Жертвенные волшебницы

Мира недоверчиво смотрела на стакан уже около получаса. Её горло сдавил спазм, и ей срочно нужно было попить. Но что-то внутри подсказывало, что этого лучше не делать. И правильно делала, что не пила, ведь недаром парень, принесший их, стоял за углом, откуда открывался «прекрасный» вид на камеру, в которой держат девушек. Он сдержанно наблюдал за лицом пепельноволосой, которая то протягивала руку к стакану, то быстро одергивала её. Мира сомневалась, ей было страшно, но все-таки инстинкты победили, и она взяла воду. Штраус принюхалась к запаху воды, но её обоняние ничего не уловило, поэтому девушка спокойно отхлебнула. На вкус водичка тоже оказалась нормальной, поэтому демонесса полностью осушила стакан. Утолив жажду, Мира вернулась на одеяло. Прошло чуть меньше пятнадцати минут, как девушку начало клонить в сон. Она довольно смешно подергивала головой, стараясь не заснуть хотя бы до того как проснётся Эльза. Но не дождалась…

***

Полупрозрачная дымка окутала постаревшие и давно покрытые мхом каменные плиты. Шу медленно шел по заросшим тропам в середину кладбища. По мере того, как он подходил все ближе, туман рассеивался. И вот, когда он совсем исчез, Сакамаки смог увидеть нужную ему могилу, полностью отчищенную ото мха и достаточно ухоженную. На камне из красного гранита был начертан портрет очень миловидной девушки с прямыми волосами, которые доходили до груди, большими глазами, которые смотрели так, словно она живая и смотрит на тебя, таким взглядом, точно собирается съесть. Шу даже показалось, что он также смотрел на Штраус в то утро. В груди что-то неприятно кольнуло, и вампир схватился за свитер в области сердца. — Скажи мне, какого это терять близкого человека? — этот тихий голос Сакамаки запомнил навсегда еще с подросткового возраста. Сейчас он давил на голову своим чересчур бесящим спокойствием и приторной сладостью, которой пользуются лицемеры. — Зачем они вам? — хрипло выдавил карамельнолосый, выпрямляясь в полный рост. — Что бы вы поняли, как виноваты в смерти Элизабет, — голос был слишком близко, начало казаться, будто человек стоит рядом и противно шепчет эти слова на ухо. — Что бы поняли, как нам было плохо. Что бы вам было также. — Вы сами виноваты в том, что она погибла, — Сакамаки говорил медленно, выделяя каждое слово, дабы не ляпнуть лишнего. — Не-ет, — голос вдруг стал похож на крики одержимого. — Это вы во всем виноваты! Вы!

***

Мираджейн очнулась от сильной боли в левом бедре, кажется, по ее ноге стекала кровь. Паника ураганом проникла в голову девушки. Штраус безуспешно пыталась раскрыть глаза, но все попытки были встречены тьмой. — Ты очнулась, куколка, — волшебница ощутила на щеке горячее дыхание рыжего. Дрожь прокатилась по телу, от чего Мира сжалась. — Да, тебе страшно… Вампир рассмеялся, нахально хватая её за волосы, понемногу оттягивая их. Демонесса зашипела. — Мне нравиться твой голос, покричи ещё, — облизываясь, проговорил парень, делая неглубокий порез от солнечного сплетения до пупка. Мира прикусила губу. — Эээ, нет, красавица, так не пойдет. Я заставлю тебя кричать от боли, заливаясь слезами и захлебываясь в своих же словах. С этими словами рыжий воткнул нож в район бедра девушки. От неожиданности она закричала, на что получила чеширскую улыбку от своего мучителя, только она её не видела. — Будь умницей и я сжалюсь над тобой, — он провел языком по её щеке, легко касаясь губ жертвы, только бы ввести её в ещё больший страх. Шин взял ещё один нож, с орнаментом красных роз на лезвии, и стал выводить только ему ведомые узоры на руках голубоглазой. Порезы были не глубокие, поэтому Мира лишь иногда шипела. Но парню этого было мало, отчего он начал давить сильнее. Крови просачивалось все больше и, когда её оказалось столько, сколько нужно, вампир принялся слизывать даже самые крохотные капли. — Давай же кричи, — рыжеволосый дал Мире пощечину, почти впиваясь зубами ей в лицо. По его острому подбородку стекала кровь. Капли проделали небольшое путешествие, падая в ложбинку между грудей жертвы. Но и тут вампир не растерялся, а лишь оголил большую часть девушки.