Сказка северной страны

Последняя битва заканчивается утром второго мая 1998 года. Хогвартс частично разрушен, со стороны Западной башни в чистое и свежее утреннее небо тонкой струйкой вьется дымок, территория школы усыпана камнями, стволами деревьев, вырванных с корнем. То тут, то там попадаются тела поверженных акромантулов. Многих волшебников, павших в бою, теперь оплакивают, собрав тела героев в Большом зале, который остался, хвала Мерлину, почти не поврежденным. Тело Тома Риддла – Лорда Волдеморта – лежит далеко в стороне о тех, кто воевал за Свет. Бредущий по проходу Гарри Поттер сжимает в кулаке сразу две волшебных палочки и с отчаяньем смотрит на тела погибших. Каждое мгновение он боится увидеть знакомые лица, узнать, что кто-то из друзей или близких тоже погиб. Наверное, если чего-то боишься, то оно обязательно происходит. Потому что он их видит – эти лица… Какое-то маленькое, еще по-детски худенькое тельце Колина Криви первым попадается ему на глаза. Гарри останавливается, не в силах поверить увиденному. - Разве… - Он надрывно закашливается. – Разве мог он быть здесь? Их же всех собрали… Гермиона, остановившаяся в шаге за его спиной, практически безучастно смотрит на Колина. - Пробрался, наверное… - Ее голос звучит пусто и ломко, как тонкое стекло. Словно каждая из этих смертей – ее личное горе, которое не пережить. Гарри не знает, что сказать. Хочется выдавить из себя хоть что-то сочувственное по отношение к Колину, сказать хоть что-то на прощание, но не получается. Слова не идут в голову, там только гулкая пустота, наполненная отчаяньем увиденного. - Гарри, - срываясь, шепчет Гермиона, хватая его руку и сжимая ее так сильно, словно ту самую последнюю соломинку. – Там… На ее лице ужас смешивается с отчаяньем, и тонкая слезинка прочерчивает белый след на темной от копоти щеке. Он поворачивает голову. Сердце словно сжимается до размера рисового зернышка, чтобы затем стать большим-большим и не дать ему дышать. Римус и Тонкс лежат рядом, их руки почти соприкасаются. Сердце Гарри пропускает удар, а затем заходится в бешеной скачке. Не они, нет… Не может этого быть… Он смотрит расширившимися, полными неверия и неясного страха глазами, ощущает, как трясутся его губы, а слабая рука Гермионы все еще хватается за него. - Римус… - шепчут будто онемевшие непослушные губы. Глаза жгут злые слезы. Чей-то судорожный всхлип нарушает тишину в голове, и Гарри едва ли не возмущенно поворачивается на звук, чтобы снова испытать шок и ужас от картины, в которую ни за что не свете не хочется верить. Рон сидит среди родных, на глазах его – почти слезы. Миссис Уизли рыдает, бросаясь на тело Фреда, широко открытые глаза которого смотрят в потолок. Пустые… Не может этого быть… Нет же, нет! Гарри хочется кричать. Орать на всю мощь легких, чтобы все, что внутри, вышло и освободило его. Чтобы не было так больно и страшно. Но он молчит. Гермиона на Рона не смотрит. Ее молчаливое обещание самой себе разбивается вдребезги. Больше ничего не имеет значения: ни Рон и их поцелуй в коридоре, ни множество смертей… Только одна смерть имеет для нее значение. Гермиона прежде всецело надеялась, что этого не случится, что он сумеет выкарабкаться, как и всегда до этого. Чуда, увы, не происходит. Гермиона покидает здание школы, едва Гарри заканчивает разговор с портретом профессора Дамблдора и ломает бузинную палочку. Гермиона не может больше находиться здесь, словно потолок давит на нее. Ей кажется, что она все еще слышит крики и взрывы за своей спиной, а закрывая глаза, видит вспышки заклинаний. Страх, который она так успешно подавляет в себе, потому что другим была нужна ее помощь, вырывается на свободу, и, смешавшись с отчаяньем, с крушением той трепетной надежды, что поддерживала ее весь год, захлестывает Гермиону с головой. И она просто бежит подальше. Глаза слепы, а ноги сами приводят Гермиону к Гремучей иве. Память услужливо подкидывает эпизод: им по тринадцать, Сириус Блэк в облике пса тащит Рона в большое дупло в корнях дерева, а они с Гарри ничего не могут сделать, пока Живоглот… Найдя палку, она тыкает в нарост на коре дерева и, оглянувшись по сторонам, проскальзывает в узкий грязный проход. Становится отчетливо ясно, что так манило ее сюда. В комнате, где ОН погиб, на полу кровь. Много крови. Но нет Снейпа, за которым Гермиона приходит. Она некоторое время непонимающе смотрит на чистый след в середине лужи крови, а после решает, что тело профессора уже забрал кто-то. Пока мало кто знает об истинной роли Северуса Снейпа в этой длинной и сложной истории, должно быть, поэтому она и не замечает его в Большом зале. Тела Пожирателей собирают в другом месте. Наверное, он там – среди тех, кто пытался убить ее, Гарри, Рона и многих других. Гермиона ощущает чувство неправильности – Снейп не должен быть там! Снейп герой! Герой гораздо больше, чем весь Орден Феникса вместе взятый. Гермиона, сама не зная зачем, достает из сумочки, обшитой бисером, стеклянный флакон и собирает немного загустевшей крови. Она рада, что никто не видит ее сейчас, никто не может осудить. Ее жизнь, кажется, теряет всякий смысл без него… Спрятав флакон, Гермиона дрожащей рукой достает сложенный кусочек пергамента. Пальцы трясутся так, как будто она замерзла. Так долго… Ведь она пишет его еще два года назад, тщательно подбирая слова, зная непростой характер профессора. Отдать не может – не решается. А потом он убивает Дамблдора и бежит, его объявляют изменником, предателем, и она уже ничего не может сделать. Поначалу хочет сжечь записку, но рука в последний момент дрожит, и пергамент падает на пол, чудесным образом миновав пламя. И Гермиона оставляет его, надежно спрятав, не зная, что делать с ним дальше. Как будто это знак, в которые она никогда не верила. Она тогда клянется себе, что забудет предателя, она даже заставляет себя обратить внимание на давно влюбленного в нее Рона. Она почти уверена, что именно с Уизли ее жизнь теперь и свяжется. И пусть долгими ночами во время их скитаний Гермиона порой смотрит на вырезанное из газеты фото Снейпа, но она обещает себе, что сможет забыть. Что ж, одна-единственная смерть меняет ее мнение, заставляет нарушить будто бы крепкое обещание. Теперь можно не скрываться, можно не бояться, что осудят за неподобающие чувства, обвинят в предательской любви. Он – герой. И пал героем. Пальцы чуть комкают шероховатый пергамент, после чего Гермиона находит трещинку в полу среди лужи крови и просовывает записку туда. Именно здесь – где он умер – ей самое место… Гермиона опускается на окровавленный пол и закрывает лицо грязными руками. Из глаз сквозь пальцы катятся слезы.