Всё в тебе...

Учёба, тренировки, снова сложные пары, а после задержки в танцевальном зале до позднего вечера. Жизнь макнэ оказалась сладкой только «На сцене», а вот за ней приходилось серьёзно попотеть. Потом бессонные ночи в общаге, где под боком мирно сопит объект сильного желания, безграничного мальчишеского восхищения и… любви? Мин, чёрт его побери, Юнги. И так каждый день? Пожалуй, да. Уже месяц, а их разговоры завязались только на «Привет-пока». С остальными членами группы Чонгуку было легко. Каждый раз, поздно возвращаясь из танцзала его встречала орава взрослых парней и сразу кидалась спрашивать, как у макнэ дела, не перетруждает ли он себя? Чон всегда отшучивался. А правда ведь крылась на поверхности. Потому что лишь Юнги оставался сидеть на диване. Он будто специально надевал наушники при Чонгуке и не обращал на него внимание. Наверное, новичок надеялся на то, что холодное сердце хёна когда-нибудь оттает. Но с другой стороны, младший не хотел, что бы его жалели. Он хотел, чтобы его заметили и посчитали достойным. Чтобы Юнги считал его достойным. Сколько ему уже снились белые руки, сильно обвивающие его за талию, розовые губы, тянущиеся за новым поцелуем… Рядом с рэпером на диване развалился Тэхен, чуть приобнимая беловолосого. Это и задевало юное сердце, так не вовремя познавшее безответную любовь. А парню только 19. Вроде бы, наоборот, время ходить на вечеринки, в клубы, а макнэ проводит свой золотой возраст в учёбе, тренировках и выступлениях группы. - Чонгуки, привет, - Ви сильнее прижался к худому телу и усмехнулся, глядя, как макнэ закусил губу и опустил глаза. Парень рвано выдохнул воздух и начал считать до десяти, но Мин сам встал с дивана, резко схватил недоумевающего макнэ за футболку и поволок за собой. - Что это с нашим Сахарком? - поинтересовался Чимин. - Это, конечно, хорошо, что он оттаял наконец, но я переживаю как бы Чон не обжегся... - Метафорами заговорил, - отсмеявшись, ответит Хосок. Все обрадовались такой перемене в характере Юнги по отношению к макнэ. Холодный Шуга вдруг решил проявить заботу о новичке, что означало сплочение группы. В спину Чонгука полетел лишь один гневный взгляд, который выражал всю боль и ненависть, накопившиеся за этот месяц в избытке в худом теле. Тэ представлял, как эти чувства внутни него стягиваются в острый кинжал, а потом летят в спину противника - Чонгука. Этот тяжелый взгляд заметил лишь лидер. Он вопросительно посмотрел на Тэхена, на что тот произнёс с обидой: - Это все лунные кролики виноваты. А потом Тэхен встал и ушёл в свою комнату. *** - Э, хён - еле выдавил из себя Чонгук. Его сердце сейчас бешено колотилось /лишь от одного сильного прикосновения Юнги/, а на щеках выступил румянец. Старший притащил его в Чонгукову комнату, где на тумбочке лежал диск, который младший уже давно одолжил у ТэТэ. И опять в тёмноволосом заиграла ревность, проснувшаяся лишь на миг, которого уже не исправить. Хотя в этот раз виновником стал всего лишь диск... Чонгук потерял контроль над внутренним зверем, который давно хотел и хочет завалить хёна и сделать его своим. Шуга вдруг почувствовал движение позади себя, а в следующие секунды он был прижат к двери. Губы горели. Как никогда... Чонгук стоял низко опустив голову и красный как рак. Было так стыдно, а Юнги аж засмеялся от такой картины. Старший еле заставил макнэ сдвинуться с места и переодеться. Сам рэпер тем временем включил какой-то неизвестный философский фильм. Все это время они сохраняли молчание, потому что обоим было неловко от произошедшего. Поэтому то Юнги и предложил посмотреть фильм. Смотрели они этот фильм минут 10, не больше, хотя это Чонгук выдержал лишь столько. Парню очень хотелось спать после тяжёлой тренировки, а вот Шуга продолжал вникать в психологию мелькающих на экране картинок, казалось совсем забыв о втором зрителе. Гук всё клевал носом, как вдруг уже окончательно завалился на Юнги и начал посапывать. От такого напора рэпер вздрогнул, но сбрасывать с себя мелкого не стал. Шуга поднял руку, чтобы прикоснуться к тёмным волосам, но вовремя себя остановил. А так хочется зарыться в его тёмные волосы, растрепать их, испортить прическу. "Так, Юнги, о чем ты вообще думаешь!?" - укорил сам себя светловолосый. А руки всё-таки зарылись в желанные волосы, слегка поглаживая кожу головы. Наверное, рэперу показалось, но он услышал в ответ удовлетворенное урчание. Сытый кот. А на душе светло, а на губах улыбка. А кто-то в соседней комнате тихо сидит под дверью, кусая губу, прислушиваясь к шорохам, пряча разбитые костяшки пальцев в больших карманах толстовки. *** Юнги сидел в студии и думал, что всё как-то быстро и просто произошло. Как же бренность бытия? Размеренный поток жизни? С Чонгуком все несётся вперед, сломя голову и отбросив все сомнения. И главное, все пока хорошо, даже прекрасно. Где обещанный подвох? Ведь Чон не может принадлежать Юнги, родители паренька точно быдут против, а значит нужно разорвать эти непрочные порочные связи... Размышления о жизни прерывает тот самый брюнет. Чонгук врывается в студию и, резко поднимая хёна на ноги, сминает его сахарные губы. Парень жадно впивается в них, пока старший не отвечает на поцелуй и не отталкивает Чона. Юнги смотрит на донсена круглыми от испуга и неожиданности глазами, пытаясь понять, что тут вообще творится, зачем макнэ сюда пришёл и отвлёк от работы?! Но дурман поцелуя окутывает светлую головушку рэпера, позволяя тому полностью отдаться обуявшему желанию. Он приоткрывает губы, приглашая мелкого продолжить «начатое», а сам, прижатый к стене, протягивает руки к тёмной голове и зарывается в мягкие, мокрые после тренировки волосы. Дыхание заканчивается очень не вовремя, поэтому Чонгук переключается на сильную шею, обтянутую тонкой бледной кожей, через которую просвечивают вены и видна бьющаяся жилка сонной артерии. Младший может сосчитать пульс, но сбивается, точно зная, что сейчас превышает сотню. Тахикардия у обоих. Оба смущены: Юнги всё время опускает голову, стараясь не показать Чону выступивший на щеках румянец, темноволосый, наоборот, открыт. Поднимая голову, рэпер видит горящие глаза, устремленные лишь на него одного, притягательные губы, чуть опухшие от поцелуев, и поддается, не ломаясь. Шуга начинает отвечать на каждое движение рук и губ, обладатель которых вдруг отстраняется и звонко и чисто смеётся. Рэпер хмурится, не понимая странного поведения донсена. - Что смешного? – немного зло спрашивает рыжий, прищуривая лисьи глаза. - Просто… - начинает Чонгук, еще посмеиваясь и закрывая рот руками, - ты сейчас такой милый, хён. Снова обоим неловко рядом друг с другом. Один слишком смущен пристальным вниманием, а другой продолжает смотреть, говоря при этом милые глупости, так смущающие первого. - Юнги~, - Чон снова приближается, наклоняясь и шепча на ушко, - я тебе нравлюсь? Лицо старшего мгновенно заливает краска. Где же тот невозмутимый Мин Юнги, которого невозможно ни смутить, ни удивить. Он снова прячет глаза за чёлкой, теперь сам пытаясь оттолкнуть макнэ. «Не хватало еще так вляпаться!» - думает Шуга, а вслух не произносит ни слова. Однако младший сегодня настойчивее обычного. Он упрямо прижимается к хрупкому телу Шуги, не давая последнему ни единого шанса на спасение от этого долгожданного разговора. - Чего молчишь? - Ч-Чон Ч-Чонгук… - еле выговаривает виртуозный на сцене рэпер, поднимая затуманенный взгляд и сталкиваясь с возбужденным взглядом напротив, - я… - …ты. - Чонгук, уходи, - внезапно вырывается из этих уст, Юнги сам от себя не ожидал, что эти слова вырвутся из глубины души. Но они вырвались, разрушая всё вокруг, но так думал только рыжий. Если бы не жгучая уверенность младшего, то Шуга бы сейчас сполз по стенке на пол, вытирая нахлынувшие от обиды на себя слёзы, пряча лицо в коленях. Просто, легко, на раз, два! Разрушить всё, что есть. Кусал бы опухшие от поцелуев губы, еще хранящие вкус других губ, Чонгуковых. Ломал бы всё вокруг, причиняя себе физическую боль. Первым он разбил бы зеркало, чтобы не видеть больше своих заплаканных глаз и мешков под глазами. После этого костяшки пальцев были бы стерты, с мелкими кусочками стекла, впивающимися в кожу. Кричал бы холодной и тёмной зимней ночью с балкона. Сорвал бы голос, а потом пил бы ненавистный чай. Ненавистный, потому что Чонгук любит. - Нет. Сегодня и навсегда, - эти слова звучат чётко, - ты мой. Казалось бы, совсем немного слов, а в груди распространяется тепло. У Юнги глаза на мокром месте, румянец играет на кончиках ушей. Чон подхватывает хёна на руки и несёт на диван. - Прекрати думать, хён! – недовольно воскликнул младший. Юнги посмотрел на партнёра невинным взглядом и попытался опять спрятать красное лицо, но Чонгук припал к его губам, притягивая парня к себе. Он наклонился ближе, оставляя следы зубов на белоснежных ключицах, горячо дышал прямо в рот, накаляя и так горячий воздух студии...