Тихий "Омут" и его голубые черти

— Постой, — Хосок скорчил задумчивую мину. — То есть ты целовался с парнем, с неким Чимином, но, несмотря на это, продолжаешь утверждать, что ты не гей? — Тот поцелуй… — я замялся. — Он не значил ничего, кроме моей огромной тупости. — Но тем не менее он был. А значит… Ты безответно влюблён в этого Чимина? — Вот ещё! Не хватало мне такого счастья! — Если не ты, то значит он влюблён? — Ну да, конечно. Прям в корень зришь! — Давай, — оранжевый сел прямо на пол, откинувшись спиной на игровой автомат и указал на место рядом с собой. — Садись и рассказывай. — О чём рассказывать? Мне не о чем рассказывать, — тут же стушевался я. — О поцелуе конечно. Ну и о Чимине заодно. Я тяжело вздохнул и задумался, стоит ли вообще рассказывать о таком позорном событии моей жизни. Это было в средней школе. И это были дофига трудные времена, ибо у меня начались огромные проблемы, просто-таки завалы в учёбе. А всё потому, что кое-кто всё своё время тратил на мангу (каждый расставляет приоритеты в жизни по-разному, что поделать). Меня даже стали вызывать на ковёр к директору, распинаться о том какая же я какашечка и что если я так продолжу, тянуть меня никто не будет, попросту попрут из школы. И вот, когда я, весь такой грустненький, мысленно прощался с этой распрекрасной школой, со своим едва ли не родным вторым домом (враньё, конечно же), нашёлся вдруг дофига жалостливый и милый приятель-альтруист (чёрт его дери), который любезно мне нашептал на ушко, как можно легко и просто решить все мои накопившиеся проблемы. Оказалось, что в нашей школе учился сын директора, которого тот не придавал огласке. Однако несмотря на это, паренёк имел сильное влияние на отца, а потому время от времени вот такие непутёвые ученики обращались к нему за помощью. Но просто так обратиться к нему нельзя, был тайный знак, то бишь… та-дам! Этот самый поцелуй! (Естественно, это не вызвало у меня абсолютно никаких подозрений, вот вообще, целовать так целовать, чё). Ничего серьёзного, просто чмок в губы. И тогда он, мол, без слов поймёт, зачем к нему пришли и даст знать о месте тайной встречи. Этот прекрасный приятель указал мне на якобы нужного парня и отправил в добрый путь (то бишь за смертушкой). Этим парнем оказался Пак Чимин. И нет, он не был сыном директора. И да, он уже тогда прослыл в школе как местный хулиган. Вот только я дальше своей манги ничего не замечал, а потому был совершенно не в курсе, кто там и кем прослыл. И весь такой наивненький и взволнованный я зажал одиноко курящего Чимина за школой. Поцеловал. С тех пор сигареты и этот запах стали мне ненавистны. И да, тогда я схлопотал первый в своей жизни удар. Разбитая губа больше совсем не жаждала встречи с чужими. В тот момент я чувствовал огромное недоумение и обиду, нарастающие в груди, а вокруг слышался нескрываемый смех. Мне всё же пришлось уйти из школы, перевестись в другую. Но уже не из-за учёбы, а из-за постоянных насмешек одноклассников и издевательств Чимина. А тот измывался надо мной с душой. Старался, как мог. Сломанное ребро до сих на погоду время от времени ноет. — Ну чего застыл? — Хосок, протянув руку, дёрнул меня за рукав. — Садись. — Пошли работать, шеф. — Не расскажешь? — Мой «любимый» Чимин — не самая лучшая тема для разговора. — Вот видишь! Любимый! — В кавычках это. В кавычках! Чего ты к словам цепляешься? — Да потому, что ты что-то темнишь, — он поднялся с пола. — Тебе-то какое дело до него? — Я хочу знать, кому ты там минет делаешь. — Ащ-щ-щ… Какой нафиг минет? Сказал же. Не делаю! И чего это тебя так зацепило? Хочешь, могу тебе минет сделать? Успокоишься хоть. Хосок замолчал и заметно напрягся, покусывая нижнюю губу. — Я вообще-то пошутил, — буркнул я. — Я так и понял. — Я вижу. — Ну, не хочешь рассказывать, так и скажи. — Я так и сказал. — Чего злишься-то? — Пошли, — я первым направился к выходу. — Постой, — Хосок тронул меня за плечо. — Ты не ответил насчёт Куки. — Ответил. Я сказал, что я не гей. — Странный ты. Сначала твердишь «я не гей», потом «давай встречаться». Затем снова «я не гей», а после минет предлагаешь. Не думаешь определиться? — Не думаю, — сердито отрезал я и направился к бару. Почему-то это действительно злило. И его вопросы о Чимине, и просьбы насчёт Куки, и слова о том, что я должен определиться. Я всегда был слишком импульсивным и действовал в зависимости от ситуации, не задумываясь особо. Захотелось так сделать - сделал. Захотелось так сказать — сказал. Всё. Зачем искать какой-то смысл и делать какие-то выводы? — ТэТэ! — из кухни показался довольный Хосок, одетый в джинсы и чёрную рубашку, и, всучив зачем-то мне в руки бутылку соджу, засиял ещё пуще прежнего. — Я ухожу! — Когда переодеться успел? — Ты должен был не это спросить, — закатил глаза, шумно выдохнув, — а узнать, куда я иду. Так вот, иду я… — сделал паузу, якобы подогревая интерес, которого у меня не было. — На прослушивание! — А не поздновато ли для этого дела? — кивнул на часы, которые показывали около десяти вечера. — Просто у меня слишком дальний порядковый номер. — Всё равно подозрительно. — Не нагнетай, — потрепал меня по щеке. — Ты пил? — потряс в воздухе начатой бутылкой. — Совсем чуточку, — улыбнувшись, показал пальцами около сантиметра. — Для храбрости. — Идиот. — Ты как со старшими разговариваешь?! — Как эти старшие того заслуживают, так и разговариваю. — Неблагодарный мальчишка. — Иди уже, — махнул на него рукой. — Покажи им всё, на что ты способен. — У тебя сегодня плохое настроение? — Чудесное у меня настроение. — Поработаешь до закрытия? — Ладно. — Я ведь справлюсь? — обернулся уже у самой двери. — Конечно, шеф. Конечно справишься. Я в тебя верю! Файтин! — вскинул руку с зажатым кулаком, тот вскинул в ответ. — Файтин! — и едва ли ни вприпрыжку покинул бар. Не прошло и трёх минут, как Юнги, глубоко зевнув, поднял голову со стойки и, кинув короткое «у меня дела», тоже вышел из бара. Куки, покосившись на образовавшуюся вокруг него пустоту, тоже поднялся. — Эй! — возмущённо воскликнул я. — Вы издеваетесь?! — Уже слишком поздно, — пробормотал тот. — Мне пора домой. — Да, правильно, валите все. Хоть мангу в тишине почитаю, — и я, насупившись, утроился в углу зала на уже ставшей родной подушке, листая выцветшие страницы. — Доброй ночи, — пролепетал Куки и даже слегка склонил голову, прежде чем выйти. — Угум, доброй, доброй, — проворчал я вслед, хотя дверь за тем уже закрылась. — Кидалово сплошное. Целых полчаса меня никто не тревожил, а потом пришёл… пиздец. — Вау! Вот так неожиданность! Ким Тэхён собственной персоной! — раздалось насмешливо, и я понял, что зря так сильно увлёкся мангой. Я медленно, очень так медленно и опасливо поднял взгляд. И проклял весь этот мир, а заодно и парочку параллельных. У барной стойки стоял Пак Чимин. — Так ты здесь работаешь, что ли? — постучал тот пальцами по столешнице. — Нет, блин, в туалет просто зашёл. Тот недоуменно повёл бровью. — И зачем сюда пожаловал наш дорогой и разлюбезный Чимини? — поднявшись и направившись к стойке, привычно залебезил я, улыбаясь как пришибленный. — Соджу мне плеснёшь? — Вообще, наш чудесный бар не практикует спаивание несовершеннолетних. Но… Из солидарности и нашей большой дружбы, я конечно же могу сделать это для тебя, — я наполнил ему в рюмку из бутылки, оставленной Хосоком. — А от тебя есть даже польза, — тот довольно хмыкнул и выпил соджу залпом. — Рад стараться. — Слышал, что у вас тут есть интересная услуга — «юноша напрокат». — Ну, не совсем так… — Это ты? — и острый, пытливый взгляд узких глаз. — Нет конечно же! — я тут же замахал руками. — Ты что! Как я могу? Чим, да ты мне льстишь! Куда уж мне до такой чудной должности? — Врёшь. Слишком рьяно отрицаешь. Да и в деньгах слишком уж нуждаешься. Так что это точно ты. Ещё, — подставил рюмку. Я послушно её наполнил. — Я тебя покупаю, — запрокинув голову чуть назад, окинул меня оценивающим взглядом, таким, словно примерялся к новому костюму, подойдёт ли тот. — На час. Или на сколько там тебя обычно покупают? — Чим… — мне хотелось с приторной улыбочкой на губах всадить ему в грудь осиновый кол. — Зачем тебе это? Я ведь и так сейчас с тобой. Могу бесплатно развлечь беседой. — Мне не нужна беседа, — осушив рюмку, махнул мне рукой. — Иди сюда. — Зачем? — Выходи из-за стойки, говорю! — Понял, выхожу, — я встал перед ним, скромно потупив взор и размышляя над тем, что будет, если я сейчас сигану в сторону двери. Я буду спасён. Вот только бар останется открытым, и Хосок меня наутро убьёт. — Я плачу — с тебя минет. — Чимини, солнышко, мы же уже вроде порешали насчёт того случая, разве нет? Я просто слишком тупенький, а дураков надо прощать. — Удобно устроился. — Чим… — Я заплачу в три раза больше, чем значится в вашем прайс-листе. — Серьёзно? Думаешь, я не согласился обнулить свой долг, а тут прям сразу такой «да, конечно»? — Это твоя работа. — Минет не входит в мои обязанности, — отчеканил я и, окинув его презрительным взглядом, усмехнулся и, подойдя ближе, провёл пальцем по пряжке его ремня. — А что, — полушёпотом, — ты настолько гнусный, что нет желающих добровольно тебя удовлетворить? — Ты мне сейчас дерзишь? — щёки Чимина побагровели. — Да ты хоть знаешь, что я могу сейчас с тобой сделать? — он занёс руку для удара. — Знаю, — раздался хрипловатый голос, и бледная ладонь обхватила его запястье. — Ничего.