Танцующий в ночи

Милен застонал. Открыв глаза, он заметил, что уже лежит на своей кровати в своих покоях. Голова и тело жутко болят. Он осмотрел руки: всё было покрыто ссадинами и синяками. А когда Милен попытался сесть, стало очень больно. Он повернул голову и увидел служанку. - Ралиса... Как я здесь оказался? Служанка подошла к нему и протянула стакан с зеленоватой жидкостью. Оглянувшись, она тихо зашептала. - Утром вас принес повелитель Иллариона. Он приказала дать вам лекарство, как только вы очнетесь. А так же просил передать, что сожалеет о случившемся, но это должно было произойти. И еще, сегодня вместо помолвки будет свадьба. Милен все вспомнил. Смерть возлюбленного, гибель его хранителя и то, что с ним сделал Лареон… Горькие слезы катились по щекам. Хелен! Его больше нет... Больше нет их любви. Ничего нет... В порывах ярости и гнева парень разбил стакан о стену. Милен плакал над своей утратой. В данный момент ему было все равно, что его услышат или увидят, что подумают о нем. Его больше не интересовало, что с ним будет, но он точно знал, что быть мужем убийцы не желает. В его всхлипах слышалось имя любимого – Хелен… Как же оно дорого ему… Теперь у Милена не будет прежней жизни. Только через час он смог успокоиться и приказать служанке: - Принеси мою одежду. Служанка не посмела ослушаться и выбежала из спальни. Остальные слуги стояли в холле и тихо перешептывались между собой. Их не пустили к принцу. Но увидев, как Ралиса вышла из покоев, они подлетели и стали расспрашивать ее. Ралису стремились спросить все, кто был за дверью, на что служанка лишь отмахивалась от сплетников. Быстро взяв наряд из гардероба, она вернулась в спальню, плотно закрыв за собой дверь. Милен снова пытался встать, но боль в попе не дала ему этого сделать. Он со стоном упал на кровать. Проведя пальцами между ягодиц, он заметил кровь. И теперь мысль о том, что он больше не невинен, была невыносима, но ему уже было все равно. Осознание того, что его любимого нет с ним, было болезненным. Его любовь была мертва. А все остальное теперь – это лишь продолжение кошмара. Благодаря служанке Милен дошел до купальни и стал смывать с себя засохшую кровь, землю и большое количество плохих воспоминаний. Спустя пару часов наш принц был готов. Затянутый в корсет и белый от пудры, он вышел из покоев. Он шел гордо и независимо, иногда кивая гостям. Каждый шаг отдавался неприятной болью, но Милен старался не обращать на это внимание и шел дальше, держа на лице маску равнодушия и недоверия. Дворец шептал. Гости и придворные о чем-то тихо сплетничали у принца за спиной, и, судя по отрывкам фраз, речь шла о нем. «Они не могли узнать..» - упрямо говорил Милен себе, пока шел к покоям отца. В этот самый момент его служанка мчалась в Орден Ночи. Милен не желал быть мужем убийцы его любимого Хелена. В храме Луны он мог стать жрецом, такое право ему давалось с рождения, правда, раньше это пугало юного принца, а сейчас же это единственное верное решение, как ему кажется. Коридор. Лестница. Поворот. Коридор. Поворот. Хранитель отца стоит у дверей его покоев. - Доложите королю, что мне срочно нужна аудиенция. - Да, мой принц. Хранитель как-то странно посмотрел на него, но ничего не сказал и скрылся за дверью. Минута. Еще минута. Принца просят войти. И вот гордо подняв голову, Милен входит в кабинет отца, где уже ранним утром сидели послы и канцлеры. Но самое главное - там сидел Он. Гордо подняв голову сидел и смотрел на него. - Мой властелин, я смею требовать личной аудиенции. - После того, что ты натворил, я бы тебя и во дворец не пустил, – отец был в ярости, его глаза сверкали яростным огнем. - Отец! Прошу вас! Неужели мы не можем поговорить лично? Лареон встал, пошел вперед и поравнявшись с ним тихо прошептал: - Неужели вы меня стесняетесь? Мне кажется, вам больше не стоит этого делать. Парень смотрел на Лареона, стараясь сдержать растущую ярость и злость в его сердце. Да, ему бы следовало бы сейчас быть самым вежливым и манерным, но боль в сердце не утихла еще, чтобы смиренно смотреть в глаза убийце своего любимого. Но вместо тысячи колких слов Милен лишь отступил и жалобно посмотрел на отца: - Пожалуйста… - Прости, Милли, но я уже не могу ничего сделать, – голос отца звучал как-то виновато, - После вчерашнего происшествия, если это так можно назвать, я не имею на тебя никаких прав. На глазах выступили слезы, а дыхание сразу же перехватило. Милен старался взять себя в руки, но ничего не получалось. В зале стояла гробовая тишина. - Что он тебе сказал?! – Милен, старался остаться равнодушным с словам отца, но его голос дрожал, а сочувствующий взгляд отца и вовсе убивал. - Все, Милли. Я знаю все о прошлой ночи. О том, что ты пошел на поляну к танцующим, сбежав из дворца. И даже то, что всю ночь ты провел в объятиях Повелителя Иллариона! Милен замер. ТАКОГО он точно не ожидал от Лареона. Да кто он такой, чтобы обвинять его в том, что он отдался ему, да еще и рассказать об этом отцу. Да и выставив это так, как будто это ОН его соблазнил и заставил! Он смотрел на Лареона и понимал, как сильно он того ненавидит. - Отец! Он изнасиловал меня! И по его приказу убили Хранителя Сарена! Все замерли. Отец встал и отвернулся к окну, никак не отреагировав на громкое заявление сына. Милен ничего не понимал в сложившейся ситуации. - Вы и это оставите без внимания, отец?! Больше он не сдерживал слез. Лареон встал и медленно подошел к нему. Подняв его голову за подбородок, он властно произнес: - Оставьте нас.