Ups and downs
15 июля 2018 г., 06:18
Drake - Nonstop
— Уёбок! Облицовывать ситуацию было тяжело. На попытку анализировать уходило по 2-3 секунды. В зависимости от нанесения ударов в собственное лицо. Не такой сюрприз Юнги ожидал с утра, открывая дверь. Правильно. Всё правильно. У них с Хосоком не может быть всё так просто, и проснуться с утра просто рядом друг с другом – было бы кощунством. Сукина жизнь. Юнги уже почти забыл, что каждое их взаимодействие оплачивалось сполна. Судьбой. Мир не успевал менять краски всех оттенков красного, восхитительное чувство. Когда твое лицо постепенно превращается в комок фарша. Братец Чона был на удивление резвым, и показывал намного больше навыков, чем на ринге. Юнги улыбался. Он почти ломался от собственной разрастающейся улыбки. Игры светотени бросали в дрожь, изображая на Юнги разодранный до ушей оскал. Сильно же Пак его ненавидел. А на данный момент, скорее, искренне желал отправить того в ад. Но он там уже был и вот вернулся. К Чон Хосоку. В промежутках между ударами, он нагло оценивал Пак Чимина. В слух. И лишь поддавался на новые вспышки гнева. Он давал себя бить. Он давал Чимину много возможностей. Чтобы оценить то, что Юнги уже имеет. Чтобы он знал, что Юнги всё контролирует. Удары Чимина оттесняли качающегося Юнги всё глубже в квартиру, а его кулаки полностью потеряли прежний вид. Заляпавшись в грязи Мин Юнги. Всё было красным. Всё было мерзким. И только Юнги излучал превосходство. Хосок же – страх и ужас. Поняв всё не сразу, подскочив от будоражащего погрома, Хосок взвился воробьем. В глазах всё летело слишком быстро, он лишь задыхался от того, что вырисовывалось перед ним. Ему было слишком больно. Слишком. Чимина застилала пелена скверного гнева, и полностью оккупировав разум, он лишь нарастал, заставляя тело быть ещё более тяжелым, заставляя бить ещё сильнее. Размазывая мерзкую рожу Мина по своим костяшкам. Желая получить большего. Размазать всё, что касалось его брата. Вырвать руки, которые посягнули на Хосока. Оторвать ноги, чтобы тот больше и рядом не появлялся. Выбить его разум. Чтобы забыл. Чтобы не помнил. А Хосок, он же….Он же не причем. Он был тут не по своей воле.. Он же… — Чимин! — Чимин, успокойся! — Прекрати я сказал! Это всё полный бред! Пак не заметил, совсем не заметил, когда перед ним появилось лицо Хосока. Перед его занесенным кулаком. Чимина окутали вязкие плети испуга. Он замер, чувствуя, как с ног до головы повержен боязнью. Вглядываясь в дрожащие ресницы. Вглядываясь в темные глаза, где надломилось доверие. Вглядываясь в искривленную версию самого себя в глубине этих глаз. Он разбился. Истекающая кровью рука Юнги крепко сдерживала чужой кулак перед лицом Хосока. Она до скрипа впилась в чужое запястье, абсолютно не скользя по коже, не смотря на обилие крови. — Эй, Пак! — Юнги схаркнул красную жижу, которая начала забивать горло, — Мы с тобой в детстве случайно не встречались? — лицо Мина сложно было разобрать среди всей этой кровавой мешанины, и чётко прорезались лишь дьявольские глаза, что горели ещё большей небрежностью в обрамлении крови. Чимин ненавидел. Ненавидел эту небрежность. — А то, кажется, я понимаю, почему изъявил желание в бокс податься, — кровь капала на пол, путая себя с весенними ручьями и заливая глаза, безразличная кривая ухмылка открыла такие же окровавленные клыки Юнги, — Тебя щенка, отшлепать. Он прекрасно слышал трепыхающееся дыхание Хосока. Которого со скоростью света скрыл подальше за своей спиной от ослепленного своими демонами Пак Чимина. И уж тем более чувствовал длинные аристократичные пальцы, дрожащие на его спине среди напрягшихся мышц. Он слышал темп его дыхания от и до, а в голове фиксировал каждый скачек страха, даже сквозь белый шум, горевший в его ушах. Он сконцентрировал всё своё внимание лишь на одном человеке. Срать ему было на Чимина. А на его недоудары и подавно. Маленький урод пошёл буксиром, кривя лицо от едва остывшей злости, загибая Юнги, но Мин не осина, не согнется. Однако за спиной ещё оставался Хосок. Которому роль осины как раз таки подходила. Юнги оскалился разом. Он всегда был как волк, кидался на всё, защищая самое ценное. И у Пака против него шансов – абсолютное ничтожество. Но у Хосока было на всё это своё мнение. Прекратить этот ужас. И высунув руку из-за спины Юнги, которая теперь казалась ещё больше и шире, он дал шанс Чимину схватить себя. Если бы не его инициатива. То единственный шанс зацепиться рукой за Хосока, у Чимина был бы лишь в виде отгрызанного куска его руки, торчавший из пасти Юнги. Мин ошалело уставился на Хосока, которого Пак, развернувшись, поволок к выходу. А Хосок также резко притянул Юнги к себе, не смея одолеть напор брата, и смазано дотронулся своими губами до кровоточащих губ Юнги, оставляя сладкое прикосновение, сквозь размазанную кровь. «Я разберусь сам, позаботься о себе» Он уловил легкий шепот Хосока на своих губах, слабо оседая на такой же окровавленный пол. Юнги правда упустил тот момент, когда возникло желание пасть за этот яркий мир красок, из которых соткан Хосок. Он бы умер за ещё одну такую ночь, где он видит звезды. Где поверх черных чернил, вплетаются пестрые кляксы.***
Хосок тяжело дышал, перескакивая ступеньки лестницы, и не поспевая за размашистым шагом брата. Спокойно не давалось ничего. Походка подводила, заплетающиеся ноги делали свое дело. Рука онемела от цепки едко-красных тяжелых рук, что впились в него намертво. Если бы у его сердца были ноги, то оно убежало бы намного дальше самого Хосока, что еле передвигал озябшими ногами. Чимин грубо выволок его из подъезда, заставляя споткнуться и повалиться коленями в промерзлую землю. Пак развернулся, являя не утихающую внутри бурю. Всё ещё не успокоившись, он терзал взглядом Хосока, требуя объяснений. Объяснений этому всему. Но его язык всё ещё пощипывала та боязнь, что запеклась в подсознании. — Зачем ты устроил всё это? Хосок говорил тихо, не имея сил, чтобы поднять голову. Не имея сил выносить этот взгляд Пака. — Что, это?! — Чимин быстро подошел к Чону, перехватывая руку и резко поднимая его с земли, как набитую щепками куклу, — Как ты там оказался?! Что ты там забыл?! — Прекра… — Замолчи! — Хватит, Чимин! Хватит! Меня можно просто выслушать! Без крови, без драк! Без.. Хосока штормило от игры в «тяни, толкай», которую устроил ему Чимин. Но второго, по-видимому, это не волновало. Он просто не замечал. — Закрой рот! Ты предлагаешь мне спокойно спать, когда мой братец подставляется под Мин Юнги?! Не заставляй меня после всего быть с тобой добреньким! Чон перестал двигаться. Перестал слышать. Вот значит как. Сильный хлопок раздался на всю улицу, заставляя Чимина отпрянуть на несколько шагов и выпустить сильно дернувшуюся руку Хосока. — Не нужно быть со мной добреньким, Пак Чимин. Взгляд Пака прояснился, заставляя трезво взглянуть на хёна, выделяя для себя несколько убивающих его вещей. Хосок крупно трясся, а рука его дергалась в сторону. Не по своей воле. Его нервная система дала сбой. Ноги Хосока. Они были совершенно голыми. Он даже не понял, что не дал ему обуться. И даже не осознал, когда его хён поранился. Оставляя за собой красные разводы, забегая в первый попавший автобус. Чимин сжал скулу, где горело место удара. Скуля. Слезы Хосока он хотел видеть в последнюю очередь***
Чимин вернулся домой под вечер. Как раз к ужину. Отмывая в общественных туалетах чужую кровь, и пытаясь отмыть огромную надпись «виновен», что повисла камнем в районе груди. Почему он должен чувствовать себя последней мразью? Почему он? Что он сделал не так? Это же его… Его… Предали? Сделали больно? Так почему он чувствует СВОЮ вину? Пак яростно сжал свою голову, пытаясь справиться со шквалом эмоций. Он никогда не был агрессивным, никогда легкомысленным. А ещё рядом всегда был Хосок. Хосок, что всегда сцеживал спесь Чимина и направлял в нужное русло. Хосок, который нужными словами помогал разобрать всё по полочкам. Сейчас он не выдерживал этот груз разом. Противореча друг другу, всё внутри сплелось в один большой ком, и стоит дернуть за что-то одно, как клубок взорвется. И уже разбитый Чимин рассыплется на тысячу осколков. Медленно зайдя на кухню, он несколько притупился, прощупывая семейную атмосферу, что сегодня бьет ему под дых. За столом сидела его красивая мать, а рядом довольный чем-то отец. — Мам, — Пак осторожно присел на стул, медленно и аккуратно подтягивая ноги. Он боялся, что сегодня уничтожит что-нибудь ещё и, опуская голову, даже не смея поднять ни на кого взгляда или двинуться, он продолжил, — Где хён? — Хосок позвонил и сказал, что на какое-то время останется у Сокджина из-за какого-то проекта в Университете. Он слышал хрупкое волнение в голосе матери. Она как всегда. Переживала не зря. — Что-то случилось? Чимин поднял голову, отсвечивая пятном на скуле, от ладошки Хосока. — Я случился.
