Достойный соперник

Но стоило Маккуину оторваться от Салли, как она взмолилась: - Не надо, пожалуйста! - В этот раз я даже и слушать тебя не буду! Хватит! Натерпелся! Сколько ты будешь издеваться надо мной, я не железный, пойми! Расслабься и тебе будет приятно! Девушка хотела ещё что-то возразить, но он снова её поцеловал, заглушив все протесты своими губами. Послышался треск разрываемой ткани и Салли, вздрогнув, почувствовала, как её домашний топ упал к их ногам, оставляя её в тонком кружевном лифчике. Девушка снова попыталась оттолкнуть Молнию, но по сравнению с ним, она была слишком слабой, и он, наверное, даже и не заметил её попыток. Мысли беспорядочно метались и в памяти возник другой голос, насмешливый и властный, который говорил: «Да не дёргайся ты, расслабься, не так больно будет!» И, будто подчиняясь этому самому голосу, она решила прекратить все попытки вывернуться. «Это же мой Наклейка, я люблю его… рано или поздно, это все равно когда-нибудь произойдёт! Так почему не сейчас?» - успокаивала себя Салли. Но расслабиться полностью все равно не получалось, она просто перестала сопротивляться. Он подхватил её на руки и уложил на кровать, нависая над ней. Девушка дрожала, крепко зажмурив глаза, её родной Наклейка теперь казался ей свирепым хищником, который собирается терзать свою жертву. Молнию обрадовало уже то, что она не сопротивляется, но её холодность и явное отсутствие желания, здорово бесили. И, чтобы успокоиться, он впился губами в её нежную шею, оставляя на ней красные следы, опускаясь вниз к груди, ещё не освобождённой от бюстгальтера. Её тихие всхлипы вдруг будто отрезвили Маккуина, и он, оставив девушку в покое, сел рядом с ней на кровати. - Салли! Скажи мне, что со мной не так? Почему я сейчас, чёрт возьми, чувствую себя грёбаным насильником? Такое впечатление, что я тебе противен, хоть ты и говоришь, что любишь меня! Объясни мне, наконец! - Я… я правда тебя люблю… - Тогда что? Салли перевернулась на бок, поджав колени к животу. Она никогда и никому не рассказывала того, что требовал от неё Молния. - Прости меня, Наклейка! – безнадёжно всхлипнула она. – Ты совсем не виноват… Дело во мне… - Ну, не томи! - Всё дело в том, - запнувшись, начала рассказывать Салли, - что у меня был печальный опыт ещё до приезда в Радиатор Спрингс. - О чём ты? - Помнишь, я говорила, что была когда-то адвокатом? - Помню. - Так вот, был у меня клиент… богатый, властный, думающий, что весь мир принадлежит ему. С самого начала у нас с ним сложились дружеские отношения… Но в один, далеко не прекрасный вечер он… - Он что, изнасиловал тебя? – от этой мысли кулаки сжались до боли. - Слава Богу, нет! Одному Богу известно, как мне удалось бежать… В разорванной одежде, по ночному городу… Я это настолько сильно пережила, что мне, после этого, вообще не хочется близких отношений – как только подумаю об этом и меня начинает мутить… Прости меня, прости! Вот такая я дура! Я понимаю, что всё это глупо, что все мужчины не могут быть такими, как тот, но ничего не могу с собой поделать… Я чувствую себя просто неполноценной какой-то… Никогда не буду осуждать тебя, если ты бросишь меня и будешь с нормальной девушкой… Поток слов прервался истерическими рыданиями. Было такое впечатление, что девушка пытается выплеснуть наружу всю накопившуюся внутри боль. - Девочка моя… - его ладонь ласково прошлась по её волосам. – Это ты прости меня… Я, самодовольный болван, ведь привык, что мне не нужно никого добиваться… Девушки всегда сами падали мне в руки, как созревшие плоды… Думал, что это обычный страх девственницы перед близостью и не представлял, что за этим страхом кроется на самом деле! Я никогда, слышишь, никогда не брошу тебя! Мне нужна только ТЫ! - Но я же такая неправильная… такая… - Ты самая лучшая девушка в мире… А я – болван! Слёзы всё струились и струились по щекам Салли, и Маккуин, сняв со спинки стула блузку, накинул её на дрожащие плечи девушки и заботливо застегнул её на все пуговицы. Затем осторожно обнял любимую и прижал к своей груди, а она выплакивала всю свою боль и отчаяние.