Два огня и сладость

      Парень, лежавший на мягкой постельке, зевнул во весь рот и открыл золотистые глаза. Ему не хотелось идти в школу, да и вообще что-либо делать. Ведь нужно напрягаться, чтобы сделать что-либо. Да и тем более, кровать же только нагрелась! Зачем холодить её? А ведь ещё первым уроком контрольная по английскому, о которой Акабанэ совершенно забыл. Английский — единственный проблемный предмет аловолосого. А бэнто? Его нет. Хотелось провалиться в сон. А нельзя.       Придётся звонить Шиоте. Надейся, что в семь часов утра он не спит. — Алло, — раздался слабый и сонный голос голубовласого. — Карма-кун, какого ты мне звонишь в семь утра? Я спать хочу. — Я забыл про контру. — Поздравляю. Получи заслуженную два. — Нагиса-кун… Ну ты и вредина. — А что, по-твоему, я должен делать? Бежать к тебе с конспектами? Фиг тебе. — Может, хоть поможешь немного? Фотки отправь… — Пока.       И Нагиса бросил трубку. Пошли короткие гудки. — Чудесно, — заговорил сам с собой Карума. — Такими темпами я точно получу незачёт. И что мне делать?       Думая и размышляя, что же предпринять, Акабанэ и не заметил, как уснул. А проснулся за минуту до звонка… — Вот же ж!..       Благо, Карма сообразительный, поэтому школьная форма и учебники с самого вечера лежали на видном месте. Не заморачиваясь, парень влетел в одежду, нацепил сумку и кинулся к двери. Дверь закрыл, можно устроить ошеломительную пробежку до школы.       А так как ночью лил дождь, Акабанэ ещё и по лужам попрыгает.

***

— Где этот Карума? Урок уже начался, а мы не можем долго отвлекать учителя, — недовольно спрашивал Маэхара. — Говорили же нам: не опаздывать… Сучка с нас шкуры сдерёт! — слышались недовольные фразы ребят.       Карма, конечно, живёт довольно далеко от школы, но уже двадцать минут прошло, а его всё нет. — Смотрите! Это Карма! — внезапно указала на что-то Каяно. И действительно, алая макушка уже маячила рядом с окном. — Да залазь ты уже, подоконник только не замарай, — протянул Нагиса руку другу. — А то спалят, что ты опоздал. — Ты на меня уже не злишься? — спросил Акабанэ с улыбкой. — Прощаю тебя. Но только сегодня. Я даже план по срыву урока специально для тебя разработал — О я, а тут уже поподробнее! — оживился аловолосый. — Я так понимаю, никто не подготовился к контрольной? Лично я нет. — Я тоже нет, — признался Исогай. — Слишком мало времени на подготовку. — И я… И я… — раздавалось отовсюду. — А я вообще спал, — ответил Карма. — Специально для тех, кто не готов к работе — то есть для всех, но первоначально для Карумы-куна — есть план, с помощью которого мы можем сорвать урок и сделать это как будто случайно. Я ради этого всю ночь сидел, наплевав на контру. Я же знал, что всем лень учить весь учебник. — Вообще-то не лень, просто я хочу посмотреть на реакцию учителей, — подал голос Итона. — Наш человек! — возгордился Акабанэ. — Ну, Нагиса-кун, рассказывай. — Слушайте все… — Дальше весь класс пошушукался. — Все всё поняли? — Да!       Дверь открылась. В класс вошла Джелавич с кучей бумаг. Это явно были тесты. Она раздала каждому по листу и сказала: — Начинайте.       Ребята сделали вид, что начали писать. План по срыву урока начался.

Шаг первый: Терасака комкает тетрадный лист и как можно незаметнее кидает его в Исогай.

— Итта, — произнёс Юма, когда его затылка коснулся бумажный шар. — Терасака, нельзя на уроке кидаться бумажками! — А тебя никто не спрашивал! — рявкнул Рёма. Староста быстро кинул бумажку обратно громиле.

Шаг второй: Терасака незаметно кидает лист Накамуре. Та его разворачивает и говорит что-нибудь, смотря, что первое в голову придёт.

      Всё шло по плану, но Рио взбрело в голову поднять больную тему. — О-о-о, Терасака, ты правда так меня любишь, что аж целую любовную записку написал? — Что?!

Шаг третий: Карма выхватывает бумажку у Накамуры, идёт куда-нибудь и делает что-либо смущающее. После этого в него кидают пенал или ещё что-нибудь, попадают в другого, и начинается хаос.

— Э-эй, дай-ка свою любовную записочку, это ж целый вагон компромата! — Акабанэ подошёл к блондинке и отнял у неё записку. — У меня появилось несдерживаемое желание…       Золотоглазый двинулся в сторону первых парт и остановился между Каэде и Шиотой. Сначала парень протянул одну руку к Каяно, точнее, к её груди. Другой рукой он притянул к себе Нагису за талию и поцеловал его в шею, оставив засос. В то же время он полапал грудную клетку девушки на наличие, извиняюсь, сисек. Видимо, он что-то нашёл, потому что после смущающего засоса на Шиоте аловолосый обернулся к зеленоволосой с округлёнными глазами. — Каяно-чан, так ты не совсем доска?       Каэде вышла из себя. Она схватила пенал и метнула со всей силы с криком: — У меня размер B! B!       Пенал угодил прямиком в нос Маэхаре. Тот метнул вещь обратно, но она отлетела от стенки и врезалась прямо в глаз Шиоте. Акабанэ начал мстить.       А бедная Ирина, всё это время бегавшая туда-сюда, просто смирилась. Перед этим позвав кое-кого. — Карасума! — Что? — появилась в дверях фигура Тадаоми. — Позови осьминога! Пусть он успокоит этих идиотов! — Сейчас, — и мужчина вышел, оставив Джелавич в гордом одиночестве. Если, конечно, не считать учеников.       Тут в класс зашёл злой Карасума. Он был недоволен — конечно, обычно смирные и порядочные ученики теперь развели невесть что. — А ну заткнулись! — рявкнул физрук. — У нас новенький! — А кто он? — спросила уставшая Ирина. Господи, как её всё это задрало… — Входи.       Ребята ожидали бы увидеть на месте вошедшего кого угодно — хоть киллера, хоть Широ, пусть даже Куроко. Но они никак не думали, что президент студенческого совета Кунигигаоки — Асано Гакушу — попадёт в их старый, гнилой, идиотский 3-E.       Как вообще так получилось?        Впрочем, не до этого сейчас. Главное — рассчитаться с сынком председателя за всё хорошее.