – Ваше богатство – такой лакомый кусок для тетушки Мадхумати! Кто я против вас? Что значат мои несколько хазар против десятков ваших крор*? Но теперь я – единственная судьба Кхуши. Вы ее в этом убедите, – удовлетворенно закончил он и откинулся назад, выпрямляясь.  – Я никогда этого не сделаю, – с ненавистью процедил Арнав.  Мандипе пожал плечами.  – Кхуши очень добрая, вы знаете? Она не позволит вам умереть. Конечно, вы могли умереть и раньше... Но хорошо, что мой план не сработал. Как оказалось, вы очень кстати пережили аварию.  – Так это ты! – Арнав рванулся к нему. – Мне пришлось. Я убрал Шьяма с ее дороги, но тут появились вы. Умеш был прав в своих подозрениях. Тысячу раз прав. Зло сидело в Лакшми Нагар. Хотя теперь это не имело значения. Арнав готов был вцепиться в глотку этому ублюдку, но, связанный по рукам и ногам, мог только прожигать его взглядом. – Ты сволочь и убийца! Яростный пинок в живот заставил Арнава задохнуться. Он не успел сгруппироваться, и впечатанное в стену тело взорвалось болью. – Я никогда не был убийцей! Я никого не собирался убивать! – Но все же убил, – преодолевая тошнотворный спазм выдавил Арнав. Он осторожно вдохнул, стараясь уменьшить боль. Дыхание с трудом восстанавливалось. Его настиг новый удар. Огонь лизнул не зажившие еще ребра, на миг лишив Арнава сознания. Когда рассеялась чернота перед глазами, оказалось, что Мандипе исчез.

***

С огромным усилием заставив повернуться свое измученное тело, Арнав постарался устроиться поудобнее на земляном полу. Хмурое раннее утро пробивалось в щели ветхой крыши и квадратики небольшого оконца сбоку. Примостившись под самым потолком, оно выглядело абсолютно недосягаемым. Куча хлама при белесом свете превратилась в неопрятную груду старых рыбацких сетей. По-видимому, рядом была река. Арнав прислушался, силясь услышать плеск волн Ямуны в слабом шорохе ветра. Однако тишину снаружи нарушало лишь шуршание листьев. Вместо ночного неба в дыре над головой виднелись серые клочковатые облака, и Арнав с наслаждением подумал о возможном дожде, который обязательно вымочит его до нитки. Хотелось пить. Время словно застыло. Лишь ползущее по небосклону солнце, засиявшее вопреки ожиданиям, подтверждало, что время все еще движется. Арнаву казалось, что прошло несколько часов, но он не был в этом уверен. Вполне возможно, только минуты были отрезаны от вечности. Мандипе не появлялся. Безумная тревога из-за его отсутствия подпитывала нараставший страх. Арнав надеялся, что Мандипе не причинит Кхуши вреда. Надеялся, что ей хватит ума держаться в стороне от всего. Хотя надежда на это была слишком призрачной. Черт! Сумасшедшая девчонка никогда не отличалась благоразумием, а он ничем не мог ей помочь! Арнав чувствовал, как рвется рычание из груди. Нужно бежать. Он должен спастись! Ради Кхуши, ради своей семьи. Он надеялся, что сможет сделать это раньше, чем... Нет, об этом нельзя было думать. Так много надежд!.. Суждено ли им оправдаться?! Когда стены раскрасили рыжие закатные блики, тело заявило о своих потребностях. Оно и раньше напоминало о себе, но сейчас его требование стало нестерпимым. Положение, в котором оказался Арнав, предполагало лишь два варианта: забыть о своем достоинстве или надеяться на приход Мандипе. Тот появился с наступлением темноты – с жестяным термосом и бутылью воды. Совершенно не церемонясь, механик просунул руки подмышки Арнаву и потянул вверх, заставляя подняться. К тому времени внутренности скручивало тугим узлом, разрывая органы режущей болью. Освобождение от нее – с предусмотрительной удавкой на шее – было унизительным. Оно отложилось в памяти, став еще одним поводом в коллекции причин для убийства Мандипе. Навалившись на стену онемевшими руками, Арнав поморщился от нового всплеска боли. Голова кружилась от голода, но неапеттитный дал, которым собрался кормить его похититель, вызывал еще большую дурноту. Однако он и так чудом продержался до этого момента, а ему нужны силы. Голодовка – непозволительная роскошь для диабетика... С отвращением приняв несколько ложек гадкого варева из рук Мандипе, Арнав отвернулся. Равнодушно приняв отказ пленника от остальной еды, мужчина оттолкнул термос подальше и привалился к стене по соседству. – Я не собирался убивать Шьяма, – устало произнес он, неожиданно разрывая повисшее молчание. – Мне нравилась Кхуши. Очень нравилась. Но я принял выбор ее семьи. Я хороший человек, вы знаете? Был... хорошим. Я никогда бы не сделал ничего плохого Кхуши.  Арнав презрительно хмыкнул. Это было все, на что его сейчас хватило. Мандипе проигнорировал этот звук. Слова лились из него, словно он чувствовал потребность избавиться от тяжкого груза.  – Потом я случайно услышал их ссору с тем мужчиной, вашим братом. Печальное стечение обстоятельств... для всех вас. – Мандипе слегка усмехнулся. В свете тусклого фонаря его усмешка напомнила затравленный оскал. – Узнав правду, я возненавидел Шьяма. Он посмеялся над Кхуши. Уничтожил ее. И я не мог оставить такое безнаказанным. Я был в бешенстве, воображая самую страшную месть за предательство. Но пока придумывал ему наказание, ваш брат успел уйти. Шьям тоже собрался убраться прочь. И я... меня... что-то толкнуло вперед. Когда я пришел в себя, мой кулак болел, а Шьям собирался кинуться на меня. Я успел испугаться, но тут увидел в его ладони – той, что он тер лицо после удара – маленький шарик... такой маленький пушистый шарик с косы Кхуши. Он сжимал его своими гадкими пальцами. Как он посмел сохранить его? Как смел осквернять, держать в своих мерзких руках? Я схватил камень и... Я не собирался его убивать. А все так закрутилось... – Голос Мандипе ускорялся. Он заново проживал все события, и его сбивчивый рассказ под влиянием воспоминаний превращался в горячечный шепот.  – Когда Кхуши арестовали – я не находил себе места. Я хотел рассказать полиции о вашем брате, но... Если бы все раскрылось? Я не хотел в тюрьму. Когда Кхуши освободили, я вздохнул с облегчением. Ненадолго. Вдруг появились вы. Я должен был оградить ее от вашей семьи! Тогда я рискнул пойти в полицию. Думал, что арест вашего брата предупредит ее. Оттолкнет от вас. А этот Хасур... Он не стал ничего делать. Почему он не стал?.. Арнав стиснул зубы, не решаясь прервать этот безумный речитатив. Он должен был узнать все. До самого конца. – Кхуши отказала мне. Я предлагал ей свою жизнь, а она отказала! Я решил ее напугать. Надеялся подтолкнуть... Ждал, что увидит, как я беспокоюсь, как забочусь о ней. Но нет. Даже страх не открыл ей глаза. – Змеи – твоих рук дело, ублюдок. – Арнав не спрашивал. Он констатировал факт, чувствуя, как ширится ненависть в его душе. – Я видел, как она смотрит на вас! Видел разницу с тем, как она говорит со мной! – вызверился Мандипе. – Я не мог позволить вам одурачить ее! Авария – это так просто. А вы спаслись. И что мне оставалось? Но теперь все по-другому. У меня нет обратного пути. Теперь никто не посмеет тронуть Кхуши. Никто не посмеет обидеть! Она поймет, что только я смогу защитить ее от всех. Только я! Арнав молчал, размышляя о степени безумия этого человека. Бешенство било в затылок. – Она никогда не станет твоей, – наконец произнес он с тихой яростью. – Посмотрим, – хмыкнул Мандипе и тяжело поднялся. – Уверен, Кхуши не сможет смотреть, как мучительно медленно ты будешь умирать. – Я убью тебя! – угрожающе заревел Арнав, но мужчина уже вышел из сарая, оставив пленника в кромешной темноте.