Какого цвета твоя аура?

Фестиваль давно уже закончился праздничным салютом, а наши драчуны все еще шуточно сражались, играли, да и просто шатались по улицам Конохи. Когда Хъюгу проводили до семейного особняка, они направились к дому Наруто и Менмы. Направляясь в сторону дома, они обсуждали прошедшие события. Никто сейчас не хотел поднимать какие-нибудь сложные темы. И хоть каждый и поддерживал разговор не замолкающей Наруто, у которой даже после столь бурного дня все еще были силы с большой скоростью крутиться вокруг ее спутников, жуя мороженку (все без понятия, сколько в нее может влезать еды), и что-то говорящую. Но это никого не напрягало. За беседой дорога пролетела незаметно, и вот ребята уже стояли у конечной остановки. Расставаться им не хотелось и решили продолжить общение возле дома, но странный звук отвлек их, заставив обернуться. В двухэтажном, не особо большом доме практически во всех комнатах горел свет. Даже с улицы были слышны громкий тон жены Хокаге. Чем ближе они подходили, тем ужаснее становились лица детей этого самого жилища. Они прекрасно понимали, что мать не в духе, а за опоздание итак влетит так еще и под горячую руку попадут. - Да ты все время на своей работе! Не надоело?! О детях подумай! Когда ты последний раз с ними занимался?! — Крики были по наезженной теме. Кушина злилась из-за того, что ее муж вечно пропадал за работой и как всегда забыл о том, что обещал ей сходить куда-нибудь на этих выходных. А у Минато собрание и все подобному роду мероприятия, что желтая молния Конохи просто забыла сводить жену туда, куда она его просила. А женщине много для счастья надо? Все есть и так…, но немного внимание мужа все-таки не достает… - Ну, Кушина… — взмолил о пощаде Минато. И тут входная дверь открылась, пропуская прибывших внутрь, бедный Минато был ОЧЕНЬ благодарен детям, его казнь переносилась… Стоит сказать, что Лен и Саске были в шоке застать Четвертого в такой домашней атмосфере… Все-таки Хокаге. Желтая молния, которую бояться соседние страны, сейчас огребает от своей жены за то, что не сводил ее в какое-то важное место… Сразу же в их бедных головах пролетела мысль… «А какая будет Наруто, когда вырастет? Такая же вспыльчивая?» Ведь как говорят, посмотри на мать своей любимой и увидишь, какая будет твоя жена через 20 лет… или как-то так… Вторая мысль пронеслась, что даже если Удзумаки такая, и станет на вопрос «Кто в доме хозяин?» ответ будет не в их пользу… Как только Кушина все-таки заметила бродяг, моментально остыла и, размахивая, сама того не замечая, сковородкой, которой угрожала мужу подошла к гостям. Ее прежде угрожающие лицо и несколько складок на лбу сменила добродушная улыбка в комплекте с очаровательными ямочками, которые сразу же привлекали внимание смотрящих и заставляли улыбнуться женщине в ответ. Ее серо-голубые глаза грели душу и пробирались в самое сердце, будто красноволасая знала о гостях все, даже то, что они сами еще не ведали. И загадочная улыбка подтверждала мимолетную мысль. - Ой, почему вы не предупредили, что приведете гостей? — милым голосом, в котором чувствовались нотки обиженности… скорее всего наигранной, но кто знает? Она подошла к детям. Те сразу же отошли на пару шагов, боясь чего-то, а может сковородку, которую Кушина не удосужилась положить. - Ну мы только проводить… — Сразу же дали задний ход мальчики, на что Наруто и Менма тяжело вздохнули. От их матери, не накормленными, еще никто не уходил, даже в глубокую ночь. И это одновременно пугало и предавало некое чувство гордости. Ауры мальчиков стали бирюзово-серые - жалость и испуг смешались в один цвет. Жалость к самим себе, ведь явно хозяйка дома была нацелена на них, и страх от понимания, что им не отделаться, да в добавок они еще и не представляли, что же им уготовила Кушина… «Вот за что я люблю Кушину, так это за то, что с видом ангела может устраивать пытки!» — Мысленно восхищался Курама и понимая, что эти двое точно уйти не смогут, поудобнее устроился чтобы понаблюдать как «утиная задница (Саске) и очкарик обмороженный (Лен)» будут после сытого фестиваля и лапши, которую Наруто заставила их съесть за компанию, теперь еще и бесподобная домашняя кухня жены Хокаге. Рыжая наглая морда видела подобную казнь еще тогда, когда Кушина и Минато женаты не были. Спасало тогда четвертого то, что он тоже очень любит готовить и, пока он не стал Хокаге, чаще всего кухня была за ним. И когда он получил этот важное звание, как Хокаге, на любимое занятие времени не оставалось. Поэтому Кушина взяла все в свои руки. - «Вижу, развлекаешься и ни в чем себе не отказываешь?» — Наруто, конечно, было жалко друзей, но самой под нравоучение из-за позднего гуляния и под еду матери после еды на фестивале попадать не хотела, поэтому перебежала на сторону матери, предугадывая ее действия, начала накрывать на стол. Повязку по привычки подтянула покрепче и заправила за нее волосы, чтобы не мешались. Все было ей знакомо и она с ловкостью зрячего человека быстро справилась с заданием. Саске и Лена это удивило, ведь они привыкли, что Наруто даже со своими техниками очень часто спотыкается или делает что-то не то. А тут управлялась, будто и не замечала своей слепоты. Это восхищало и зачаровывало ребят. - Ну вот! Что зашли - молодцы! Проходите! Не стесняйтесь. Давно хотела познакомиться с вами. — И ребятам ничего не оставалась, как усесться на предложенные места и ждать фирменное рагу. Все было настолько отличительно от их привычного образа жизни и стереотипов о семье и доме, что в шумной и дружественной атмосфере их дома чувствовали неловкость и неправильность, будто они тут лишние. Но пока они сидели и ожидали еды, многое примечали. К примеру то, что Менма сел и начал все рассказывать отцу об фестивали и об их драке тоже поведал. Они с отцами о таком не делятся. Они вообще ничего им не рассказывают о своей жизни вне семейного гнездышка, а если отцы и поинтересуются, то отвечают кратко и по существу, не добавляя личных ощущений мнений и предположений. Кушина присоединилась к Наруто, а после отправила ее к ним составлять компанию. Чтобы гости не скучали и снова Удзумаки — Намикадзе утянули их в разговоры. И пока шла эта беседа их взгляды замечали семейные фотографии на полках, детские рисунки, поздравительные открытки какое-то ожерелье из желудей. За диваном, что стоял в прихожей можно было заметить разрисованные стены, которые тщательно пытались оттереть, но ничего не получилось, сразу появлялся вопрос, кто постарался? Еще нельзя было не заметить четыре кружки, на каждой из которых был рисунок и надпись. Самой ближней к ним была кружка с лисенком и какой-то кляксой, а внизу надпись «Принадлежит Наруто!» Было написано корявым детским почерком, который заходил на рисунок, но от этого почему-то кружка казалась милее. В их домах такого семейного уюта нет… - Не заскучали? Ну вот и еда. — Кушина внесла в кухню еду на нескольких тарелках. Глаза гостей полезли на лоб. А Менма лишь тяжело вздохнул, привык. Комната сразу же наполнилась запахом еды, звоном столовых приборов и тяжелыми вздохами гостей, которые понимали, что все это разнообразие вкусностей им придется съесть. Как только их тарелка начинала пустеть, им сразу же подкладывали. И пока они ели, расспрашивали об академии, о том, что накосячила Наруто, на что девочка обижалась и с криками протеста и права на скрытие информации, затыкала рот Саске очередной едой, какая первая под руку попала. Так они посидели еще час в этом чудесном доме и, еле выкатившись из-за стола, отправились по домам. Первый дошел Саске, в его семейном квартале было тихо и не было видно никого. Свет в домах не наблюдался, лишь в его доме в одной комнате горел огонек, ждущий возвращения блудного сына. Уже думая, что все попал, но бежать некуда, вошел. Там в гостиной сидела темноволосая женщина в кимоно и пила зеленый чай небольшими глотками, больше никого не наблюдалось. Как только сын вернулся, отставила чашку и быстро подойдя, обняла, отругав за опоздание, и отправила спать. И только после этого сама спокойно уснула. Саске ожидал больше выговоров и какое-нибудь наказание, но ничего не последовало. И это радовало и одновременно противоречило первому чувству, обижало. Ведь он уже настроился на смертельную казнь и строгий отчитывающий голос отца, после которого последовало наказание и ужесточение правил. А тут перед самым расстрелом убрали пистолет и лишь пригрозили предупреждающим выстрелом. Микота была умной и доброй женщиной, которая очень хорошо общалась с матерью Наруто, прекрасно могла представить из-за чего ее сын вернулся в позднее время и в вразвалочку с набитым животом… Итачи, как всегда, был на задание, на каком - никто не знал, даже Фугаку. Но по словам самого Итачи задание не особо опасное, но сложное. Поэтому его не будет еще пару недель. Фугаку выполнял патрулирование и вернулся позже самого Саске, когда началось светать, и когда он уже подходил к дому, Микото его уже ждала в гостиной, проснувшись за несколько минут до возвращения мужа, чтобы встретить и после уже легла и проспала до звонка будильника. Лен же шел дольше, потому что особо не торопился, наоборот, замедляя свой шаг, чтобы оттянуть этот день, это веселье. И вот уже виднелся квартал, предназначенный для Тао. Здесь во многих традиционных домах виднелся свет. Ведь было что-то наподобие званого ужина или какой-то праздник, Лен не вслушивался, когда мать ему рассказывала. Пройдя по этим улицам, он не увидел никого и ничего нового. Всё традиционное без ненужных украшений, которые обычно присутствовали у всех, когда состоялся праздник, чтобы поднять настроение празднование и веселье. По улицам ходили все те же люди с теми же лицами, и поэтому перед Леном то и дело мелькали длинные завязанные в конский низкий хвост белоснежные волосы, присущие его клану. В его доме было оживленнее чем обычно, и он надеялся и молился всем богам, чтобы его не заметили. Но по закону подлости наткнулся прямо на отца и нескольких гостей, которые увидели его, поклонились и удалились, чтобы не мешать разговору отца и сына. Элион, так звали отца мальчика, прикрыл глаза и, повернувшись, пошел в глубь поместья ближе к комнате Лена, где не было гостей. И как только они подошли к цели начался скорее монолог, не требующей ответа блуждающего сына. Лицо Элиона было бесчувственное. Но его слегка поджатые бледно бежевые губы выдавали, что его терпение практически на пределе. И брови, которые были нахмурены, явно не внушали даже надежды на то, что разговор пройдет на добродушных нотках, которые Лен слышал лишь тогда, когда он безупречно выполнял поручение отца или преуспевал в медицине. Но перед разговором была громкая пощечина. Очки слетели, ударяясь о пол и чудом оставаясь целыми и не разбитыми, но мальчик не спешил их поднимать, прекрасно понимая, что разозлит отца еще больше. -Ты знаешь, какой сейчас час? Молодой человек, — обращался будто и не к своему сыну, — ты забыл о чем я тебе говорил? Или думаешь, что я спрашивал, хочешь ты здесь присутствовать или нет? Дочь хокаге плохо влияет на твое поведение. Учись общаться с ней, так как нам нужна поддержка господина Хокаге, но чтобы это не влияло на твое отвратное поведение. Завтра ты тренируешься и учишься в двойном объеме. И еще если не расскажешь, как излечить колотое ранение без чакры, месяц никуда не выйдешь, и поверь, мне все равно станешь ты синоби или нет. Не забывай в первую очередь ты наследник - Тао и медик, а уж потом эти игры в синоби. Запомнил?! — кивок. — А теперь переодевайся и через пять минут жду в гостевом зале. Элион бросил мимолетный и раздраженный взгляд на провинившегося сына и, что-то бурча себе под нос, отправился к гостям. Он явно потом вернется и напомнит оплошность Лена, и даже если сын сделает все, как он сказал, все будет ужесточено, и Лен еще как минимум несколько дней не увидит солнечного света, проведя эти дни за зубрежкой. Лен поклонился и когда отец ушел, поднял очки, проверяя их на повреждение, убедившись, что они не пострадали, надел их и пошел исполнять волю отца. Перед его глазами пронесся весь этот день улыбка его друзей и те чувства, которые он тогда испытал. Радость. Свобода. Непринужденность. Семейный уют. Он этого никогда не испытывал и ему все это казалось чуждым, но почему-то уже полюбившемся. Хотелось вернуться в тот небольшой двух этажный дом, получше разглядеть детские фотографии детей, еще раз улыбнуться над смешными каракулями, изображающие непонятных существ, и послушать непрекращающуюся болтовню куноичи, рассказы Менмы, похвалу и наставление Минато, и попробовать еду Кушины и снова еле выкатится из-за стола… Из левого глаза скатилась слеза, ударяясь о пол как-будто ее и не было, тяжело вздохнув и выбросив все, что он недавно почувствовал, стал опять наследником Тао…