Оковы свободы

3асыпай, у меня на руках засыпай, Засыпай под пенье дождя… Далеко, там, где неба кончается край, Ты найдешь потерянный рай. (Ария — Потерянный рай)

Последнее время за окном бушевала непогода. Промозглый дождь упрямо стучал в окно в поисках хоть малейшей трещины, чтобы проникнуть внутрь. Погода, казалось, уже никогда не успокоится. Дель не любила сырость. Потому, что из-за нее легко заболеть. Потому что волосы становятся кудрявыми. Сейчас ей совсем не хотелось выходить на улицу. В принципе и синоптики объявили штормовое предупреждение, так что причина была. Ненормальных, вышедших на улицу, были единицы. Но почему-то её парень был в их числе. Точнее вся «Саико Така» была такой. Её, правда, заставили остаться дома. Ну, как заставили… Просто всунули любимый чай вместо рабочей сумки, чмокнули на прощанье и скрылись, захлопнув дверь. Звонок смартфона немного отрезвил от самокопания и созерцания завесы дождя. Дель почти упала с широкого подоконника, так как запуталась ногами в пледе. — Быстро думай нам что-то нужно купить? — девушка даже непроизвольно дернулась от громкого голоса. Зачем-то мотнула головой и только после коротко ответила: «нет». — Отлично! Дель слегка улыбнулась, возвращаясь на своё излюбленное место. Это его «нам» всё чаще стало проскальзывать в речи. Рин вначале хотела поиздеваться, когда в первый раз услышала, но потом как-то стушевалась. То ли под взглядом мужа, то ли из-за счастья самого Оскара. А может и глядя на саму Дель. В какой-то момент девушка успела задремать, когда дверь тихонько скрипнула, впуская владельца квартиры. Казалось бы, со свадьбы подруги прошло так мало времени, каких-то две недели, а всё так круто изменилось. И всё её глупые сомнения да подозрения. Вечером после особо трудной тренировки, Эрик решил нагнать всё упущенное из-за перерыва на свадьбу, Дель решила помучить Оскара. Она закатила далеко не свойственную ей истерику. Конечно же, без всяких там: «Ты меня не любишь!» или «Ты мало уделяешь мне времени!». Просто специально разбила тарелку прямо перед ним, стоя недалеко от плиты, и начала свою драму. — Ты всего лишь собственник, которому нужна горничная или домохозяйка! Такой же, как все аристократы! Ищешь лишь выгоду во всём? Да, я ведь права? Лжец, какой же ты лжец, так обманывать своих товарищей! Тебя ведь подослала семья, чтобы заработать как можно больше? Или потом сыграть на публику после победы команды? Тебя волнуют лишь деньги! Она специально давила на все больные точки, которые только могла знать к тому моменту, вспоминая и свой неудачный опыт… Но очень сильно перестаралась. Настолько, что сама же испугалась до боли в сердце и поняла, насколько глупы были её опасения. Он развернулся с пустым взглядом, взял стикеры, лежащие рядом с холодильником, написал пароли и оставил на столе рядом с кошельком со всеми кредитками и ключами от квартиры. — Прости, ключей от родительского дома давно нет, так что это всё, что есть — бросив сухо на прощание, Оскар тихо быстро ушёл. Она даже не успела выбежать вслед за ним. Оскар скрылся. Перезвонив буквально всех, подняв на уши нехилую группу поддержки, Дель с ужасом понимала, что стала убийцей. Не в прямом смысле. Пока не в прямом. Она, как никто другой понимала, что этот рыжий дуралей никогда бы в жизни не принял оскорбления так спокойно и мирно. Дель беспокоилась за него до болях в голове. У неё почти текли слёзы. Как назло и тогда было сыро, прямо, как сейчас. Ей снова стало плохо, как тогда. Воспоминания врезались в сердце острыми иголками. — В кровать лучше иди, раз носом клюешь, — вытирая макушку, пристально наблюдал Оскар. Ему, видимо, что-то не понравилось во взгляде девушки, так как чуть ехидная улыбка быстро исчезла с лица. Он уселся на рядом стоящий от окна стул и заглянул в глаза молчавшей Дель. — Что случилось? — Просто вспомнила нечто плохое, глядя на погоду, — шепотом произнесла девушка. Оскар проследил за взглядом Дель, брошенный на улицу, но так ничего и не понял. — Лучше, чем морально хворать, идти лечиться сном. Кто из нас врач, в конце концов, и должен показывать пример на своём опыте, м? — провокационно спрашивал парень, прекрасно зная, что девушка так просто это не оставит. Только вот реакция кардинально отличалась от ожидаемой. Дель мягко соскользнула с подоконника на Оскара, успевшего её поймать, и крепко обняла. — Эй, эй, ты чего? Ты меня не пугай! — Я просто устала, — уткнувшись носом в шею, произнесла Дель. — От сидения дома? У тебя меланхолия что ли? — Скорее от дурных воспоминаний. Так что не отпускай, пока я не успокоюсь. Устроив девушку у себя в кольце рук, Оскар прикрыл глаза, не в силах ни понять Дель, ни спросить, что её тревожит. Ему просто грело душу, что она не сторонится, что она так доверчиво прижимается к нему, что может спокойно уснуть у него на руках. — Прости меня за тот случай. Оскар даже открыл глаза. «Тот случай» в голове никак не хотел вспоминаться, пока он не прокрутил на неделю назад свои воспоминания. — Забудь уже об этом, прошу, — сморщившись, как от съеденного целиком лимона, немного разозлился Оскар. — Не могу. Мне до сих пор страшно представить, что я не успела бы! — ударила его кулаком в грудь Дель. Вот же ж, непробиваемый. — Ну вот он я, живой и надеюсь поумневший. Да он её простил. Но для неё слишком просто. Тогда Оскара искали несколько дней. Безуспешно, втягивая в поиски всё больше и больше людей. Но он ускользал от них. В конце концов, Дель не выдержала и позвонила Аарону. Тот от услышанного, естественного, был не в восторге, но пришел практически моментально. — Дель, я надеюсь, что мой брат умнее своего сердца и не станет самоубийцей. У меня есть предположения, где он может быть. Родителям я пока ничего не сказал, шумиха ни к чему. Но запомни раз и навсегда: Оскар не любит то, что его оценивают, как аристократа. Он ушёл из семьи. Под этим я подразумеваю, что он не наследник бизнеса и в принципе живет своей жизнью. Это было его решение. Не семьи. А теперь пойдём искать дальше, — взяв за руку совсем понурую Дель, Аарон повел девушку и Дэвида почему-то под город. Райёта славилась как спортивный город, полный фонтанов. Никому и в голову не пришло, что Оскар спрятался под ним среди множества труб и полного мрака. Аарон лишь хмыкнул, когда Дель подорвалась к волейболисту и крепко обняла, шепча, что он дурак. В тот вечер, когда Оскар всё же под грозным надзором своих друзей и брата вернулся домой, Дель, не сомкнувшая глаз и уже думавшая о самом худшем исходе, не теряя секунды, начала свой рассказ. Она раскрыла перед ним все имеющиеся карты. Свой статус, неудачный опыт, причины дурных мыслей. Её руки тряслись, голова гудела, да и сама она сидела уткнувшись в колени, как маленький напуганный котенок. — Я не брошу тебя, — это всё, что он ей сказал, потрепав по голове и нежно улыбаясь. Она засыпала солью глубокий шрам на сердце Оскара, а тот так легко прощает. Но ведь Дель знала, с какой ненавистью могут столкнуться аристократы. Как их презирают за богатства, за мажорские замашки, ровняя всех под одну гребенку. Знала и испугалась, что он такой же, что перед ней лишь его маска. От воспоминаний Дель вновь пробрала злость. Она злилась на саму себя, терзая воспоминаниями о прошлом всё больше и больше. — Прекращай это Дель. Самый жестокий палач - это мы сами. Не кори себя за то, что не хотела допустить повторения ошибок, — укачивая девушку, как младенца, успокаивал Оскар. — Почему ты так быстро простил меня? — не унималась Дель. — Всё просто, глупая, люблю тебя до безумия и злиться не могу. Вот так себя терзая, ты терзаешь и меня. Мне больно смотреть на тебя такую. Так что хватит этой меланхолии. Если тебе станет от этого легче, я узнал о тебе очень многое — это большая плата! — терапию «психиатра» Оскара прервал его желудок. — Слушай, а пойдем лучше есть? Дель, посмеиваясь над этим обжорой, пошла готовить еду. Остаток вечера был проведен с улыбками в объятьях друг друга и теплого клетчатого пледа.