Тихий "Омут" и его голубые черти

В ответ на слова парня раздались нескрываемые смешки со стороны ещё не успевших разбрестись по домам учеников. — Он у нас в школе первый, та ещё элита. Смотри не продешеви, — пихнул парень меня локтем и снова гаденько захихикал. Я взглянул на Куки. Тот, свернув в противоположную от «Омута» сторону, шёл, опустив голову и чуть прихрамывая. Народ всё ещё посмеивался, косясь тому в спину, и громко, не стесняясь обсуждал, где, с кем и в каких позах он это самое делал. Однако несмотря на животрепещущую и явно дофига волнующую всех тему, люд всё же потиху расходился. Около часа спустя я начал уже волноваться. Совсем слегка. Ведь Печенька, спешащий мимо меня, машущего листовками, в бар, на горизонте так и не показался. Что если орава парней решила его зажать где-нибудь за углом и хорошенько наподдать? Ведь бандюганам вроде Чимина много не надо, только дай повод кулаками помахать. Особенно при отсутствии адекватного противостояния. А отбиться Куки, конечно же, не отобьётся. Свернув оставшиеся листовки трубочкой, я сунул их в задний карман джинсов (и пофиг, что аж наполовину торчат) и быстрым шагом двинулся на поиски (вполне вероятно, что истекающего кровью) Печеньки. Так, просто для очистки совести, не более. Ведь я всё ещё был ужасно обижен. Губа ведь из-за него болит, вот как теперь с Хосоком-то целоваться? Проблема. Нашёлся он не сразу, а путём упорных и ужасно скучных блужданий, поворотов, снова поворотов и опять блужданий. Куки сидел на цветных разрисованных ступеньках, ведущих вверх по улице. Улице, что находилась аж в километрах двух от школы. Выглядел он довольно уставшим и каким-то обессиленным, но явно не истекающим кровью. Это чутка успокаивало. Увидев меня, Печенька резво вскочил, но как-то быстро стушевался и сел обратно, уставившись отрешённым взглядом в ступеньку под ногами. — С ногой что? — подойдя ближе, спросил я, стараясь придать тону как можно больше равнодушия. — Ничего серьёзного, — пробубнил, не поднимая головы. — На физкультуре мячом в меня угодили, и я неудачно упал. Просто ушиб. — Случайно угодили? Он промолчал. — И как можно было так упасть? И я сейчас не о физкультуре, — я хотел, чтобы мои слова прозвучали пренебрежительно, но вышло как-то раздосадовано. Потому что да, я, чёрт возьми, был зол. И на эту школу, и на этих придурков, тычущих пальцами ему в спину, и на него самого. — Так бывает, — сказал спокойно. — Бывает? Бывает?! И это всё, что ты можешь сказать? — мне хотелось зарядить ему пощёчину, как Юнги тогда Хосоку. — Всё же верно говорят. В тихом омуте черти водятся. Тебе очень к лицу эта пословица. — Да о чём ты? — он поднял взгляд на меня. — Ты что, поверил им?! — воскликнул непривычно громко, снова вскочив, возвышаясь надо мной на несколько ступенек. — Думаешь, я сплю с кем попало за деньги?! — А что, хочешь сказать, что это клевета? — Да! — Спишь с кем попало бесплатно? — Прекрати! — Не строй из себя оскорблённую невинность. — Это всего лишь слухи. Ещё вчера всё было нормально, а сегодня я пришёл… и голову поднять не мог от всего этого, — он часто-часто заморгал. — Но ты можешь думать, что хочешь, — сел обратно на ступеньку. — Спасибо, что разрешил. Так и поступлю. Останусь при своём мнении. — Я не такой… — выдавил совсем негромко и как-то подавленно. — Значит, с Юнги у тебя всё по любви? В ответ молчание. — И много у тебя таких как Юнги? Снова молчание. — Раз уж разговор исчерпан, я пойду. Однако отошёл я всего на пару метров. Остановился, вздохнул и нехотя обернулся. — Дорогу до «Омута» найдёшь? Куки на секунду замялся, а после неуверенно качнул отрицательно головой. — Неужели хоть что-то, из того, что я знаю о тебе, правда? Пошли. Можешь даже, — я тряхнул рукой, — подержаться за меня, если так будет легче идти. — Не настолько сильно болит, — отказался. — Справлюсь. В «Омуте» мы застали чудесную, просто-таки волшебную картину! Настолько волшебную, словно, как минимум крёстная фея ко всему этому приложила руку, а точнее свою волшебную палочку. Посреди пустующего (в связи с абсолютным отсутствием посетителей) зала стоял Чимин. И впервые наличие передо мной данного человека меня не испугало и не стало причиной рефлекторного желания выкопать себе могилу. Ибо зрелище было слишком захватывающим. Даже более захватывающим, чем лицезрение новой манги у себя в руках. А это, знаете ль, тот ещё показатель. Чимин был похож как минимум на порно-звезду. Хотя я бы назвал его скорее демоном-искусителем. Узкие чёрные кожаные брюки облегали сильные накачанные ноги, вырез чёрной свободной майки был настолько непозволительным, что едва не открывал вид на соски, а шею обрамлял бархатистый чокер, ещё больше притягивая внимание к отменным ключицам. Глаза Чимина были чуть подкрашены, отчего его и без того похотливый взгляд, казался ещё более томным, а пухлые губы покрывал чуть красноватый тинт, запавший в тонкие трещинки, из-за чего губы казались искусанными в кровь от слишком страстных поцелуев. И дополняли это убранство волосы. Розовые. Чудесные розовые волосы, которые не привычно ниспадали ему челкой на глаза, а были чуть небрежно уложены на боковой пробор. Они были настолько неестественно розовыми (а бывают естественно розовые?), словно кукольными, будто он украл парик у мимо проходящих косплееров. Видеть главаря школьной шайки в таком виде было по меньшей мере шокирующе. И что ещё хуже, дохрена впечатляюще. Я смотрел, не дыша и приоткрыв рот, и понимал, что мне это нравится. Определённо нравится. И мне срочно нужна манга с ним в главной роли. — О, ребят, вы пропустили представление, — хмыкнул Юнги, царственно восседающий прямо на барной стойке, закинув ногу на ногу, и кивнул на пол, где художественно расположились осколки и земля от горшка с небольшим кактусом (и собственно сам многострадальный кактус тоже) и разлетевшиеся во все стороны чёрные улитки лакричных конфет. Однако, надо сказать, вид у Чимина был ни капли не подавленный. — Отказавшись от моих подношений, — начал Чимин, а у меня едва уши в трубочку не свернулись от услышанного, — теперь ты просто обязан взять меня, — не обращая абсолютно никакого внимания на нас (кого вообще могут волновать в такой ответственный момент посторонние людишки, да?), выдал он самоуверенно и подцепил пальцем чокер, чуть наклоняя голову в сторону. — А нет, ребят, вы вполне вовремя, — блондин хохотнул. — Таких интересностей ещё пока не было. — Не хочешь взять такое подношение? — быстро шепнул я на ухо Куки, кивая на Чимина, и фыркнул, глядя как у того округлились глаза. — Киса, ничего я никому не обязан, — Юнги смотрел на розововолосого чуть прищурив глаза и слегка улыбаясь, ему явно нравилась эта ситуация. — А уж тем более тебе. Выглядишь, конечно, отменно, не спорю. Хотя зачем я вру? Ты просто смешон, не более. — Почему? Разве… ты не хочешь меня? — Чимин провёл пальцем по ключице, а затем ниже, зацепившись за край майки. Я аж дыхание затаил, в надежде узреть новые открытия, но он бессовестно одёрнул руку, отправив её в карман кожаных штанов. Юнги заметно сглотнул. Чересчур заметно, чтобы теперь упрямо отнекиваться. — Заканчивай уже представление. И топай домой делать уроки. Я не совращаю школьников. В этот момент я, не сдержавшись, прыснул. Не совращает он, как же. Чистый и невинный. Небось это школьники сами только так и норовят его совратить. Бедняжка. — Я не школьник. — Врать нехорошо, киса. — Для тебя… — выдал Чимин томно, делая шаг к Юнги и чуть запрокидывая голову. — Я буду далеко не школьником. Меня аж чутка в жар бросило от такого обещания. С чего-то вдруг резко захотелось побыть дьяволёнком на плече Юнги, крича ему в самое ухо «Соглашайся, идиот ты малахольный!». — Правда? — в тон ему, также томно, но чуть с характерной ему хрипотцой, спросил Юнги, вытянув шею навстречу к губам совсем уже приблизившегося Чимина. — Согласен быть моим рабом? — прошептал в паре сантиметров от его губ (похоже, его совершенно не напрягало наличие Куки по левую сторону от меня). — Да, — выдохнул ему в губы. — Буду самым грязным и развратным рабом. — Самым грязным и развратным рабом, громко стонущим подо мной своим сладким голоском, — уточнил блондин. — Нет! — тут же последовал возмущённый возглас, бессовестно испортивший интимную атмосферу. — Я не буду снизу! — Раб на то и раб, — чуть отстранившись от Чимина, уже обыденным тоном заявил Юнги, — что не может брать контроль над ситуацией. Я доминирую, как ни крути, — он передёрнул плечами и состроил виноватую мину. — Заканчивайте свои игры, — окончательно испортил всё оранжевый, до этого наблюдавший за действом из дверного проёма кухни. — Куколка моя, — он подошёл к Чимину, силой уволакивая того из личного пространства Юнги. — Ты немножечко ошибся. Нашему Юнги нравятся девушки, он натурал. В этот момент я заржал как конь, даже на губах Куки мелькнула еле заметная улыбка (он умеет улыбаться, вот уж да! Открытие века!). Вслед за этим в нашу сторону метнулся укоризненный взгляд Хосока. — Послушай, морковь маринованная, — процедил Чимин, оттолкнув Хосока. — Не смей хватать меня своими ручонками, а то останешься без них. Я понятно изъясняюсь? — Вполне, — оранжевый кивнул и поспешно отошёл от него на пару шагов. — Так тебе что, правда нравятся девушки? — спросил с таким пренебрежением и презрением, словно это было самое противное и мерзкое, что он когда-либо слышал. — И что, если да? — Юнги чуть повёл бровью. — Попробуй со мной. И ты поменяешь своё мнение. — Мнение? Ты хотел сказать, ориентацию? — Да. Именно так. — Ну что ж, тогда может давай пробовать прямо здесь? Давайте все попробуем эту кису, — радушно развёл руки в стороны, — авось понравится! — У меня имя есть. — Это всё, что тебя зацепило? — Чимин, — упрямо стоял на своём. — Меня зовут Чимин. Зови меня по имени. — Много хочешь. — А с какого хера тебе это так сложно? Обстановка вдруг стала какой-то напряжённой. — Не сложно. Просто я не хочу. Уяснил? — Продолжишь звать меня кисой — я стану звать тебя сукой. Уяснил? — Назовёшь меня сукой — и я кастрирую тебя вот этим ножичком, — покрутил в руке, неизвестно откуда взявшимся на стойке огромным кухонным ножом. — Уяснил? — Не переоценивай себя, я сильнее в несколько раз. Уяснил? — Услышу ещё одно «уяснил» и я кастрирую обоих, — мрачно раздалось из кухни. — Навыки резки и шинковки у меня отменные. Я взглянул на Куки, вроде как чуток беспокоясь о его чувствах, всё-таки как-никак тут всё это время нагло пытаются его парня увести. Но Печенька, чуть приоткрыв рот, был весь и полностью поглощён… Нет, не Юнги. А Чимином. Он потирал за спиной взмокшие ладони и практически не моргал, чуть посасывая нижнюю губу. — Э, — пихнул я его локтем в рёбра. — Решил всё же попробовать? Предложи, может не откажет, если снизу согласишься быть. А можете вообще групповуху забабахать, думаю, им по душе такая идея будет. Дерзай. Но вместо того, чтобы мчаться в объятия к Чимину, он придвинулся ближе, со сбивчивым дыханием зашептав мне в самое ухо: — Мне нравится такой стиль. Я бы хотел, — сделал небольшую паузу, — увидеть такое на тебе.