"It's gotta be love I said it"

Холодная ладонь проходится по ребрам, оставляя за собой ощутимый прохладный след на горячей коже. Джек ведет плечом и помогает стянуть с себя рубашку окончательно. Несколько пуговиц выдернуты с мясом – кажется, Уайлдер обнаружил, в каких случаях Атлас позволяет себе выйти из себя и сделать нечто из ряда вон. - Секс без какой-то эмоциональной близости, это же просто…ну, механическое туда-сюда! - То есть ты никогда не спал без привязанности к кому-то? О,Джек. - Нет, не спал. И как-то не тянуло особо. - Вы можете обсуждать это в каком-то другом месте? Лула, ты уже давно должна была быть за сценой. - Дэнни, не пробовал медитацию? Уж больно нервный. Атлас вжимает его в стену, просто потому что может. И хочет. Уайлдеру смешно, он улыбается, и его улыбку целуют, нещадно сминая и заявляя на нее свои права. Он позволяет так поступить, обнимая за шею, свободной рукой зарываясь в непослушные кудри. Он оттягивает Дэниеля за волосы, чтобы разорвать поцелуй и прикусить чувствительную кожу шеи, аккурат у изгиба. На молочной коже расцветает багряное пятно, боль в нем начинает тонко пульсировать, и это лишь подстегивает Атласа еще больше. - Вот взять Дэнни. Он же типичный представитель классических мудаков. Такой охмурит на одну ночь, заставляя поверить, что ты единственная на всем белом свете, но как только солнце взойдет, он спросит тебя, какого черта ты все еще в его постели? Или лучше – он выпроводит тебя, даже не дав поспать. Атлас и просто спит с кем-то рядышком? Фантастика. - Мэррит, ты бы не мог заткнуться? - Нет-нет, подожди. А я тогда какой вид мудака? - Оу, Джек. Ты вид самого редкого и опасного мудака. Мудак благородный. - Боже, это как? - Ты настолько хороший, что тебя невозможно ни бросить, ни уйти. И обычно партнеру приходится вести себя как последней сволочи, лишь бы ты сам разочаровался и ушел от него. И не потому, что ты надоел, а скорее, потому что другой человек понимает, насколько он ничтожен и желает тебе, искренне, найти кого получше. Конечно, это в том случае, если ты заинтересован в партнере, а не в его кошельке. - Это многое объясняет. Джек тянется за еще одним поцелуем. Его пальцы уже нашли пряжку ремня и легко с ней справились. На Атласе все еще льняная рубашка, насквозь мокрая после дождя. Он делает шаг назад, чтобы стянуть ее через голову. Уайлдер наблюдает, не переставая улыбаться, как Дэнни кидает ее под ноги и возвращается к нему, таким привычным жестом притягивая его к себе за шею. Ближе, медленней, чувственней. Первый запал прошел, оставляя понимание, что спешить им некуда и можно наконец-то расслабиться. - И все же. Хенли ушла, потому что ты пытался ее контролировать, верно? - Лула, лучше не надо. - Нормально, Уайлдер, я не прошу тебя защищать мою «нежную» душу от каверзных вопросов. Хенли ушла, потому что я не мог ей дать того, чего она хотела. - Постоянство? Уважение? - Я перестал ее хотеть и… - Так, может кому еще по стакану виски? Мэррит, зови официанта! Момент, как они оказались на кровати, был упущен обоими. Атлас навис над Уайлдером, касаясь сухими губами кожи груди и спускаясь ниже. Джеку оставалось кусать до крови губу и стараться стонать менее пошло, хоть выходило откровенно хреново. Он ничего не мог с собой поделать. Дэнни прикусил чувствительную кожу соска и тут же лизнул, чем вызвал это неподражаемое «ох» с губ Уайлдера. Дэниел улыбается, возвращаясь к чужим губам, и снова вовлекает Джека в терпкий и мучительно медленный поцелуй, при этом совершенно по-блядски ерзая на все еще обтянутых в джинсы бедрах. - Что мы делаем? - А что мы делаем? - Прекрати паясничать. - Тебе обязательно нужно давать всему определение, Дэнни? Вцепиться в чужие плечи, оставив красные полосы от ногтей. Запрокинуть голову и выдать стон, давно наплевав на попытки определить, кто именно его издал в этот раз. Звуки смешаны, вместе с тяжелым и частым дыханием, и ничего уже не остановить. Хватать ртом воздух, и отчаянно желать поцелуя. Извернуться, чтобы его получить, всасывая горячий язык, иступлено ласкать и постанывать. Чувствовать чужой вес на своем теле, желать быть еще ближе, пробовать солоноватую кожу на вкус. Жмуриться с новым толчком, ускорять ритм, превращая мерную амплитуду в рваные синкопы. Приближая друг друга к грани, долго не давать ее перейти, наслаждаясь сочетанием острого удовольствия и эха боли. И когда сдерживаться уже не будет сил – нажать на спусковой крючок. - Твое имя удобно..стонать, ох боже. - Почему ты не можешь просто заткнуться? - Дээ-э-э-энни. - Заткнись. - Заставь. Джек наблюдал, как спит Атлас. Так вышло случайно, он просто проснулся раньше. Лицо Дэнни было умиротворенным, до непривычности невинным. Не удержавшись, Уайлдер зачем-то легонько ткнул его пальцем в щеку. Почему-то подумалось, что эта легкая щетина начнет колоться, когда Дэниел проснется и по привычке смазано поцелует Джека куда-нибудь, прежде чем встать и поплестись в ванну. Обычно поцелуй приходился в шею либо в ее изгиб. Атласу нравилось оставлять там отметины, которые потом приходилось скрывать под наглухо застегнутыми рубашками, либо в крайних случаях – слоем тонального крема. - Ты знаешь, что когда человек беспрерывно пялится на тебя в упор, то это чувствуется? Джек цокает языком, и кладет подушку на лицо Атласа. Тот фыркает из-под нее, и скидывает неугодный предмет, вместо этого нащупывая Уайлдера и тянет его на себя. - Ты был куда милее, когда просто спал. Уайлдер решает не сопротивляться, и устраивается под боком. И вот оно, щетина колется, когда Атлас целует его в левую лопатку и упирается подбородком. - Вот поэтому я и ни с кем не спал. Слишком милый. Можно влюбиться куда сильнее. - Господи, каков мудак… - Ты мне тоже нравишься.