А кто сказал, что всё так просто?...

Парень стоял здесь уже час, а может и больше. Он потерял счёт времени, и даже не заметил, что начался дождь. Он уже промок до ниточки, но не хотел уходить. В правой руке держал почти пустую бутылку виски, а в другой сигарету, которую так и не закурил, поэтому она вся промокла. Его глаза бегали по словам, написанным на надгробии: «Клаудия Стилински 20.10.1983 г./12.09.2011 г. Ты была единственным лучиком в этом тёмном мире. И навсегда им останешься.» В его глазах стояли слёзы, дышать с каждой секундой становилось всё сложнее и сложнее. Руки тряслись, ноги были ватными. Глаза смыкались, голову тянуло вниз, шея болела. Он не может шевельнуться ни веками, ни губами, и ему кажется, что лицо его высохло и одеревенело. Царила мёртвая тишина, и было слышно только звук дождя. Певец вздохнул и тихо, даже шёпотом, начал свою реплику, которую не решался сказать очень долго: — Привет, мам, — присел на сырую землю, поджав под себя ноги — Я долго не приходил... Просто, я не мог. Мне сложно каждый раз видеть это чёртову могилу, место твоей улыбке... Он зажмурился, сжимая в руках сырую траву. Обжигающие слёзы покатились по щекам парня, смешиваясь с каплями дождя. — Мне не хватает тебя... Я каждую секунду проклинаю тот день, что не остался тогда с тобой, а уехал... Прости... Он поднял глаза в небо, надеясь, что где-то там, среди этой темноты, он увидит родное лицо, которое каждую ночь снится ему. Сверкнула молния, но Стайлз даже не пошевелился. — Я устал... Устал быть сильным... Я больше не могу скрывать слёзы под этой фальшивой улыбкой... Это сильнее м-меня, — голос на последнем слове вздрогнул — Если бы ты была рядом, все было бы по другому... Отец всё ещё с этой... Он до сих пор с Марго, он хочет создать с ней семью... Ему плевать на меня... Всем плевать на меня. Слёзы сильнее начали катиться по покрасневшим щекам парня. Он медленно перевёл свой взгляд на могилу матери, сглатывая. — Мне так казалось... Казалось, что всем плевать, до появления её в моей жизни, — лёгкая улыбка появилась на устах шатена — Её имя Лидия... Мам, она бы тебе понравилась... Потому что она другая. Временами обидчивая, грубая, тронутая умом, но она единственная причина из-за которой я просыпаюсь. Дождь прекратился, и Стайлз затаил дыхание, подняв глаза в небо. Он вспомнил все моменты с Лидией. Их первую встречу; тогда он и не подозревал, что она станет важным человеком в его жизни. Вспомнил, как хотел только переспать с ней. Вспомнил их встречу на кладбище, на этом самом кладбище, то как она накричала на него и сломала палец. Она первый человек, которому певец позволял себя бить. Вспомнил, как ему было тяжело, как он просто испугался и уехал в загородный дом, напиваясь и забывая о чувствах. Но ни смотря ни на что, она всегда рядом. — Мам, видела бы ты её улыбку. Она особенная. Когда она улыбается, кажется, что все проблемы исчезли. Я готов часами сидеть и смотреть на то, как она улыбается. Я хочу быть причиной её улыбки, но не могу. Пока что я причина её слёз. Вспомнил их первый поцелуй. Вспомнил вкус её губ, такой сладкий и манящий. Он готов целовать её губы вечно, не отрываясь ни на минуту. Он вспомнил все моменты проведённые вместе. — Помнишь, как в девстве ты мне сказала: «Стайлз, ты обязательно встретишь ту единственную, которая перевернёт твою жизнь с ног до головы, а ты ей позволишь это сделать»?... Так вот, кажется, я встретил ту единственную, — он рассматривал звёзды, говоря эти слова. После чего перевёл взгляд на надгробие — Я решил рассказать ей всё. Потому что я больше не могу это всё держать в себе, мне сложно это скрывать от неё, она должна знать, как бы мне трудно и не было всё рассказать. Он поднялся на ноги, не отрывая своего взгляда от могилы. — Я хочу быть причиной её улыбки, а не слёз. Потому что, мне кажется, я влюбляюсь... Но... Я не знаю, останется ли она со мной, когда всё узнает... Прости меня мам, за всё. Я люблю тебя, — он поджал губы, вытирая рукавом кофты слёзы.