Темно-серый, бледно-розовый.

- Когда я говорил, что люблю тебя, я не имел ввиду, что готов отпустить, Намджун. Слова медленно доходят до альфы, а когда все же доходят, он лишь смеется. - А я не говорил, что собираюсь уйти. Слишком привязался. Сокджин впервые за три года смеется тоже. Глупо, как девчонка, но этот девчачий смех расцветает бутонами в сердце Намджуна, заражая своей искренностью. За все три года они так и не признались друг другу в самом важном, но тут и без слов понятно было: Сокджин любит, Намджун тоже. Эти двое не раз светили своими довольными улыбками, берясь за руки прямо посреди улицы и молчаливо срывая все оковы, ломая все стены своих уже давно не серых душ, и если бы кто-то сказал Джину, что душа его бледно-розовая, как его старое пальто, он бы рассмеялся. Но сейчас он перебирает пальцами струны своего розового нутра, играясь со звуками, что издает он сам, смотря на то, как то же самое делает Намджун с собой, пленяя ярко-красным пламенем. Они были слишком похожи, но не хотели замечать этого, прячась за словами: "Нельзя" и "Не стоит". Вот что было действительно неправильно, и истинность альфы с той омегой в одночасье разбилась о каменные предубеждения искрящейся счастьем беты. Принцесса нашла своего принца, только вместо предназначения у них похожие искры в глазах и похожие крылья за спиной.