Пропав во тьме

Следует звук глухого удара. За ним почти без замедлений идет следующий. Юнги ловко уворачивается, и противник не настигает свою цель, лишь сдирая костяшки о твердую поверхность стены, с которой встречаются его кулаки. Мин ухмыляется, но не спешит нападать. Ему нравится дразнить младшего и выводить из себя. Еще один удар, и старший почти его пропускает, но вовремя делает шаг в сторону. Он кожей чувствует опасность и решает наконец начать действовать. Юнги несколько раз наклоняет голову вбок, слышится хруст. Темноволосый парень напротив понимает, что старший наконец-то начнет отвечать на его действия. Юнги ниже, чем младший, уступает ему по комплекции и в силе, но проворнее и умеет контролировать себя, поэтому превосходит его. Буквально несколько минут, и противник Мина уже повержен. Младший лежит на полу, а старший сидит сверху, обхватив одной рукой его горло и выпустив острые когти, которые готовы впиться в мягкую плоть жертвы, но это не жертва, поэтому Юнги сдерживает себя. Поверженный не сопротивляется, потому что, одно неаккуратно движение, и на его коже появятся красные следы. Мин откровенно получает со всего этого удовольствие. - Юнги, - басовито прорычал Хосок, застав картину того, как старший восседает на Чонгуке, злобно скалясь. Парни не заметили, как к ним присоединился еще один человек. - Я его почти не тронул, - Юнги встает с Гука, с непринужденным видом поправляя одежду. - Ты разбил ему губу, - настаивает на своем Хо, присаживаясь на корточки перед младшим, который уже успел сесть, утирая кровь с уголков губ рукавом темной рубашки. На его же шее остались следы от пальцев. Юнги морщится недовольно и с каплей презрения. Его бесит то, как Хосок относится к Чонгуку, который уже давно вырос и больше не тот четырехлетний ребенок, который слег с высокой температурой в тот же день, когда старший обнаружил их в лесу. Младший Чон больше не нуждается в постоянной опеке старшего брата, а от взгляда его черных глаз по телу пробегает неприятный холодок, концентрируясь где-то в районе лопаток. Юнги старается не встречаться с ним взглядом. Но, наверное, больше всего его бесит то, что Чонгук с братом другой: мягкий, ласковый, послушный. И Мин не понимает, что с этим парнем не так, ведь на самом деле он не умеет контролировать себя, свои эмоции и часто проявляет агрессию по отношению к другим. Все считают, что это последствия тех событий, что Гуку пришлось пережить с Хосоком, хотя он ничего и не помнит. Отец Намджуна принял мальчиков в свою семью, как когда-то и Юнги, которого мать бросила новорожденным в лесу. Мину рассказали его историю, когда ему исполнилось восемнадцать, а вот Чонгуку решили ничего не раскрывать о его прошлом, соврав, что их с братом просто усыновили из приюта. - Тебе больно? - Хо аккуратно прикасается подушечкой большого пальца к губам младшего. - Нет, - Гукки отрицательно машет головой, слегка улыбаясь. - Тогда иди в ванную. Скоро обед, - Хосок как-то совсем уж по-детски треплет Гука по голове. Чонгук послушно кивает и, молча встав, покидает старших, оставляя парней наедине. Юнги проводит фигуру Гука взглядом, чувствуя, как в воздухе повисает неприятное напряжение, что исходит от Чона старшего. Мин понимает, что сейчас опять начнутся разговоры и нравоучения, которых он терпеть не может. - Сколько раз я говорил, чтобы ты не трогал его? - Хо на самом деле смотрит как-то по-злому. - Он сам полез. Я оборонялся, - Юнги пожимает плечами. - Мне все равно, - отрезает Хосок, а Мин, как обычно, смотрит на его шрамы на лице, вспоминая, как он прикасался к ранам. Всего лишь единожды, но его память сохранила те ощущения, когда он провел пальцами по поврежденной коже, на которой запеклась кровь. Хосок не позволяет никому прикасаться к своему лицу. Никому, кроме Чонгука, конечно, который часто скользит пальцами по рубцами на лице брата. Младший никогда почему-то не спрашивает, откуда они появились, и Хо так легче. - Прекрати. Он уже давно не маленький и не нуждается в твоей бесконечной опеке, - холодно произносит старший, не отводя взгляда от лица собеседника. - Обед будет через двадцать минут. Не опаздывай, - младший игнорирует слова Юнги, отводя взгляд, а затем без замедления уходит. Ему, как обычно, неприятно, что Мин рассматривает его лицо. Хосок не выносит, когда Юнги пялится на него. Из-за этого младший чувствует себя каким-то дефектным. Он не любит свои шрамы, потому что с ними связанны слишком плохие воспоминания. Правда он помнит все слишком расплывчато: крики где-то вдалеке, движения взрослых, как в замедленной съемке и обрывками. Но тот непроглядный мрак, в котором они с братом провели ночь, поселился в его памяти навсегда, большим холодным сгустком ужаса. Хо поднимается на второй этаж особняка, где находится спальня. Его привычно подташнивает от запаха крови, который исходил от Гукки. Такая совсем легкая тошнота, которая поднимается со дна желудка, подступая к горлу. Аппетита совершенно нет, и парень намеревается уйти в свою комнату, но натыкается на Чонгука, который не позволяет ему пропустить обед. За большим столом все молчат. Парней только трое, так как остальные с самого утра уехали в город. Хосок ковыряет вилкой в тарелке, гоняя зеленую горошину по белым полям посуды. Есть ему так и не захотелось. Он периодически поднимает взгляд на брата, который с явным удовольствием разделывается со своей порцией, и на Юнги, который больше налегает на спиртное. Хо не выдерживает и встает со своего места. Никто не обращает на это внимания. - Прекрати, - Хосок забирает у Мина распитую бутылку виски и стакан, на стенках которого осталось несколько капель золотого напитка. - Хватит мне указывать, - недовольно произносит Юнги. - Пить в такое время еще и в одного - это алкоголизм, - старший не намерен отступать. - Брата своего поучай, - огрызается Мин, но попыток забрать алкоголь не предпринимает. Чонгук пристально смотрит на Юнги из-под челки, закусывая разбитую губу, когда тот его упоминает. В его взгляде читается явная неприязнь. Между парнями всегда царит накаленная атмосфера, которая часто перерастает в бурю, как это было совсем недавно. Самый младший шумно встает из-за стола, отъезжая назад на стуле, и кратко оповещает брата о своем уходе. Он уже взрослый, ему недавно восемнадцать исполнилось, и он мог бы не предупреждать каждый раз об уходе, но это вошло у него в привычку.