Экзорцизм для архангела.

— Сэм, я умоляю тебя, будь осторожней, — сказал брату Дин, вручая ключи от Импалы, — если с вами обоими что-нибудь случится… — Ты свернешь мне шею. Я уже слышал это, Дин, — безразлично кинул Сэм, покидая бункер. Дин помотал головой и сел обратно за стол. Сколько это может ещё продолжаться? Он даже об отце не столько вспоминает, сколько об архангеле-Трикстере. Ладно, год, два, ну три, но семь лет! — Дин, а если бы я погиб, ты бы рассуждал подобным образом? — услышал Винчестер за спиной такой родной, чуть хрипловатый голос ангела. Своего ангела. — Конечно же, нет, — ответил Дин, поворачиваясь к ангелу и приглашая сесть рядом, — но я не могу смотреть, как он убивает себя изнутри. Понимаешь, Кас? Я понимаю, он любит Габриэля и все такое…но я просто не могу. Он мой брат, Кас, я хочу лишь лучшего для него. — Я понимаю, Дин, — соглашаясь со своим возлюбленным, сказал Кастиэль, — и я уверяю тебя, сегодня Сэм вернется не один. Дин вопросительно вскинул бровь, а потом его глаза неверяще уставились на Кастиэля. — Неужели?.. — Да, Дин, такое бывает.

***

Сколько раз Сэм проклял Люцифера? Сотню, тысячу, а может, уже миллион? Он не считал, да и какой смысл считать, когда понимаешь — ничего уже не исправить. Габриэль отомщен — единственное, что грело душу Сэма, измученную и израненную, но все еще во что-то по-детски верующую. Наверное, в то самое чудо, о котором не устают твердить люди. Давно заученный маршрут, знакомая дорога, каждую яму которой Сэм заучил до дыр. Вот тут нужно повернуть, потом прямо, потом налево и снова прямо до злосчастного мотеля. Винчестер не раз задумывался над тем, чтобы найти Кали и перерезать ей глотку. Если бы не ее дурацкая идея вызвать Люцифера, может, Габриэль не погиб. Но каждый раз останавливался. Раз Гейб сохранил ей жизнь, значит, и Сэм должен оставить ее в покое. Снова разруха, пыль, щепки и тишина, наполненная печалью и скорбью. Слезы душат, но Сэм сдерживает их. Ни к чему. Просто уже нет ни сил, ни желания плакать. Назад не повернешь, так зачем лишний раз накручивать себя. О, эти крылья! Великолепные, огромные, восхитительные крылья! Пепел изящно вычерчивал каждый изгиб и завитушку перьев, создавая жалкое подобие настоящих, наверное, ярко сияющих и переливающихся золотистым… Почему именно золотистым? Сэм не знал. Просто первая ассоциация. Может, все из-за цвета его глаз? Медово-карамельных, в которых всегда плясали хитрость и озорной огонек. Габриэль был особенным, Сэм признал это несколько позже. Справедливый, умный и забавный, имеющий свое мнение и отстаивающий его до последнего. Сильный не только благодатью, но и сердцем. Тогда, когда они с Дином впервые его встретили еще в образе Трикстера, Сэм не хотел его убивать. Уже тогда появилось что-то, что на подсознательном уровне не давало ему это сделать. Hо долг есть долг. Раз монстр — нужно убить. Сэм никогда в открытую, никогда и никому не говорил о своем глубоком чувстве к архангелу, хотя все и так знали. Но во снах, страстных и напряженных, безмятежных и мрачных, он всегда говорил ему эти три важных слова: «Я тебя люблю». — Я тебя люблю, — прошептал Сэм, заменяя увядший букет лилий на свежий и целуя любимого в лоб, холодный и бледный. Архангельский меч блеснул, и Сэму показалось, будто в нем отразился Габриэль. Живой и здоровый. Но обернувшись, никого не увидел. Как жаль, он уже сходит с ума. Хотя, лучше умереть, чем видеть иллюзию-Габриэля, нарисованную больным воображением. А Дин… Он тоже терял своего ангела, но потом они, как не крути, возвращались друг к другу, их притягивало как магнитом. Они счастливы, и Сэм рад. Рад, что кто-то получает от любви удовольствие, а не страдание. Кас и Дин давно заслужили счастья, и судьба улыбнулась им. Сэм поднялся с колен. Пора. Одинокая слеза сорвалась с ресницы и упала на грязный пол. Какая ирония, чем больше он пытается запереть свои чувства, тем сильнее они овладевают им. Повернувшись к бездыханному телу архангела, Винчестер собрался покинуть здание и, по традиции, засесть в ближайшем баре, где виски притупит чувства и позволит немного забыться. Но не успел Винчестер сделать и шага, как голос, такой знакомый и почти забытый, в котором, кажется, прирожденная усмешка, окликнул его: — Ты уже уходишь, Сэм? Мы толком даже не поболтали, — Сэм резко обернулся и увидел его… Габриэль стоял возле своего же тела и смотрел на Сэма как ни в чем не бывало. Хотя, разве он может смотреть по-другому? — Могу, — прошептал Габриэль и медленно подошел к застывшему Сэму, и когда между ними остались какие-то жалкие сантиметры, продолжил, — не бойся, Сэм, это я. А это, — он обернулся в телу, — лишь иллюзия, — щелчок пальцев, и тела нет, как и пепла. Сэм отшатнулся от архангела. — То есть, все это время ты был жив и даже не объявился? — счастье и радость от встречи сменились болью и разочарованием. Значит, Габриэль игрался чувствами охотника, веселился, издевался, пока тот мучился и ночами не мог уснуть? И почему он появляется сейчас, спустя столько лет? Может, очередной трюк? Да, по жестокости Гавриил не уступил своему старшему брату. Что ж, в конце концов, это его специальность — мучить людей прежде, чем убить. Браво, нечего сказать. Сэм отвернулся от архангела. Ему нужно побыть одному. — Постой, Сэм, — Габриэль схватил Винчестера за руку повернул к себе лицом, — ты все не так понял. Ради всего святого, выслушай меня! — И что же я не так понял? А?! — воскликнул Сэм, — может, то, что я ценю тебя, люблю, забочусь, как могу, а ты вот так платишь? Играешь мной? Нет, Габриэль, этому оправданья нет. Пусти меня! — Сэм, послушай, — сказал Габриэль, сделав вид, что пропустил гневную тираду охотника мимо ушей, — я действительно умер. И два дня назад воскрес! Открыл глаза и понял, что нахожусь здесь с букетом лилий в руках! Я знаю о твоих переживаниях, Сэм. Знай, я никогда в жизни, слышишь, никогда не буду играть тобой потому, — его голос понизился до шепота, — потому что тоже люблю тебя. Сэм смотрел широко распахнутыми глазами на архангела. Значит, Габриэль тоже… О, Боже, неужели это правда? — А как мне понять, что ты не иллюзия? — недоверчиво покосившись на Габриэля, спросил Сэм, отмечая про себя, что внешне архангел от оригинала ничем не отличается. — Ты знаешь это, чувствуешь, тебе не нужно понимать, ты уже веришь, — ответил Габриэль. И Сэм не мог не согласиться. Приятное тепло растекалось по всему телу от прикосновений архангела, от его шепота пробирала дрожь, а от хрипловатого голоса мутнел разум. Расстояние между ними медленно сокращалось, и Сэм даже не заметил, когда мягкие губы Габриэля накрыли его. От него пахло корицей и кофе. А еще карамелью и шоколадом. И чем-то еще таким родным, с которым ничто не шло в сравнение. Господь, наконец, сжалился над ними и послал толику счастья. Но на самом деле, их любовь гораздо сильнее.