Жалеешь?

— Жалеешь? — одними глазами спрашивает Тэен, закуривая. Она стоит на крыше, угловатая как пацан, короткостриженная и в нелепых кедах. Айдол блять. Чанель каким-то неведомым образом оказался рядом с ней. В одном месте, здании, городе. Убежал бы, ей богу убежал. Он уже разворачивается на носках, чтобы выйти в ближайшую дверь, но вопрос, заданный тихим голосом, громыхает в черепной коробке пуще набата. — Не отпустишь? Пак стискивает виски, треплет без того лохматую голову. — Что? — переспрашивает он, голос хрипит и вопрос тупой, он знает. — Ты слышал, — Тэен глубоко затягивается, выпуская сизый дым носом, — Отпусти. Чанеля ломает. Какого хуя эта девка вечно лезет. — Не могу, — зло. — Можешь. Ты не поменяешь к этому всему отношение. — Будто тебе есть дело до этого, — бросает парень, — Что между вами? Девушка громко хохочет, запрокинув голову. Ржет не стесняясь. У Чана чешутся руки вполне ощутимо, чтобы схватить ее за волосы и опрокинуть на пол. Бездушная тварь. — Веришь всем нелепым слухам. Ты даже понятия не имеешь, почему так вышло. Да, кстати, и держать свой член в штанах не твой конек, тогда почему это должны делать другие? — бросив окурок в Пака, она разворачивается и уходит. Чанель жалеет, да. Но только исключительно о том, что не дал этой суке оплеуху. И похуй, если баб не бьют. Она не баба. Парень пытается вспомнить, когда все началось, потому что день, когда все закончилось, он помнит прекрасно. Паталогическая дружба с Бэкхеном, кажется, вросла под кожу, настолько давно они вместе. И пейринг их помнит, сам ржал всегда над этим как ненормальный, а Бэк лишь усмехался и смотрел. Всегда смотрел. Открыто и немного грустно. То, что хену нравятся парни, воспринялось странно. Ни негативно, ни положительно, а странно. Во всяком случае, Пак давно ощущал что… Что-то может быть? Бред. Череда телок в его постели, всегда помогала считать это бредом. А Тэен была как гром среди ясного неба. Чанель чувствовал, что его подставили. Где? Как? Бэк стал натуралом? Какого хуя? Она бесила его до скрежета зубов, вся такая «своя», понимающая, красивая и популярная. Только один дьявол знал, как она вгрызается в глотки. И Чан знал, чувствовал острые клыки на своей шее, которые с каждым днем вонзались все глубже. Тогда было больно, слова лились рекой. И про отношения, и про хуевого друга, и про странные взгляды, и, конечно, про гея. Гей тот хуевый тоже, раз стал встречаться с девкой. Смешно. Бэкхен перестал смотреть. Бэкхен перестал вообще что-либо. А теперь она просит его отпустить. Как будто, он кого-то держал… Не считая, может, миллиона звонков на отключенный телефон и два миллиона смс в пустоту.

***

Первый раз Пак был рад плотному расписанию всех парней в группе, они жили в общаге и просто не было физических сил ночевать где-то помимо. Чанель, правда, не знал, как подступиться к Бэкхену, тот полностью закрылся от него, но парень был твердо уверен, что может все исправить. Верно? Главное желание и подальше от Тэен. Пробираться средь ночи в спальню Бэка, скорей всего, было не очень хорошей идеей. Но хорошие идеи давно закончились, а дело с мертвой точки не сдвинулось. Этот хрен совершенно не желал идти на контакт. Хотя хрен тут сейчас один и он ползет по темному коридору, как ниндзя ассасин. Слава Богу, что дверь не скрипит. Чанель проскальзывает внутрь, тяжело дыша от волнения. Ситуация дурацкая, ладони вспотели, а язык присох к небу. С чего начать? Спит? Будить? Правда, все вопросы мигом вылетают из головы, когда глаза натыкаются на пристальный и немигающий взгляд Бэкхена в свете слабого ночника. Ахуеть. Не спит. — Кхм. Бэк, — мнется Чан, — Давай поговорим? Пожалуйста. Я... — Пошел вон, — прерывая на полуслове, — Ты мне уже все сказал. Я услышал. Испарись. — Я хотел извиниться, — продолжает, — Все это. Это не так. Слов нет. Чанель стоит, как Иван-дурак, и готов признать, что им и является. Что можно сказать? Что он так не думает, что тот отличный друг, что он может быть любым и любить кого угодно? Что его девушка, они могут поладить? От последнего плечи корейца передергивает. Черта с два. Бен неподвижен. А Чанеля ломает и клинит, потому что, ему кажется, он замечает прежний взгляд. Только грусти в нем теперь на две вселенных, и тут только решиться. Сорваться в бездну. Забыть череду бесконечных дней, когда внутри дыра размером с космос. Потому что случился Бэк. Окончательно и бесповоротно. Чан в два быстрых шага преодолевает расстояние до кровати и, наклоняясь, больно хватает за загривок. Зрачки близко, такие большие от удивления. А времени нет, только сильнее впиться в слегка влажные после душа волосы и накрыть чужой рот своим. Властно, резко, без компромиссов. Бэкхен дергается, но не отворачивается, лапищи Пака держат крепко. Чанель проникает своим языком, гладит чужой и думает, что сдохнет, если уже не сдох. Он даже готов к тому, что ему могут откусить этот орган и поделом, он готов ко всему, но не к тому, что парень захнычет и придвинется ближе, делая поцелуй глубже. По самую душу, блять. Ощущение, что Бэк меняется на глазах, срывая маски. Вот этот стонущий, широко разводящий колени и прогибающийся в пояснице, его одногрупник Бэкхен? Потому что пиздец. Жизнь к такому не готовила, как и к тому, что член в штанах будет стоять крепко и до боли в яйцах. Чанель дергает собственные штаны вниз, заваливая парня на кровать. Кажется, что они куда-то спешат, все быстро и резко, так как должно быть. Вместо смазки слюна и желание. Вместо поцелуев болезненные метки-укусы. Даже оргазм на грани, как искупление. — Бэк, а давно мы? Ты? Ну ты понял, — спрашивает парень, тяжело дыша и утыкаясь в черную макушку. — Давно, — Бэкхен хихикает, как девчонка, — Только ты слепой. Тэен была права. При этом имени у Чанеля все обрывается внутри. Нет, только не это. Хочется встать и уйти, а Бен, верно истолковав и почувствовав напряжение, вцепляется пальцами в плечо. — Остынь. Ты не знаешь и даже не спрашиваешь. Это глупо придумывать что-то самому и свято верить в это. Чан размыкает онемевшие челюсти. — Что между вами? — вопрос звучит глухо. — Ничего, — просто хмыкает парень, — Она помогла мне и была права насчет тебя. Я мог терпеть твоих баб, но она сказала, что ты не вытерпишь моих. А тот факт, что я гей, только увеличил шансы в разы. Ведь все вышло. Я прав? Он улыбается. Тепло и открыто, только он так может. — Черт, — смеется Пак, — Так это был коварный план, чтобы разбить мое хрупкое сердце? Только я не могу понять одного… Какой ей от этого был прок помогать тебе? Такой скандалище. Вам двоим пришлось не сладко. — Ты знаешь. Таким, как мы надо быть заодно, — Бэкхен уже открыто хохочет, — Ты не понял? Дурак. Ее не интересуют парни.

***

Она так же курит на крыше, только солнце путается в светлых волосах и Тэен выглядит иначе. Чанелю даже показалось, что она ему улыбнулась. Чертовщина. Он не здоровается. — Извини, — на самом деле извиняться легко. Она и правда улыбается открыто, как Бэк. Не показалось.