Почитай мне сказку

Мягкие тапочки-овечки бесшумно передвигаются по каменному полу секретного убежища черепашек в сторону комнаты Донателло, изредка скользя. Нет, ты ни от кого не прячешься и не боишься разбудить кого-нибудь из членов семьи — все равно вряд ли кто-то вообще лег в кровать, отбой-то прозвучал совсем недавно. Просто ты привыкла вести себя, как ниндзя, тут уже ничего не поделаешь. Держа под мышкой довольно-таки увесистую книгу и придерживая ее второй рукой, чтобы не упала на ногу, ты бодрым шажком пресекаешь расстояние от своей комнаты до обители Донни, по пути встречаясь с Рафаэлем, что добродушно пожелал «мелкой» спокойной ночи, тоже отправляясь к себе на боковую. — Туки-туки, Донни~, — напеваешь ты, постучав. Для этого тебе пришлось придержать книгу коленом. Слов «входи, Трис» ты, правда, так и не услышала, но зато парень открывает дверь собственноручно, тут же перенимая книгу, словно караулит тут ее уже давно. — Так и знал, что она у тебя, я ее уже обыскался, — улыбается Донателло, изогнув бровь. — И когда только стащить успела? — Блин, значит, сюрприза не вышло, ты все знал, — разочарованно изрекаешь ты, разминая затекшие руки и проходя в комнату, тут же по-хозяйски залезая на кровать. — Странно, что тебя так потянуло на химию. — Юноша зачем-то ставит принесенную книгу на полку и приседает на закорки, открыв нижний выдвижной ящичек. — Да не потянуло меня, — бодро отзываешься ты, устраиваясь на сонном ложе поудобнее, подкладывая подушку под спину. — Просто тащу все, что ты еще мне не читал. Хотя мне, в принципе, вообще не важно, что ты там будешь читать, мне же главное — твой голос слышать. Иначе бессонница и кошмары снова замучают.* — Нас тут проживает пятеро, и каждый прекрасно умеет читать, но ты почему-то приходишь именно ко мне. — Донни выуживает из ящичка небольшую книгу с яркой красочной обложкой, отнюдь не связанной с наукой, и оборачивается ко своей едва заметно покрасневшей гостье, зачастившей приходить к нему каждый вечер, совершенно не давая сидеть за компьютером. — А что, ты против? — опустив глаза, бормочешь ты. — Да почему же, вовсе нет, — возражает Донни, присаживаясь рядом. — Просто, почему именно я? — Наверное, потому что ты особенный, — уклончиво пожимаешь плечами. — Ты ведь больше ни к кому и не обращалась, — продолжает шестоносец, не обращая должного внимания на твои последние слова. — Ведь так? — Ну, так, — вздохнув, согласилась ты. — Просто мне хочется, чтобы почитал мне именно ты. И мило улыбаешься. — Хм, — недоверчиво щурится гений. — А у меня, знаешь, другие планы. Ты снова мрачнеешь. Обидно и грустно, когда родным сердцу существам не хватает на тебя времени. А ведь ты от души полюбила такие времяпрепровождения. Окутанные тихим чарующим голосом Донателло, дарящим чувство спокойствия, некого волшебства и кроткой нежной любви. Поджав губы, ты медленно сползаешь с кровати, как вдруг на твои колени опускается доселе тебе незнакомая не слишком толстая книга с розовой твердой обложкой и золотистой каемочкой. Ты поднимаешь недоуменные глаза. — Сегодня мне бы хотелось, чтобы ты мне почитала. — Лучистые карие глаза Донни смотрели тепло и ласково. Ты вновь опускаешь удивленные глаза. На обложке улыбалась красивая девушка с очень-очень длинной золотистой косой. — Рапунцель? — поднимаешь брови ты. — Чудесно. — Донни легонько хлопает тебя по плечу и устраивается поудобней, опершись панцирем на подушки. — Эта сказка тебе уже знакома. Значит, отсутствие некоторых страниц тебя не смутит. — Где ты ее взял? — Ты продолжаешь хлопать ресницами, медленно расплываясь в улыбке. — Мы с Майки недавно отыскали на свалке целый сундук с книгами, причем они были в хорошем состоянии. До сих пор не понимаю, кто только мог их выбросить. Большинство из них я взял себе, некоторые отдал Эйприл. А на самом дне оказалась она. И я тогда подумал, что хватит с тебя уже моей «скучной» науки, от которой ты постоянно засыпаешь. — И ничего я не засыпаю, — лукаво щуришься ты. — Да-а? А то, что ты утром просыпаешься в своей кровати, хотя и не вспомнишь, как до нее добиралась, это просто чудо такое каждодневное? Ты ласково морщишь нос, сощурившись, забавно пародируя хомячка. — Донни, Беатрис не у… О! — В комнате появляется симпатичная голубоглазая мордашка с веснушками. — Так и знал, что найду тебя здесь! Я пришел приятных снов пожелать. Ой, че-то интересное читаете? — Ага, сказку, — киваешь ты, любовно погладив книжный переплет. — Хочешь послушать? — Она еще спрашивает! — тут же радостно отзывается нунчаконосец, оранжево-зеленым вихрем влетая в комнату и грузно запрыгивая на кровать, бесцеремонно расталкивая своих соседей. Ты только издаешь короткий писк, оказавшись между двумя парнями довольно-таки крупного телосложения, один из которых усиленно ерзал, пытаясь устроиться, но жаловаться не стала. Ворчать настроения вообще не было. Разве что попихалась немного для приличия. — Эта сказка, ну… в общем-то девчачья, — открывая книгу, с неловкостью начинаешь ты. — Это почему еще? — быстро любопытствует младший из черепашек-ниндзя. — Ну… там как бы девочка в главных ролях. Со своими девичьими мечтами и стереотипами. — А кто сказал, что мы не любим девочек? — невинно хлопает ресницами мастер нунчаков. Ты снова краснеешь. А затем в дверь негромко постучали и, не дожидаясь приглашения, вошли. — Оу, И Майки тут? — изогнув бровь, довольно-таки мрачновато интересуется Лео, бесшумно закрывая за собой дверь. — Без него у тебя тоже бессонница? — Вот только не начинай опять. — Ты закатываешь глаза к потолку, исчезая бровями в пышной челке. — Я вообще-то просто сказку пришел послушать, — обиженно дуется Майк. — И этим ребятам по семнадцать лет! — Лео со сложенными на груди руками сейчас был очень похож на Тони Старка. — Может, хватит уже Дону голову засорять всякими глупостями? — Вообще-то я сам попросил Трис почитать, — мягко возражает умник, из-за чего синие глаза старшего брата мгновенно расширяются, а спустя несколько мгновений подозрительно сужаются. — Если из-за тебя Донни станет таким же, как Майки… — Эй! — Лео, ну чего ты? — скуксилась ты. — Мы же ничем таким постыдным тут не занимаемся! Майки был слишком занят разглядыванием картинки на первой странице, чтобы уловить взрослый подтекст. Донни смущенно кашлянул в кулак. — А то, что ты засыпаешь в одной кровати со взрослыми парнями, это, по-твоему, ничего? Ты мгновенно вспыхиваешь. Это уже ни в какие рамки! — Иди ты в баню, болван! Не сплю я ни с кем, не спала ни разу! Лео скептично выгибает бровь. Заступиться за тебя решает Донни: — Она права. Почти сразу же, как она засыпала, я относил Беатрис в ее комнату. Потому что она всю ночь мерзнет и старается прижаться, что я не всегда нахожу удобным, или же стягивает все одеяло на себя. Леонардо громко усмехается. — М-м-м. А говорила, что не спала ни разу. Ты чуть не запустила этой же книгой в ухмыляющуюся физиономию. — Я же тебя сейчас выпинаю отс… кхм… — Ты едва сдерживаешься от грубых слов, которых себе ПОЧТИ никогда не позволяешь. — Да что на тебя нашло? Слушай, дорогой, если у тебя настолько бурная фантазия, то и вали из нашего мирного общества и продолжай себе помышлять, что угодно, в гордом одиночестве! — Бурная фантазия, может, у тебя, но никак не у меня, — направляясь к выходу, ворчит Лео. — Просто мне все это не нравится. — Причину назвать можешь? Парень задержался в дверях. — Причину назвать не могу. Увы. — А я могу, — вдруг заявляет Дон, расплывшись в коварной улыбке. — Ты ревнуешь? Юноша саркастически фыркает. — Ну, еще бы! — Доброй ночи, солнышко, — сюсюкаешь ты, морща носик. — И вам, сладких снов, — усмехается лидер, поджав губы. — Но, учтите, я за вами слежу. Дверь за ним закрывается. Ты следишь за дверью пристальным взглядом сквозь прикрытые веки, а затем возвращаешься к прерванному. — Ну, начнем, — прерывисто выдыхаешь ты, опуская голову. — Между прочим, он лишь тебе одной-единственной позволяет так с ним разговаривать, — замечает Донателло. — Польщена, — без энтузиазма отвечаешь ты, и снова возвращаешься к книге. — Ну, начнем. — По-моему, Трис ему нравится, — вдруг произносит Микеланджело и пускает волну надбровными дугами. — Ну, я рада, — также не обращая внимания, тараторишь ты. — Ну, начнем! — И, похоже, не просто как друг, — добавляет Дон. — Молодцы. Ну, нач… Погоди, что? — Согласись ведь, его поведение и вправду смахивает на ревность. И он с таким вниманием к тебе относится… — Ты знаешь, Лео к любым мелочам с предельным вниманием относится, это же Лео, — возражаешь ты, хмурясь. — Я ведь серьезно. Ты не думаешь, что он в тебя влюблен? Ты вдруг резко хлопаешь ладонями по страницам, так, что мальчишки вздрагивают, и поднимаешь на шестоносца долгий тяжелый взгляд. — Я надеюсь, что ты ошибаешься. — И, пресекая все вопросы, снова хлопаешь по страничкам, но уже призывая к началу вечернего «сеанса». — Мы будем читать сегодня, или же я усну прямо сейчас от скуки? По телу бегут мурашки, когда твое плечо мягко сжимает Донова ладонь. Похоже, от ответа ты не отвертишься. — Почему же ты на это надеешься? Ты хмуришься, делая вид, что усиленно рассматриваешь буквы, словно их не понимаешь, но уже два пристальных взгляда буквально прожигают тебя насквозь. Только бы не краснеть, пожалуйста, не надо кра… Черт. Может, лучше и вправду сказать? Рано или поздно ты бы все равно это сделала. Почему бы не начать сейчас? И ты решаешься. — Лео классный, очень-очень классный… Но только люблю я другого. В комнате мгновенно повисла ошеломленная тишина. И нарушить ее осмелился первым Майки: — И кого же? Нет, пожалуй, это будет чересчур шокирующим. Вы только посмотрите на эти вытянувшиеся моськи! Придется с признанием повременить. — Конечно же, тебя, очаровашка! — ласково хватаешь ты растерявшуюся черепашку за веснушчатую щеку. И на этом расспросы благополучно заканчиваются. Хотя Донни и осознает, что им еще придется вернуться к этому вопросу, ведь тема довольно интересная. И ты тоже это прекрасно понимаешь. Ох, уж лучше бы держала язык за зубами! Надо сказать, слушатели тебе попались не самые благодарные. Больше десятка раз Микеланджело прерывал рассказ, чтобы полюбопытствовать, чем питалась Рапунцель и забравшая ее у горе-родителей ведьма, откуда старуха брала одежду для своей приемной дочки и самое главное — шампунь для такой огромной шевелюры. Донни тоже частенько вставлял свои пять копеек, интересуясь, как девушка вообще смогла сохранить рассудок, почти всю жизнь прожив одной, не выходя на улицу и только изредка перебрасываясь парой слов с иногда навещающей ее недоопекуньей, которая не могла жить вместе с ребенком в своем доме, а весьма непедагогично заперла ее в башню, как только та подросла. В высокую башню. В башню без дверей с одним только слуховым оконцем под самой крышей. Спрашивается, как она вообще ее туда поместила? Но последней твоей каплей стало заявление неугомонного всезнайки, что Рапунцель, имея такие длинные и, судя по описанию, красивые и шелковистые, а, значит, здоровые и крепкие волосы, могла бы срезать их и использовать, как веревки, чтобы спуститься с башни на землю и сбежать. В ответ на это ты только негодующе шикнула на умника, чтобы он перестал портить трагичность и силу любви сказки, и что это всего лишь выдуманная история, и в ней может быть, что угодно. Ди возразил, что в любой истории должна быть логика. Ты заявила, что, если ты еще услышишь хоть один комментарий, ты закроешь книгу и уйдешь в свою комнату, забрав ее с собой и оставляя всех в неведении, что же случилось дальше, и без счастливого конца. И это подействовало. Микеланджело, до этого клевавший носом, встрепенулся и отрицательно замотал головой, сонно мыча. Дальше твое повествование прерывали лишь фыркающие смешки Донателло, на которые ты закрывала глаза. Дойдя до места, где злая колдунья наложила на беднягу-принца заклинание слепоты, и тот был вынужден во тьме искать свою дорогую Рапунцель долгие годы, но все же сумел отыскать ее, ты уже готовишься к очередному комментарию нашего любимого гения, что это просто невозможно — будучи слепым долгое время, скитаться по миру и не только остаться живым и здоровым, но еще и достичь своей цели, но, к своему удивлению, слышишь лишь сонное дружное сопение. Подняв недоуменные глаза, ты обнаруживаешь, что оба мальчишки мирно спали, положив голову на твое ближайшее к себе плечо. Еще несколько секунд ты хлопаешь ресницами, а затем медленно улыбаешься, оголяя ряд жемчужных зубов. Ты начинаешь чувствовать себя настоящей мамочкой, убаюкавшей своих любимых детишек. Осторожно пошевелившись, так, чтобы максимально освободить свои руки, ты поворачиваешься к Донни и, аккуратно просунув пальцы за его затылок, развязываешь фиолетовый узелок и освобождаешь лицо гения от маски, пока что вешая ее на собственную руку. Затем на его гладкой щеке был запечатлен продолжительный чувственный поцелуй. Такой же чести был удостоен и его младший братишка. Когда ты снимаешь с того оранжевую повязку, ты мельком глядишь на часы: 00:12. Мда, сегодня вы несколько задержались. Ты надеешься, что утром Лео не будет слишком сильно ворчать, если ты сейчас случайно разбудишь его, когда потопаешь к себе в комнату спать. Собравшись с духом и силой, ты сжимаешь губы и начинаешь медленно выбираться из братских тисков, как вдруг Микеланджело дергается и, заявив, что свои деньги он оставил на хранение у Роккуэла-аквалангиста, прячет свое лицо на твоей груди, обнимая тебя одной рукой за талию. Ты замираешь, боясь дышать. Затем опускаешь ладонь на его панцирь и вздыхаешь. — И как я могу любить кого-то одного сильнее, чем остальных? Нет… кажется, могу. — И ты с нежностью глядишь на лицо спящего Донателло. Ты не скажешь ему, что все твои кошмары и бессонница кончились уже полтора месяца назад.

***

— Лео… Лео-о-о! Пожалуйста, проснись! Со-о-олнышко! — М-м-м… — Лео, пожалуйста, ты мне очень надо! — Трис… Ты хоть знаешь, который час?! — Я ненадолго, правда! Минут на семь! — Господи… Я что, забыл поцеловать тебя на ночь? — Что? Нет! Нужна твоя помощь! — Пресвятая мутация… Что стряслось? — Там Донни, его нужно уложить в горизонтальное положение, а то у него затечет шея! — … — А еще там Майки, его надо отнести на свою кровать, а то я как-то не в состоянии совсем немножко. — Что… Что ты такое несешь?.. — Да проснись ты уже! Ты просто не знаешь Майки! Он же Дону спать не даст, он во сне брыкается, как лошадь! — … — Лео? — Я в шоке.

Конец ^^