Коля, готовь свой свитшот.

Коля сел рядом. — Дима, послушай, ты не виноват, что я мужчина. Никто не виноват. Неужели ты боишься влюбиться в кого-то своего пола? Ты это презираешь? Разве ты не понимаешь, что влюбился в человека, а не в его гендер? Ларин резко перестал всхлипывать, судя по всему осознав Колины слова. Коля лег поперек кровати к уже лежавшему там Диме. Обернувшись на него и посмотрев в глаза мужчине, он нежно докоснулся до его шеи и прошептал «Я люблю тебя». Поняв, что ответа он не услышит, Соболев накрыл губы Ларина своими. В этот раз Коля действовал смелее, расправляясь с Лариным по-собственнически. Он несколько раз якобы ненароком прикусывал мужчине губу, и, наконец дождавшись, когда Дима согласится на поцелуй, скользнул языком в теплый рот. Коля целовался до жути охуенно — от одного только касания их губ Дима готов был отдаться ему. Сам он целовался не слишком и хорошо — хоть в чем-то он по его мнению был хуже Соболева. Медленно, несмелыми движениями Коля расстегнул черный пиджак Димы, в котором он казался чертовски сексуальным. Дима наконец решился на ответный жест. Он робко погладил через рубашку Колю по торсу, наслаждаясь его совершенным телом. О да, Ларин хотел, чтобы Коля принадлежал только ему. Только ему, и никому больше. Едва коснувшись мочки Ларина своим змеиным языком, Коля шепнул: — Смелее. Услышав это, Дима начал расстегивать пуговицы на рубашке Коли. Когда он наконец снял с него всю одежду, то стал облизывать каждый миллиметр его тела. Оно было божественным — смотря на мускулы Коли, Ларин еще сильнее возбуждался. Когда наконец мужчины оказались голыми, Соболев навис над Димой, гладя его пальцем по животу, вырисовывая неизвестные и чертовски мучительные узоры. Когда он заметил, что член Ларина вздрогнул оттого, что палец опустился еще ниже, Коля смочил руку слюной, взял эрегированный член в руку и начал чертовски медленно, иногда останавливаясь, дрочить. С каждым разом темп все усиливался, и вот уже через несколько минут он с безумной скоростью дрочил стендаперу. Сначала Ларин стеснялся, но потом стонал во всю — порой он даже кричал от удовольствия и от того, что Коля все не дает ему кончить. «Коля, войди в меня» — взмолился Ларин, стирая с лица капельку пота. — Что ты сказал? — с мерзкой улыбкой прощебетал Коля, наклонившись к мужчине. — Трахни меня, Коля, пожалуйста! — закричал Дима. — Нет, нет, еще слишком рано, — улыбнулся Соболев, похотливо облизнувшись. Дима не выдержал. С силой и жестокостью взяв Колю за бицепсы, он положил его под себя, а сам тем временем потянулся в небольшую тумбочку у кровати. Мельком Соболь увидел, что внутри этого зловещего ящика хранилось три тюбика смазки. «Видимо, Дима любит анал» — пропел у себя в голове Коля. Смазав внушительно-идеальных размеров пенис Соболева, Ларин с силой уселся на него и стал медленно ерзать. Теперь застонали они оба. Стоны Коли были для стендапера как пенье соловьев, и, желая еще больших ощущений, Дима схватил мужчину за шею и немного придушил, на что тот отреагировал резким вскриком. Коле нравилась жестокость партнера. Дабы показать, что он хочет большего темпа, с каждым толчком он стал поддаваться на встречу Диме, в то же время лаская свой член. Окончательно осмелев, Ларин стал вдалбливать Соболева в кровать, попутно гладя его тело. Когда темп Димы достиг пика, тот наклонился к мужчине и грубо поцеловал его, шепнув «Я тоже тебя…люблю». С этими словами мужчина излился в Колю. Спустя несколько мгновений Соболев кончил, последовав примеру стендапера. Дима медленно оставил его и лег рядом. Поцеловав любовника в лоб, он прошептал: «Спокойной ночи… Коля…». Он так и не осмелился назвать мужчину «любимым» или как-то иначе, но и такой вариант вполне устраивал Соболева. Ларин выключил лампу и, обняв Колю, своего собственного Колю, уснул.