free fall

— Ты такая тряпка. Закрывать глаза медленно, готовясь, сам не зная, к чему. Слушать крики и терпеть, привык, несмотря на то, что был старше. — Почему ты никогда не можешь ответить им? Ответить мне? Ты же не девка какая-нибудь! Продолжает и продолжает кричать. Как ему не надоест? — Тебе семнадцать, Антон! С е м н а д ц а т ь! Они младше тебя, почему ты терпишь все их выходки?! Поджимать губы и молча кивать. Привычный сюжет. — Я когда-нибудь начищу тебе ебало, честное слово! Ты унижаешься! Дерзко смотреть в глаза напротив. Пойти против правил, сломать привычные рамки. Выпрямить спину, делая два шага вперёд и зажимая его между своим телом и стеной. Выплюнуть тихое: «Вперёд», сбивая его с толку. Не хотел, но должен был. — Бей, чего ты ждёшь? И повисает молчание. Собственные карие глаза на удивление жёстки и непреклонны. Он сбит с толку, смотрит растерянно. — Тох, я… Снова поджать губы и, молча кивнув, уйти на несколько дней, туда, где никто не найдёт лишь потому, что каждый раз в разное место — привык. • — Тох, ты осторожнее. Сколько можно ввязываться в драки? Медленно стирать кровь с его скулы и устало вздыхать каждый раз, когда он спокойно поднимает худые жилистые руки в примирительном жесте. Смотреть в добрые карие глаза, готовые искренне светиться после плевка в его чётко очерченное лицо. Трепетно обнимать его и сразу прощать ему все — обязан. •• — А если я скажу, что ты не достоин ничего из того, что мы с тобой вместе пережили? Тогда ты наконец снимешь свои розовые очки, научишься держать лицо? А что, если я скажу, что она шлюха?! Опешить и опуститься на землю от сильного удара его угловатым кулаком с острыми казанками в лицо. Смотреть в непроницаемые, потемневшие от злости и без того темные глаза. Слышать тихое: «Пошел ты…», прикасаться пальцами к скуле и видеть на них кровь — не был готов. ••• Не догадываться, что у него в душе и не понимать, когда именно он закрылся. Больно. •••• В ужасе вскидывать отцовское ружьё, стреляя в воздух и отчаянно крича компании из десяти человек, чтобы шли прочь, а затем, всецело содрогаясь, бросаться к распростертому на земле неподвижному телу. Сгребать его в охапку, запускать пальцы во взъерошенные черные волосы, окликать, смотреть на окровавленное лицо и закатившиеся глаза, звать на помощь, а затем всю ночь сидеть рядом в доме какой-то женщины, сжимая его ладонь. Жутко. ••••• — Мне кажется, что я тебя испортил. Прости, мне надо уехать. Слышать за спиной неестественный смех, больше похожий на рыдания и закрывать за собой дверь. Не возвращаться, боясь его реакции. Уехать в Лондон, бросив его в Пушкине. Трусость. •••••• Ждать годами, устраивая драки, кражи и поножовщины, искать любой способ вырваться из этого окружения, этого города, этой жизни, которая так расходится с его душой. Отчаяние. ••••••• Узнать о его преступлениях из местных новостей. Увидеть его чужие свирепые черные глаза в ящике, почувствовать болезненный укол в сердце. Носить передачки, но ни разу так и не встретиться глазами. Не узнавать его в этой тюремной форме, с этими татуировками, не смотреть на его лицо, чувствуя пристальный прожигающий взгляд на себе. Не догадываться, что в этих прожигающих глазах стоят слезы. Считать его чужим. Не таким, как раньше. • Стоило ли? Как всегда. О ш и б а т ь с я. • Встречая из тюрьмы, разбить ему лицо вместо «привет, я так скучал». Так и не осмелиться посмотреть в глаза. Протянуть ему руку помощи и снова встретить свой кулак с его лицом. За все. — Как ты мог? Снова слышать его болезненный смех и: — Я думал, сдохну без тебя. Поднять взгляд и все же встретиться с такими родными тёмными глазами. Крепко прижать его к себе, извиняясь. А затем снова не видеться годами. Трус. •• Убивать маркер за маркером, закусывая губу и утирая свободной правой рукой слезы, исписывать дощатую деревянную стену мелкими буквами, давить на доски пишущим стержнем, сплющивая его, сжимать руку до побеления, до дрожи. Знать, что он придёт, и искренне любить. Стоило ли? •••••••• Узнать все из того же ящика об убийстве, заснятом на камеры дорожного наблюдения, установленные на мосту, и захлебнуться слезами и криком, видя его глаза на экране. Глаза, словно глядящие сквозь. ••• Заслужил ли? ••• — Юр, мне без него плохо. Я виноват перед ним. — Не смогу понять тебя до конца. Я знаю, о мертвых либо хорошо, либо никак, но я, честно, вообще никогда не понимал, как ты с ним общаешься. Крайне специфичный был человек, по нему легко можно было сказать, как сложится его жизнь, уж не обессудь. **** Минус один друг. **** Нажраться и разговаривать с ним, стоя на мосту и присобачивая к нему две несчастных белых розы. Искренне любить его всю жизнь и так и не узнать до конца. ***** Стоило.