S m i l i n g

Его карманы топорщатся от денег. Тэхен мелко топчется по тротуару, заглядывая в тонированные окна проезжающих мимо машин, и весело думает, что вечером сделает пиццу с красным болгарским перцем. Большую для одного, зато вкусную и с горчинкой, кучей сыра и пепперони – он такое любит и откровенно считает, что нельзя не любить, когда, откусывая от куска, во рту растекается нежный сырный вкус или попадается особенно большой кусочек из начинки. Тэхен, облизнувшись на аппетитный образ своего ужина, призрачно улыбается под ноги. - Ты свободен? – спрашивает голос. Из окна остановившейся иномарки выглядывает женщина. Она опрятная, черные волосы уложены в кудри и спадают на плечи, а в мочки вставлены дорогие жемчужины, бледно переливающиеся под тусклым уличным освещением, в глазах грусть. Выглядит паршиво, как не крути, даже с броскими украшениями и укладкой. Как, обычно, выглядят те, которым постоянно изменяют мужья, предпочитают супругам работу, нет ни кошки, ни собаки, ни ребенка, одним словом, совсем одинокие люди. - Да, конечно, – перестает улыбаться Тэхен, серьезно смотря в чужие глаза. Что делать дальше, он знает наизусть – надо сесть в машину к клиенту, ехать без лишних вопросов и разговоров, как настоящий профи своего дела, цементируя лицо покерфейсом всю дорогу, пока не прибыл на место. А дальше сесть напротив, взяться с ней за руки… - Добрый вечер, – тихо, как будто на пробу, говорит бархатным голосом. – Здравствуйте… А потом на его странных губах расцветает самая красивая улыбка – притягивающая своей странностью, заинтересовывающая квадратностью. Искренняя и нежная, как должны встречать дети пришедших за ними в сад матерей, улыбка-мечта, от которой тепло в сердце. Женщина кривится, в ней кривится все – уголки рта изламываются кверху, глаза сужаются в изогнутую полосочку, брови ползут к переносице. От радости и восторга она тоже улыбается, не умея этого делать. Но счастье заразно, а главный его переносчик – улыбки. Не каждый подходит в носители такой заразной диковинки - единицы на тысячи против тысяч на единицы. Тэхену повезло родиться в мире, где за улыбку платят огромные деньги, статус и даже власть, доверие и любовь, да и пиццу, о которой так грезит Тэхен, можно приобрести тоже. Не одну и ни несколько, а сколько захочется, но домашнее и душевное всегда лучше для домашнего и душевного Тэхена, чтобы было как в старых кинолентах, где жены смеясь готовили ужин своим благоверным мужьям с жирной припиской «с любовью», кексы или пироги не важно, главное «для того самого» и с «тем самым чувством». - С вас столько, сколько не жалко. – оценивает Тэхен, расплачиваясь с женщиной, с лица которой до сих пор не ушла очарованная вздернутость губ. Она щедро вынимает из ярко красного кошелька банкноты и протягивает со скромным: - Спасибо… Ах, да, - а потом, спохватившись, роется в своем красном еще раз и вместе с новой купюрой протягивает визитку. – С вами свяжутся. И Тэхену правда становится неловко принимать черную пластинку с номером, особенно, после этих слов. Связываться Тэхену не то чтоб не хочется… Он не хочет проблем с законом. Ведь сервис улыбок в серьезном мире стал востребованнее шлюх и фастфуда – веганы семьдесят процентов политиков, шлюхи многие из народа, а тех, кто умеет делать счастливым, объявили вне закона только из принципов и статистики труда работников. Потому что от пьяняще сладкого, заражающе нежного чувства чудесных улыбок внутри людей просыпалось что-то, кроме потребностей в заработке и рвения к сдаче нормы, что плохо сказывалось на всем управленческом. Такие дела, выделяться нельзя. И до сих пор безработный, серый с виду Тэхен всеми силами старается, надевая черные мешковатые толстовки и оставляя на своей съемной квартире те классные побрекушки, которые покупал на вырученные деньги, чтобы ни у кого не возникало лишних вопросов, откуда они взялись. Расчетливость и уверенность очень полезные качества. Но паутина лжи хрупкая штука – одно «с вами свяжутся» может лишить спокойной жизни, пиццы с болгарским перцем, всего немногого, что Тэхену еще дорого. Телефон светится входящим сообщением. Там адрес и пустая на информацию инструкция, вроде как пройти, чтобы точно не потеряться. - Да ладно, - фыркает Тэхен и чешет за ухом. – Так уверены, что я приду. Снова сообщение секунда в секунду и одинаково короткое, но пробирающее пугливой щекоткой до внутренностей: «Да. Решай сам.» Тэхен бегло оглядывается. Но он не знает, на что надо решиться. Глупости, конечно, но нужна конкретика – уверенность в стабильном сокрытии его личности и конфиденциальности при данности улыбок, чтобы не просили ни документов, ни имени, ни возраста, иначе никак. Мысли так и продолжают занимать голову, когда Тэхен раскатывает готовое тесто по столу, вырезает ровный круг по тарелке, как бледный солнечный диск по лазурному умело катают древние божества, и, раскладывая начинку, случайно режет палец. Не глубоко, конечно, иначе бы кровь было не остановить, просто положив палец в рот. Но дальше – хуже. Перец сыплется горкой от неаккуратного движения, и по середине теперь такая нелюбимая специя, на которую он всегда реагирует, как кошки на ацетон. Только для едва уловимой нотки вкуса – строжайшее правило! Поэтому у Тэхена струны в голове расстроились, хочется грустить и есть пепперони с сыром на тесте, но и того нет. Телефон тренькает. «Приезжай. У нас будет пицца. Своя» Палец в надежном пластыре с розовыми котятами. Тэхен всегда был падок на милое, вроде щенков, красивых десертов, воздушных шаров или девчачьего бадминтона, брелоков и цветков незабудок, с ума сходил по котятам в негативах, которые купил в переходе у старой женщины. Они там совсем крошки и бело-черные, с тонкими усами и пушистой шерсткой, мяучащие о своем. В общем, Тэхена это сразило настолько, что даже пластыри у него такие, какие сейчас есть. На экране навигатор показывает, что до конечной точки осталось сто метров, прямо, до поворота, и направо. От места, где Тэхен идет, уже видно крышу большего здания, похожего на многие в этом секторе – в меру высокие и элитные, не живет больших звезд, но и обычные люди не могут себе такого позволить. Здесь автомобили редко вылизывают светом фар окна, по ночам густая, как болотная грязь, тишина, в которой, оставаясь надолго, можно всерьез оглохнуть. «Облачный Джун» Так бы назвал Тэхен этот дом с панельной обделкой и синими окнами, крышей и ступеньками. Теперь видно, какой он огромный, буквально необъятный, если бы там жил Тэхен – ему достаточно капсулы два на два, чтобы поместиться со своими кавайными штуками. Вечером там горит свет на первом этаже и не понятно, что может храниться внутри, раз снаружи он такой правильно панельный, как будто сложенный из ровных колод карт. «Звонить, пока не откроют» - было сказано в сообщении. Предельно ясно и понятно, но что, если Тэхену не откроют вообще? Сначала следят, пишут, что будет пицца и, наверняка, новая работа на раз или два, а сами не подходят к двери, когда звонок жужжит в пятый раз. За дверью что-то громко щелкает, у Тэхена, что называется, навострились уши, и он наблюдает за тем, как открывается дверь, за ней человек с серьезным лицом. Утонченные линии, острый подбородок, отглаженный деловой костюм, в котором ходят на биржу или деловую встречу, и Тэхен не то чтобы боится – сильно уж все это смахивает на спектакль, спланированный и отрепетированный до мелочей. Но отступать поздно. В тяжелом молчанье повисает приглашение войти – незнакомец просто отходит вглубь, приглашая за собой. И когда они идут по коридору, слышно, как хлопает дверь и закрывается автоматический замок. Тэхену не нравится автоматика, у него к ней никакого доверия и все не взаимно до абсурда (например, въехав на квартиру, он менял замки на самые обычные и примитивные и попросил демонтировать пожарную тревогу, потому что с ней в комплекте шли «безопасные» камеры с глупой сигнализацией, вечно срабатывающей, пока никого нет дома). - Привет, - пробует Тэхен в спину черного пиджака. К нему даже не оборачиваются, открывают дверь, последнюю у лестницы, заводят в зал стиля хайтек и сажают на диван, чтобы заглянуть в глаза с твердым: - Улыбнешься для меня? Пожалуйста. - Что? – дрожит тэхеновым голосом. Что-то не так и он это чувствует, как кошки землетрясение, как птицы грозу, подсознание предупреждает опасность и говорит остановиться, отступить до безопасного. Но куда бежать в этом пустом «облачном Джуне», он не знает. - Улыбнуться, знаешь же. - Не понимаю, о чем вы, – тянет он свое, продолжая слышать панически забившееся сердце. - Тэхен, смотри на меня и говори правду. - Я не понимаю. - Разве не для этого тебя сюда пригласили? Это же ты получил ту визитку от симпатичной мадам? Но Тэхен уперто молчит, боясь заглядывать в лицо напротив. Ждет разоблачения – этому человеку слишком много про него известно, совмести все, и взятия с поличным не понадобится. У Тэхена слезятся глаза, блестят под ярким светом ламп, а ресницы уже влажно слиплись. Зачем ему надо было сюда идти, он уже не помнит, только лупит в голове на повторе проклятья на жизнь, на справедливость и на собственную глупость. Ровно минута тиканья секундной стрелки на часах. - Ахаха, - слышится вдруг. – Ахаххаха, - и еще раз более визгливым звуком. - А? – удивляется Тэхен. - Да расслабься, все окей. Проверку ты прошел. Необычно было увидеть добрую улыбку на чужом лице, которое до этого из эмоций показывало разве что ядовитый скепсис и напряженное недоверие. Тэхен хлопает глазами, медленно приходя в себя, все еще размышляет доведенным до отупения мозгом – надо ли доверять чужим дружелюбно изогнутым губам, такой же ли он улыбчивый случай, как и сам Тэхен? - Народ, сюда! – закричал парень, свободно расстегивая пуговицу на пиджаке. - Ты вообще молодец, что так серьезно к этому отнесся. Не выдал все первому встречному – такое у нас хвалят. В комнату зашли трое и их начали поочередно представлять: - Чимин высокий для коротышки и низкий для высокого, - после недовольно насупившегося первого, тыкает во второго, Джина, у которого волосы с красиво медовым отливом, пухлые губы и открытое лицо. – В белой рубашке – Джин, этому черту идет абсолютно все, даже спортивный костюм. Еще один в рубашке – наш Намджун, ему ничего, кроме этих бедных рубашек, не идет, вот и мучается. - Хосок, – зло зовут его. - Ага, а я Хосок. Может быть, еще рановато для знакомства, но, думаю, у нас все получится.