Ты и я (мы)

От вечерних прогулок и загадочных разговоров. От времен, когда мы пытались понять, что с нами происходит. Действительно ли это странное чувство, от которого желания стошнить все больше и больше, и есть слово на букву Л. До того, как это все для нас стало просто обязанностью. Теперь эти прогулки не являлись нашим общим желанием, а делались «просто потому что надо». От боязни коснуться друг друга, потому что, ну мало ли, ты подумаешь, что я хочу чего-то большего. Я хотел, но верил, что всему свой черёд и наши мгновения тоже придут в отведённый час. До того, как видеть тебя с утра в своей постели стало обычным делом, не то чтобы мне это не нравилось. Но я вдруг понял, что размышлять о тебе в баре с рюмкой в руке и в полнейшем одиночестве, мне нравилось больше всего. И вообще, я люблю одиночество. Нашим мгновениям не суждено было настать. Создавая иллюзии, мы привыкали к ним. И как бы больно не было это осознавать — мы лгали друг другу. Вместо того, чтобы раскрыть правду друг другу (еще любимым), мы выбрали путь «полегче». Но в итоге все обернулось к нам не тем местом, которого мы ожидали в самом начале наших отношений. Отношения — к нам больше это не относится. Давно не относится, даже самым мелким краем это давно не наше. и больше нет «нас». Я — это только я, Зейн, которому вряд ли есть прощение. И ты — это ты, кудрявые волосы в постоянном беспорядке, неуклюжесть (заметь, милая неуклюжесть), и самый прекрасный голос на свете, который я никогда не забуду (как и твои глаза). А может и забуду. Ничто не постоянно. Как ты и я. От нежных неуверенных поцелуев ты и я переросли в нечто большее. В страстное желание, в возможность насладиться друг другом. Поначалу не веря в происходящее, а потом уже принимая все как должное. До внезапной ревности и выкриков «Да пошел ты», в сопровождении с громким стуком двери, и ощущением, что в ближайшем времени у тебя и у меня дома не останется стекла вообще. Это продолжалось, не останавливаясь. Вновь и вновь, ты и я убеждали себя, что изначальное чувство на букву Л было для тебя и меня всем. Оно не могло исчезнуть. Ты и я верили в это, мы верили в себя. Раньше, еще тогда, когда на наших лицах была только искренность и не капли лжи, я думал только о тебе, а сейчас, когда мы начали отдаляться (это произошло более, чем неожиданно) я понял, что мои мысли перевернулись вверх тормашками. Я был чужд сам себе. Меня воротило от этого чувства (и совсем не так, как от чувства на букву Л, это было ужасно), но возможность познать большее и выйти из зоны комфорта привлекала меня. Самое время уйти, выйти из этой самой зоны, оставив все позади. Мы уже довольно постарались все исправить, но это было больше похоже на бесконечные попытки оживить мертвое тело. Я не понимаю своих чувств, я не понимаю, что мне следует (именно следует) ощущать. Возможно, так было всегда. Я — это я, Зейн, который осознает свои ошибки слишком поздно, а ты — это ты, мальчик, который делал все, чтобы я его заметил и у него это получилось. Он добился своего, и это было похвально. А я пытался всё время (возможно, недостаточно, и не всё) сохранить наши отношения. Поверь, мне все это нравилось, даже чувство на букву Л, которое я испытывал. Ты и я пытались. Ты и я знали, что конец наступает всему. Ты и я знали, что меня ничто не исправит. Мы жили с этим долгое время, а потом поняли, что наши актерские качества не так уж плохи, и решили, что так будет лучше, притворившись, ведь вероятность, что чувства вернутся преследовало тебя и меня. Ты и я решили это вместе, даже не говоря об этом (я не хочу думать, что это хоть что-то значит). Думаю, мы достаточно сделали, мы достаточно постарались. Это все можно оставить в твоей и моей прошлой жизни, начиная все с чистого листа. Такое бывает с каждым — прекрасный и беззаботный период в жизни, который резко сменяется. И ты живешь в надежде, чтобы все стало как прежде. Но для тебя и меня это чуждо. Я хочу избавиться от своей боли. Я не помню, с чего все это началось. Мне это не нравится. Нет. Я хочу, чтобы ты не чувствовал этой боли, пожалуйста, не надо. Мы же оба знаем, что я этого не заслуживаю. Ты — это ты, а я — это я. И бог знает, что через некоторое время я пойму, что только полнейший идиот мог оставить тебя. Мог оставить нас.