Are you still alive?

2017, февраль. Они сидят, ожидая выхода на сцену. Ещё не темнеет, и несложно понять, что до выступления такой группы как «Billy Talent» ещё далеко. Чем дольше они выступают, чем известнее становятся, тем позже их приглашают на сцену. Потому что чем темнее на улице, тем больше людей приходит на фестиваль. Возможно, они приходят как раз из-за «Billy Talent». В прошлом году группа закрывала «Rock Am Ring» в Германии, и нельзя отрицать, что Германия просто обожает «Billy Talent». Все были в восторге. А сейчас группа в долгожданном Канадском туре, в том, который они анонсировали едва ли не раньше выпуска последнего альбома. Никогда не рано анонсировать тур по родной стране, к тому же, если Канада любит их не слабее, чем Германия. Кто здесь не знает «Billy Talent»? Они все так долго ждали этого, что сидят в клубе с самого утра, проверив абсолютно всю аппаратуру столько раз, что вероятность случайно что-то сломать только увеличивается. Джон невозмутимо сидит в кресле, уставившись в телефон, иногда посмеиваясь, закинув ногу на ногу. Его голова уже раскалывается от всего шума, что стоит вокруг, и он в очередной раз жалеет, что не может позволить себе уйти. Он не хочет бросать парней прямо сейчас, но иногда их беспокойство заходит слишком далеко. Иэн сидит едва ли не в обнимку со своей гитарой и считает это крайне важным. Он столько раз сыграл их песни в этом клубе с самого утра, что его едва не трясёт, когда он случайно цепляет струны. Всё пройдёт, когда они выйдут на сцену, и Иэн это знает. Бен расхаживает по комнате, действуя всем на нервы с той самоотверженностью, какой ещё не видела ни одна сцена в мире. Он то принимается прыгать, то без сил падает на диван; тем не менее, через несколько минут он уже на ногах. Аарон сидит на диване с ноутбуком на коленях и смотрит последние интервью, которые давал и он в том числе. Он так счастлив, что вернулся в строй к Канадскому туру, что сил хватает лишь на то, чтобы сидеть без движения. Канадский тур начинается. Они в Абботсфорде, и несложно понять, что особого ажиотажа на концерте ждать не стоит. Не такого, какой ждёт их в Торонто, уж точно. Но прекрасно знают, что всё пройдёт просто отлично. Это предчувствие преследует их с самого возвращения Аарона к репетициям, потому что каждый уверен: едва ли хоть что-то может быть хуже, чем то, что они уже пережили. — Знаешь, Бен, — окликает его Аарон, вынимая из уха наушник. — Я в очередной раз замечаю, что ты слишком уж сильно любишь свои волосы. Бен мгновенно оборачивается, и его волосы падают на глаза. Он снова отращивает их, не имея понятия, зачем. Просто ему нравятся его волосы, и Ковалевич не видит в этом ничего предосудительного. В конце концов, что он должен делать, если волосы у него действительно классные? — Правда? — спрашивает он, словно не осознавая, насколько Аарон прав. — Я смотрел интервью с самого начала «Afraid Of Heights». Если смотреть только на тебя, то получается весьма забавно. — Бен вновь опускается на диван рядом, и Аарон поворачивает для него ноутбук. — Хотя бы здесь. Иногда кажется, что Бен больше всего на свете любит играть со своими волосами: приглаживать их, накручивать прядь на палец, мотать головой так, чтобы они выпадали из-за ушей, убирать их одними пальцами в причудливые причёски просто во время интервью, выливать на них воду посреди концертов. Иногда кажется, что лишь Аарона он любит сильнее, чем свои волосы. А иногда кажется, что наоборот. Аарон улыбается, глядя на Бена на экране ноутбука, и улыбается ещё сильнее, когда отрывает свой взгляд и поднимает голову на того Бена, что нервно сидит поблизости. Аарон чувствует себя хорошо, и он действительно рад этому. Он попросту не может расстраиваться, у него нет на это права. Он продал свою старую барабанную установку на «eBay», и на душе его неожиданно стало легче. Аарон рад и тому, что его известность позволяет продавать, казалось бы, обычные вещи, пусть и имеющие историю, дороже, чем они стоят в магазинах. В конце концов, то была Барабанная Установка Аарона Соловонюка. Сейчас у него есть новая, и уже скоро они выйдут на финальный саундчек, тот, после которого бутылка воды полетит в каждого, кто захочет пойти и проверить инструменты. Аарон думает лишь о концерте и немного — о том, как сильно Бен любит свои волосы. — Чувак, он прав! — с улыбкой замечает Иэн. — Ты бы видел со стороны, как часто ты лапаешь свои волосы. — Это не я из нас двоих полтора часа их укладываю! — парирует Бен. — Но он никогда не делает этого в разговоре с интервьюером, — замечает Аарон, и все заливаются смехом. Всё так же, как и было двадцать лет назад. И Бен по-прежнему любит сильнее своих волос лишь Аарона. Потому что свои волосы он отращивал, обрезал, красил и высветлял, а Аарон всё ещё в группе. И во всей жизни Бена лишь Аарон является таким же потрясающим, как и его собственные волосы. Бен говорит об этом вслух.