Не хочу закрывать глаза

"Don't wanna close my eyes Don't wanna fall asleep 'Cause I'd miss you, baby And I don't wanna miss a thing" — Знаешь, моя мама в детстве говорила, что по ночам можно немного побыть собой. Днем не особо получается — все время приходится держать лицо, сохранять репутацию и все такое. Хотя какая у меня к чертовой матери репутация? Даже самому смешно. Так вот, когда я начинал плакать или бояться чего-то в темноте, мать всегда произносила эту фразу — что ночью это не страшно, ночью мы все уязвимы и чуть более открыты. Сейчас я на самом деле просто хотел проверить, спишь ли ты, но что-то явно пошло не по плану, если я сижу и просто слушаю, как ты дышишь. Соичи говорил едва слышно, но его голос будто бы занимал все пространство, вплетаясь в темноту. Пахло гарью, хотя они оба успели принять душ и отдать одежду в прачечную на первом этаже отеля. Моринаге вообще пришлось выбросить свою футболку, потому что она была порвана на спине в лоскуты. Похоже, запах этого пожара въелся не только в кожу и вещи. Тецухиро крепко спал, уткнувшись носом в собственное запястье. Волосы спутались, и теперь беспорядочными темными полосами липли к коже на лбу. У Соичи руки чесались от желания убрать с его лица эти прядки, но он не мог даже пошевелить пальцами — просто сидел и наблюдал за тем, как свет от проезжающих под окном машин отражается от потолка и мягко прокатывается по чужому телу. — Вечно ты умудряешься найти неприятности на свою голову. И как тебе это удается? Я не знаю, что бы я делал, если бы Канако в этот вечер была совсем одна. Да, ты, хоть и вечно впутываешься в передряги, умудряешься найти из них выход. А я нет. Со мной все сложнее, — Соичи выдохнул, откидывая назад распущенные волосы. — Намного сложнее. Почему-то дышать становилось все легче и легче с каждым словом. Духота отступала, из приоткрытого окна веяло прохладой. Город постепенно затихал, рассыпаясь фонарями и оранжевым искусственным светом по дорогам и тротуарам. — Чтоб тебя, Мори, и почему я сейчас все это делаю? И почему делал... все эти вещи два часа назад? Похоже, страх потерять все в один момент — вот так хоп, и больше у тебя нет ничего, даже тебя самого как будто нет — творит странные вещи. И больше бы ты не ходил за мной хвостом по лаборатории. Не готовил бы кофе. Не рассказывал бы всякую чушь про своего дружка из этого борделя, который ты называешь баром. И вроде я сам могу пойти и купить себе кофе, болтовня твоя меня бесит, а во время работы ты часто мешаешь тем, что мотаешься туда-сюда, не давая шагу ступить, однако мысль, что ты просто исчезнешь, не шла у меня из головы. Я поднимался по ступенькам, ведущим в мой полыхающий огнем дом, и думал только о том, что больше не услышу твоего дурацкого "сэмпааай". Соичи затих, когда Моринага убрал руку от лица, откинув ее в сторону так, что она теперь свисала с края кровати. Его пальцы чуть подрагивали во сне. Тацуми едва успел одернуть себя, когда уже потянулся к его ладони. Это вышло, разумеется, случайно. Просто рефлекс. Просто... захотелось коснуться? Нет, помочь — так же очень неудобно спать. — Что же мне с тобой делать, если мне теперь одна мысль, что ты куда-то денешься, исчезнешь, доставляет столько проблем? — на грани слышимости пробурчал Соичи, так и не отрывая взгляда от запястья Тецухиро. — Просто мне безумно страшно, понимаешь? Безумно, — последнее слово было произнесено одними губами, но почему-то именно оно будто камнем провалилось в тишину и темноту ночи. — Все, что мне осталось от матери — это воспоминания и глаза Канако, которые так похожи на ее. А еще фотография, из-за которой один балбес сегодня чуть не погиб. Идиот... Моринага как-то рвано выдохнул, но тут же снова задышал ровно, только ресницы слегка дрогнули, будто он хотел зажмуриться. — Черт с тобой, все равно ты дрыхнешь без задних ног, а я сейчас просто реально свихнусь, — с этими словами Тацуми уже собирался забраться в свою кровать, но взгляд снова зацепился за тонкие пальцы Моринаги, словно птица, которая попала в ловушку. — Затечет же, потом жаловаться будешь, дурака кусок. Рука Тецухиро оказалась очень теплой и мягкой на ощупь. Осторожно, словно держа пробирку с самым дорогим реагентом, Соичи положил ее на грудь Моринаги. — Так лучше. И не смей больше прыгать в огонь. И в воду не надо. И вообще сиди дома или в универе, а то я с тобой так поседею к своим тридцати, — склонившись к кохаю, быстро проговорил Тацуми, сразу после этого отстраняясь. Ночь разливалась по городу, словно огромный темный океан, позволяя людям побыть собой, показать свои слабости, хоть и на короткое время. Мягкий, едва ощутимый поцелуй в макушку Моринаге абсолютно точно приснился. Как и слова, сказанные надрывным шепотом: "Я просто боюсь, что, если закрою глаза, ты исчезнешь".